От раздумий над нелегкой судьбой старушки у меня слегка заболела голова. Ночью все казалось яснее ясного. Все мои устремления были направлены на то, чтобы внимательно выслушать и ничего не упустить. В душе я ликовала от удачного поворота: и покойницу встретила, и страх поборола! Старушка оказалась не страшной, а просто очень несчастной и даже с готовностью поведала мне свою историю.

А когда рассеялся таинственный ночной уют, когда главный секрет был разгадан, все предстало передо мной в ином свете. И надо сказать, я слегка приуныла. Во-первых, рот снова наполняла противная горечь от несправедливости, которую не мог заглушить даже сладкий сливочный кофе.

Во-вторых, я даже не представляла, с какого боку подступиться к решению проблемы. Я в жилищных вопросах не то чтобы ничего не смыслила… Напротив, я была способна вместо нормальной недвижимости не глядя приобрести старинную рухлядь. А это еще уметь надо! Не важно, что там внутри портал, это уже к делу не относится.

А в-третьих, — и в этом заключалось самое плохое, — меня ужаснуло, что теперь и дальше придется погружаться в подобные расследования. Чтобы мой дар работал, чтобы доказать, что он дан мне не зря, мне предстояло выслушивать душераздирающие истории умерших людей, копаться в их прошлом, видеть, как они страдают. А мне совсем не хотелось заниматься этой невеселой деятельностью, да еще потом выискивать способы освободить несчастных пленников из «нехороших» квартир. Это выглядело как нечто среднее между работой психолога и следователя, а я не имела предрасположенности ни к тому, ни к другому. И вообще, если так каждый раз придется делать, не проще сразу в школу МВД поступить? Или я уже по возрасту не прохожу? Ничего не скажешь, вот уж одарила меня матушка-природа. Или кто там сверхспособности распределяет при рождении?..

Все эти мысли не дали мне полноценно насладиться чудесным тихим утром на балконе и вкусным кофе. Я, почти не ощущая вкуса, в три больших глотка допила остатки и побрела в квартиру. Ноги словно налились свинцом, а ведь я была еще в самом начале пути. С чего же мне начать? Да и что можно сделать, как восстановить справедливость, если с тех пор прошло уже почти три десятилетия? Бабушка Зоя умерла в девяносто восьмом году и с тех пор скиталась по квартире. Почему она застряла? Что ее держит?

Торжество справедливости? Месть? Прощение?

Я уселась за кухонный стол с тетрадкой и ручкой и для наглядности выписала эти три пункта на бумагу.

Отомстить паскудной соседке, которая, по сути, убила бедную бабушку, было бы замечательно, но только как? Испортить ей жизнь? Не знаю, какие там конкретно пункты указаны в моем договоре с высшими силами, но на подобное я не подписывалась. Если карать — то только по закону. И насколько я знаю, в УК имеется даже какая-то статья за доведение до суицида. Да и за мошенничество можно было бы прижать, наверное. Она ведь хитростью договор заключила, да еще не соблюдала его условия. Только если даже эта женщина еще жива — а ей по моим прикидкам было уже за семьдесят — и если ее каким-то чудом удастся найти, то посадить ее не получится. Доказательств-то нет. Не пойду же я доносить в полицию, ссылаясь на рассказ покойницы. Да и срок давности для подобных дел, небось, имелся.

Наверное, если что-то и можно было сделать, то только попробовать разыскать Вику, внучку бабы Зои. Передать ей, как та сожалеет, что просит прощения. Правда, от меня это звучало бы странно, если учесть, что я родилась уже после ее кончины. Да и соседку тоже не стоило оставлять безнаказанной.

Сейчас мне бы очень пригодился мудрый совет. Я тут же вспомнила Иоську. Представила, как прихожу к нему домой во Внутри, якобы просто за помощью, но тут же отмахнулась. Ну уж нет. Это лишь глупое сердце искало повод для встречи.

