— Все вместе! — крикнул Гусеница. — Строем! Манго и Ягодка, прикрывайте тыл! А теперь — вперёд!

Слаженная атака была единственно правильной тактикой для бабуинов. Заноза понял это, двигаясь на врагов в плотной шеренге. И они переломили ход боя, теперь более крупные бабуины теснили растерявшихся мартышек. Воя от досады, мартышки один за другим покидали поле сражения. Бойцы племени Ясного Леса с победными криками преследовали врагов, пока полностью не очистили от них деревья,

Заноза, увлечённый погоней за молодой мартышкой, наконец остановился. Громко топая, он испустил крик победы. Вокруг него прыгали и вопили от радости другие бабуины. Ягодка оказалась рядом. Её глаза горели от возбуждения.

— Ты хорошо сражался, Заноза. Ты прирождённый боец!

— Это было… занятно! — рассмеялся он. — Мне очень понравилось. Особенно, когда мы начали побеждать.

— Нет, тебе нравилось и до этого. Я наблюдала за тобой. — Ягодка села на корточки, глаза её по-прежнему сияли. — Ты — знатный защитник племени, Заноза.

По его телу пробежала тёплая волна, но побыть наедине им не пришлось. К ним уже спешил Жало, отряхивая со шкуры листья и кору. Его морду искажала презрительная гримаса.

— Зелёные мартышки! — воскликнул он. — Гм! В былые дни я не одну такую слопал. И они решили поселиться под Высокими Деревьями! Надо было поймать одного — у меня как раз аппетит разыгрался.

Ягодка рассмеялась, увидев, что Заноза разинул рот от удивления.

— Папа, я уверена, что на вкус они гораздо хуже скорпионов!

— Верно, — Жало облокотился о ветку и выковырял из шерсти очередной кусок коры. К ним начали подтягиваться другие Верхнелистные и Среднелистные. — Впредь надо выставлять хороших часовых. Вдруг они решат вернуться?

Позади них послышался голос Гусеницы Вершинного.

— Это повод собрать Совет, Жало. Верхнелистные не обсуждают такие вопросы с представителями низших рангов. — Он неприязненно посмотрел на Занозу.

Радостное возбуждение от победы ещё не прошло, и Заноза решил не обращать на него внимания. «Гусеница хорошо провёл битву. Однако мартышки и не подумали бы напасть, если бы он не выгнал Бесстрашного!»

— Нет, — пробурчал он себе под нос. — Ни к чему это слышать нижним чинам. Мы ведь не терпим чужаков в нашем племени, верно?

— Что такое? — поразился Гусеница. И повернулся к Ягодке: — Что он сказал?

— Ничего, Гусеница, — быстро ответила она. — Заноза согласен с тобой. Разве нет, Заноза? — и она в упор посмотрела на Занозу.

— Ага! — Гусеница поднялся. — Я намерен составить формальную жалобу на вторжение. Я подам её на Великом Собрании и уверен, что Великая Мать позаботится о том, чтобы такое не повторилось. — Высоко задрав хвост, он направился в гущу леса.

Заноза смотрел, как он уходит.

— Уж верно, Великой Матери и без того есть о чём подумать, — проворчал он. — И без нашего Вершинного ей нужно поддерживать порядок среди множества животных. Всё равно Гусеница виноват. Не затей он это дурацкое голосование, Бесстрашный был бы здесь, и мартышкам и в голову не пришло бы появиться под Высокими Деревьями.

Жало ответил не сразу. Он покачал головой и нахмурил брови.

— Да, правда, Великой Матери приходится о многом думать, — сказал он, пожимая плечами. — Но Великий Дух выбрал её не просто так. Она должна быть нашей общей предводительницей. — Он шумно вздохнул. — Думаю, каждый совершает ошибки. Великая Мать повела травоедов к водопою и согнала с насиженного места мартышек.

— Нет, она этого не делала, — возразил Заноза, пораженный, что Жало защищает Гусеницу. — А если бы макаки почуяли здесь льва, они пошли бы ещё куда-нибудь.

— Может, и так, — согласился Жало. — Однако это не единственная неприятность в последнее время. Подумай, что случилось с прайдом Бесстрашного и что случилось с Корой Вершинной. Великая Мать уже стара, и странно было бы предполагать, что она способна уследить за всем. — Из его пасти вырвался жёсткий смешок. — А вот бабуин никогда не был Великим Родителем. Может, уже настало тому время…

— Ох, папа, — убеждённо произнесла Ягодка. — Вряд ли.

