В дом вошёл пятнадцатилетний Иван. Скинув куртку и шапку в гардеробной, он подошёл к сестре и облокотился о тумбу, нависая сверху, чтобы видеть, чем она занимается. Катя подняла глаза и наткнулась на влажную серую футболку, которую он, видимо, нацепил, не вытираясь. Ещё более мокрые волосы торчали в разные стороны, голубые глаза горели весельем на пропаренном молодом лице.

– Ты чего тут, систер? – спросил он своим юным басом.

– Вот это ты напарился, дружочек! – воскликнула Катя, вставая с кресла, чтобы прикоснуться к его лицу. – Ты выглядишь, как стейк средней прожарки.

Громовы почти все были белокожими и светловолосыми, иногда мама из-за этого, смеясь, говорила про себя и своих младших детей «моль». Они легко краснели, при температуре, как правило, синели, а под прямыми солнечными лучами и после бани выглядели как вареные раки. Другими в семье были только отец и Митя – темноволосые и кареглазые.

– Где остальные? – спросила Катя у младшего брата.

– Докуривают, сейчас придут.

И вместе с этими словами Катя почувствовала, как тело снова заливает жар. Почему всегда было так волнительно ждать с ним встречи? Может быть, оттого, что он впервые войдет в большой дом, увидит результаты их общего труда и Катины интерьерные решения?

Больше не пытаясь занимать себя делом, она убрала бумаги в шкаф, быстро разложила вещи по своим местам, оставляя стол в порядке, поставила телефон на базу и отошла от бюро в тот же момент, когда открылась входная дверь и мужчины вошли в дом. Митя смеялся над чем-то, сказанным за пределами слышимости, снимая обувь и не обращая ни на кого внимания. Павел, закрыв за собой дверь, посмотрел прямо на Катю. Её сердце билось где-то в районе горла, сигналя о чрезвычайном положении дел. Он улыбнулся, она улыбнулась в ответ и снова посмотрела на брата, лишь бы не пялиться на влажную футболку под расстёгнутой тёплой рубашкой и румяные скулы. 

– С лёгким паром, – сказала она.

Застолье удалось, как решила Катя по итогу. Гость был центром внимания и с удовольствием этим пользовался, рассказывая истории, выпивая, задавая тон всему вечеру, периодически выходя на перекур и утаскивая с собой некурящих мужчин. Мама с особым удовольствием старалась для «нашего мальчика», расспрашивала о родителях, сама с радостью поделилась семейной новостью о том, что у Лены и Димы скоро родится еще один малыш. Катя сидела рядом с Тамарой, помогая невестке, иногда вставала, чтобы разгрузить маму, приносила добавку и уносила лишние приборы. Павел сидел наискосок от неё, но за этим столом все друг друга видели хорошо, и не оставалось выбора, смотреть на него или нет, когда он говорил. А говорил он много, и с каждым тостом становился всё развязнее, а глаза превращались в блестящие омуты, в которых, несмотря на обстоятельства, становилось всё больше тепла и даже флирта. Он смело отвешивал комплименты женщинам в самой ненавязчивой манере, не позволяя им самоуничижительно отзываться ни о себе, ни о своём вкладе в дело Громовых, ни о еде, которую они приготовили, чтобы все могли собраться. Пару раз ловушка из карих глаз поймала Катю на крючок, когда их взгляды пересекались. И она чувствовала в этом взгляде какую-то особенную интенсивность, которой, как ей казалось, не было, когда он смотрел на других женщин, ту же Лену, например.

Елена и Дмитрий были супругами уже восемь лет, а познакомились и того раньше – когда ей было шестнадцать. Митя ждал её совершеннолетия, чтобы пригласить на полноценное свидание, до того довольствуясь посиделками в сквере на скамейке на виду у других людей, потому что разница в возрасте в одиннадцать лет со стороны выглядела двояко, и никого не интересовало, кто там в кого влюблён. А он был очень влюблён! Это Катина любимая часть в их истории, когда двадцатисемилетний парень в течение нескольких недель работал в детском лагере и познакомился с шестнадцатилетней студенткой педколледжа, которая была на летней практике в качестве помощника вожатого. Он влюбился в неё мгновенно, как признавался сам Митя. А с наступлением совершеннолетия за пару свиданий всё было решено – кольца, свадьба, совместная жизнь. Потом ждали, когда Лена закончит университет, и несколько лет в городе пытались забеременеть, а получилось всё только в Лозах, когда городские врачи уже успели поставить девушке бесплодие. А теперь ребята ожидали второго. Катя обещала себе не умереть от тоски, когда это произойдёт. Она искренне любила каждого в своей семье, а Тамару и Лену особенно, потому что они добавляли лёгкости и света каждому дню. Сегодня уже было просто невозможно представить жизнь без них обеих. Просто их счастье ослепляло, как солнце в зените, а собственные проблемы подсвечивало настолько ярко, что иногда становилось больно.

Катя убрала со стола лишние тарелки и помогла накрыть его для чаепития, пока мужчины курили. Невестка кружилась с Томой на руках, одетой в милое трикотажное платье и ободок с заячьими ушами, которые разлетались при быстром движении. Девочка мило хохотала, заставляя всех улыбаться.

– Думаешь, рюмки еще оставить на столе? – спросила мама с сомнением, выставляя чайные пары.

Катя подняла за горлышко бутылку из темного стекла, которую использовали мужчины, покачала.

– Тут почти ничего не осталось, оставь.

После перекура вернулись все, кроме Вани, который в этот раз тоже выходил. А когда мужчины расселись, младший появился с баяном в руках. Широко улыбаясь, он смотрел прямо на сестру, зная, как она любит, когда он играет, и часто просит об этом. Семья восторженно зашумела, Павел удивлённо охнул, а тётя Света молча отодвинула для Ивана стул, чтобы дать место размаху баяна, и он сел.

– Ванюшка всегда знает, когда пора! – счастливо смеясь, произнесла мама, поглаживая парня по плечу, а Катя видела, что брат продолжает смотреть на неё с хитринкой, как будто ждёт от неё особенной реакции.

– Я играю, ты – поёшь, – наконец произнес он.

Катя удивлённо раскрыла глаза и выпрямилась. Иногда они действительно проводили так время вдвоём: он играл, а она пела, но никогда прилюдно, тем более сегодня в гостях новый человек. Ей было неловко, но она пока не могла подобрать слов, чтобы корректно отказаться и не подвести любимого брата.

– Но это сюрприз, – добавил Ваня.

В стороне заёрзала малютка Тамара, и Митя взял её на руки. Лена разливала чай, остальные сидели в ожидании музыки. Что делал Павел, Катя не хотела знать, она так сильно разволновалась от необходимости петь, что не время было добавлять ещё и мысли о нём. 

Как только Ваня взял первые аккорды на баяне, Катя тут же узнала песню – и чуть не расплакалась от нежности. Брат разучил одну из её любимых песен, которую она никогда не афишировала: просто иногда мурлыкала себе под нос, занимаясь делами, или подпевала колонке.

– Готова? – улыбнулся Иван, заметив её реакцию.

Девушка кивнула, с трудом сглотнула и подняла глаза. Ваня начал играть мелодию сначала, мягко ведя мех и уверенно держа аккомпанемент, а Катя аккуратно запела:

На последних словах Катя вскочила и крепко обняла брата, который иногда ей подпевал.