Возможно, троица бабулек из Внутри действительно могла бы мне что-то подсказать. Хотя бы в силу опыта, накопленного житейского багажа. Но все бы эти поездки, похождения растянулись бы еще неизвестно на сколько. Да и на Иосифа я могла случайно наткнуться, а я только-только успокоилась. Я решила для начала попробовать разобраться самостоятельно. А там уж как пойдет. Я в который раз уже задумалась, как неудобно расположен мой персональный портал. Вряд ли старушенции постоянно куда-то мотаются, чтобы перейти во Внутрь. Скорее всего, они живут в тех самых домах с порталами. Да и Ильинична постоянно находилась по ту сторону. А мне ездить приходится в такую даль!

«Интересно, а как у Иоськи? У него во Владике квартира или частный дом? Наверное, дом. Иначе, как бы эти порталы вообще в квартирах устанавливали? На вид эти устройства тяжеленные. А если потолок не выдержит? Надо будет у него спросить», — машинально задумалась я и тут же обругала себя. Вот же вьются опять мысли, вьются в одном направлении.

«Хватит уже про него думать!» — отдала я себе мысленный приказ, а затем открыла ноутбук и набрала в строке поиска:

«Как найти информацию о прежних собственниках квартиры стороннему лицу?»

К моей великой досаде, выяснилось, что просто так информацию о предыдущих владельцах этой квартиры никто не предоставит. Варианты были следующие: запросить у арендодателей, действовать через нотариуса, устроиться на работу в правоохранительные органы или, как водится в определенных кругах, раздобыть информацию через нелегальную базу данных за денежку.

Ввязываться в сомнительную сделку с покупкой базы я не собиралась, от работы в полиции тоже была слишком далека и вариант этот рассматривала как шуточный. Оставались лишь нынешние собственники. Причем, если бы я попыталась действовать через нотариуса как официальный арендатор, они, думаю, меня бы послали и расторгли договор. Впрочем, послали они меня и без этого. Когда я дозвонилась и очень вежливо попросила сообщить мне информацию о прежних владельцах квартиры, хозяйка насторожилась. Ей не понравилось мое любопытство, и она пообещала пожаловаться в агентство недвижимости, чтобы меня выселили, или поднять арендную плату. Замечательно. А ведь Ирина, агент, предупреждала, что хозяева вредные, я просто не догадывалась, насколько.

— Бабулька подкинула проблем! — распевала я себе под нос, бродя из угла в угол и наводя поверхностную уборку в квартире, которую, вскорости могла уже покинуть.

Сама покойная старушка мало мне помогла с ориентирами на соседку. Она лишь знала, что ту звали Маруся и было ей на момент некрасивой сделки то ли тридцать пять, то ли сорок лет, а может, и все пятьдесят. И тогда я не придумала ничего лучше, чем пройтись по квартирам своего подъезда. Слухами земля полнится.

Самое поразительное, что это оказался лучший способ хоть что-то узнать. Свои «соцопросы» я начала снизу, с первого этажа. Разумеется, большая часть жильцов едва показала нос сквозь дверную щель, а кто-то вообще не стал открывать, несмотря на мои заверения, что я их соседка, а еще дальняя родственница бабушки Зои, которая тут когда-то жила. Я честно сообщала, что ищу ее внучку, даже паспортом трясла в глазок, чтобы не пугались, что я какая-нибудь мошенница. И вот на седьмом этаже мне наконец повезло! В квартире, за дверью, обитой ободранным дерматином, жила немолодая женщина, которая помнила и бабушку Зою, и ее соседку Марусю, которая оказалась Марией Васильевной Бочкиной, и даже ту самую историю с бабушкиным завещанием. Оказывается, между соседями тогда ходили разговоры о необычной сделке, на которую согласилась несчастная старушка, кто-то помнил и скандал с ее дочерью. Люди сплетничали между собой — и всего-то. Никто не помешал, не дал совета. Как я поняла, бабушка Зоя при жизни была довольно сварливой тетушкой, и с ней особо и не дружили. И за дочку ее осуждали, кто-то вроде даже на первых порах помогал девушке. А потом многие разъехались, за тридцать лет сколько уж хозяев сменилось у большинства квартир! Женщина, открывшая мне дверь, была тогда еще девочкой, но от мамы у нее сохранились некоторые контакты и имена соседей, среди которых нашлась и поганка Маруся.