— Может, и нет, — засмеялся Жало. — И всё же, что бы там ни говорил Гусеница, надо выставлять побольше дозорных. Великое Собрание ещё не состоялось. — Он осмотрел бабуинов, а те слушали, затаив дыхание. — Травка и Муха, — обратился он к двум членам своей свиты, — вы двое засядете на высокой кигелии, со стороны заката. Да смотрите в оба — потому что, если мартышки соберутся снова напасть, то придут с этой стороны. Камень, Изморось… — он расставил по постам остальных бабуинов, и Заноза заметил, что все признали его право на это, ни один не стал возражать. Ясно, что Травка и Муха послушались, но и прочие как-то легко и просто признали авторитет Жала. От этого Заноза — и он был уверен, что остальные тоже — чувствовал себя в безопасности.

— Орех и Ягодка, отправляйтесь к южной границе, — продолжал Жало.

Заноза было вскочил, но, огорчённый, сел вновь. И только крепко сжал челюсти, когда Орех самодовольно ухмыльнулся. «Я не могу спорить с Жалом, но стереть ухмылку с физиономии Ореха мне бы очень хотелось».

— Прости, Заноза, — шепнула Ягодка. Ей ничего не оставалось, как отправиться на задание с Орехом.

«Понятное дело, я не могу отправиться патрулировать с Ягодкой. Мы с ней в разных рангах, и разными они и останутся». Но ему было ужасно досадно.

— Мы перекроем: все границы, — задумчиво заметил Жало, обрывая кору с веточки. На полянке вокруг него осталось всего несколько бабуинов. — А остальным стоит отправиться на поиски еды. Эти мартышки весь распорядок дня нам поломали. Идите и добудьте пропитание.

Всё ещё печальный, Заноза двинулся с остальными, но Жало остановил его.

— Заноза, подожди минуту. Ты теперь в моей свите. Я подготовил для тебя специальное задание.

Горло сжимало от обиды, но молодой бабуин заставил себя говорить вежливо, даже почтительно.

— Что же это, Жало? Что мне надо делать?

 Старый бабуин дружески улыбнулся.

— У меня сегодня тоже не было времени добыть пищу. Потом я занимался часовыми. А сейчас надо вернуться в лагерь и проверить, как ведут себя Прикорневые и Нижнелистные, и вообще всё ли идет как надо в этой суматохе. — Он задумчиво почесал старый шрам на морде. — Можешь оказать мне услугу?

Заноза с готовностью кивнул:

— Конечно, Жало. — «Смысла нет отказываться. Нужно производить на Жало как можно лучшее впечатление при каждом удобном случае».

Жало придвинулся к нему.

— Я так соскучился по скорпионам, — прошептал он. — Никто не умеет находить их лучше, чем ты, Заноза… ну, кроме меня, конечно. — Он снова улыбнулся. — Не мог бы ты отыскать для меня одного? Или двух?

— Да сколько захочешь! — Заноза был доволен, что задание обернулось забавой, которая к тому же доставит старику особенное удовольствие.

— Если тебе удастся принести их мне живыми, это будет лучше всего, — произнёс Жало, мечтательно облизнувшись. — Я так люблю их свеженькими.

— Конечно! С удовольствием!

— Спасибо тебе, Заноза, — Жало наклонился и снял со шкуры Занозы листик. — Не знаю, что бы я без тебя делал!

«Отлично. Именно так он и должен относиться ко мне, — с надеждой думал Заноза, пробираясь между деревьями. — Пусть я не Верхнелистный, но если Жало полюбит меня… Тогда в один прекрасный день он может попросить у Гусеницы специального дозволения нам с Ягодкой составить пару. Так, а где же Пачкуля?»

Пачкуля обнаружился в развилке хинного дерева, где они с Птичкой Нижнелистной нежно чистили друг другу шёрстку. Однако маленькому бабуину, кажется, уже немного наскучило это занятие, потому что его глаза загорелись, когда Заноза вскарабкался на соседнюю ветку.

— Привет, Птичка! Слышь, Пачкуля, ты мне нужен!

— Что такое? — вид у Пачкули был очень довольный.

Птичка махнула им лапой и слезла с дерева, а Заноза рассказал товарищу о том, что случилось и какое он получил задание.