— Молодой.

— С лицом Селесты.

— Потому что сейчас она несёт больше твоих прежних черт.

Лиана несколько секунд просто смотрела.

— Настоящая мать, — произнесла она тихо. — Вот что ты хочешь сказать?

Он молчал.

— Скажи.

Кассиан стиснул зубы.

— Я хочу, чтобы он сохранил тебя такой, какой ты была в лучшие годы.

Лиана почувствовала, как страх снова превращается в ярость.

— Лучшие для кого?

— Для всех нас.

— Мне было двадцать восемь, когда я учила его плавать.

— Да.

— И ты считаешь, что женщина, которой сейчас сорок один, уже не имеет права быть той матерью?

— Я не говорил этого.

— Ты буквально заменяешь моё лицо в его памяти.

— Не я.

— Ты!

Кассиан шагнул к ней.

— Я не создаю ему ложные воспоминания.

— Тогда что ты создаёшь?

— Ничего!

Он ударил ладонью по столу.

— Образ меняется вслед за связью. Я не могу остановить каждую вторичную реакцию.

— Но можешь остановить сам перенос.

Молчание.

Лиана кивнула.

— Вот именно.

Кассиан отвернулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже поздно просто остановить.

— Что случится?

Он не ответил.

— Что случится, Кассиан?

— Это не касается Адриана.

— Всё касается Адриана!

— Нет.

Он резко повернулся.

— Именно поэтому я не позволю тебе больше расспрашивать его.

Лиана рассмеялась.

— Запрещаешь?

— Да.

— Мне?

— Если понадобится.

— В моём доме?

— В доме нашего сына.

Она почувствовала, как пальцы снова сжимаются.

— Ты используешь его против меня.

— Я защищаю его от тебя.

Слова повисли между ними.

Кассиан сам вздрогнул.

Но не забрал их назад.

Лиана медленно кивнула.

— Хорошо.

Он нахмурился.

— Что хорошо?

— Я услышала.

Она пошла к двери.

Кассиан окликнул её.

— Лиана.

Она остановилась.

— Что?

— Не говори с Адрианом о Селесте.

Лиана повернулась.

— А если он сам спросит?

Кассиан помолчал.

— Тогда скажи, что люди иногда путают воспоминания.

— Солги.

— Успокой.

— Солги.

— Не ломай его ради своей правоты!

Лиана почувствовала, как от этой фразы становится почти физически больно.

— Моей правоты?

Она вернулась.

— Ты действительно думаешь, что я хочу победить тебя через собственного сына?

Кассиан не ответил.

— Я хочу, чтобы он помнил свою мать.

— Он помнит.

— Нет.

— Помнит!

Кассиан заговорил горячо, почти отчаянно.

— Он помнит, как ты держала его, когда он болел. Помнит озеро. Помнит ночи. Помнит всё, что ты делала. Разве лицо важнее этого?

Лиана остановилась.

— Для тебя, значит, нет.

Он замолчал.

— Конечно, — сказала она. — Потому что лицо можно заменить. Голос можно заменить. Запах можно заменить. Если поступки остались, какая разница, кто их совершал.

Кассиан устало произнёс:

— Ты опять доводишь всё до абсурда.

— Нет.

Лиана покачала головой.

— Я наконец понимаю твою логику.

Она ушла.

На этот раз муж не остановил.

Адриана она увидела только поздно вечером. Сын сидел в зимнем саду, хотя в это время года там было холодно. Он устроился на каменной скамье возле пустых кадок, обнял колени и смотрел через стеклянную крышу на тёмное небо.

Лиана остановилась у входа.

Мальчик услышал шаги и сразу напрягся.

Она не подошла.

— Можно я посижу здесь? — спросила Лиана.

Адриан пожал плечами.

— Это и твой дом.

Она выбрала другую скамью.

Далеко.

Несколько минут они молчали.

Лиана слышала, как ветер шуршит по стеклу.

— Я не буду спрашивать, — сказала она.

Адриан посмотрел.

— О чём?

— Ни о чём из прошлого.

Он отвёл глаза.

— Отец сказал?

— Нет.

Это была не совсем правда.

Но и не ложь.

— Я сама поняла.

Адриан кивнул.

Снова тишина.

Потом он спросил:

— Я схожу с ума?

Лиана почувствовала, как сердце сжалось.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

Она подумала.

— Потому что сумасшедшие обычно не боятся, что память их обманывает.

Адриан усмехнулся.

Слабо.

— Это ты придумала?

— Только что.

Он снова посмотрел на стекло.

— Иногда я вижу тебя нормально.

Лиана не шевельнулась.

Не задавать вопросов.

— А иногда нет, — продолжил Адриан. — И когда не вижу, начинаю пытаться вспомнить сильнее. Тогда становится ещё хуже.

— Не пытайся.

Он повернул голову.

— Как?

— Не заставляй себя.

Лиана сжала руки на коленях.

— Если приходит лицо — пусть приходит. Если другое — тоже. Тебе не нужно выбирать сейчас.

Адриан нахмурился.

— А тебе?

Вот вопрос.

Лиана почувствовала, что ответить честно трудно.

— Мне больно.

Мальчик опустил глаза.

— Извини.

Она резко поднялась.

Потом остановилась, не приближаясь.

— Нет.

Адриан вздрогнул.

Лиана заставила себя говорить спокойнее.

— Никогда за это не извиняйся. Не передо мной.

Он смотрел.

— Но тебе больно из-за меня.

— Не из-за тебя.

— Тогда из-за кого?

Лиана помолчала.

— Из-за взрослых.

Адриан тихо усмехнулся.

— Удобный ответ.

— Зато честный.

Мальчик опустил подбородок на колени.

— Я иногда хочу вообще ничего не помнить.

Лиана почувствовала настоящий страх.

— Не говори так.

Адриан посмотрел на неё.

— Ты же сказала не заставлять себя.

— Не заставлять вспоминать — не значит хотеть всё потерять.

Он пожал плечами.

— Было бы проще.

Лиана села обратно.

— Нет.

Она произнесла это твёрдо.

— Не было бы.

Адриан ничего не ответил.

Через несколько минут он пересел ближе.

Не к ней.

Просто на соседнюю скамью.

Расстояние между ними сократилось.

Лиана не двигалась.

Ещё позже мальчик тихо спросил:

— Ты правда учила меня плавать?

Сердце Лианы заболело.

— Да.

— А отец был там?

— Нет.

Адриан кивнул.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

Он пожал плечами.

— Потому что хоть это можно спросить у одного человека.

Лиана опустила взгляд.

Пальцы лежали на коленях спокойно.

Она очень хотела коснуться сына.

Не стала.

Через несколько минут Адриан сам протянул руку и взял её за край рукава.

Совсем немного.

Как будто проверял, можно ли ещё.

Лиана сидела неподвижно.

Потом осторожно накрыла его пальцы своими.

Он не убрал руку.

И в этот короткий момент она поняла, что Кассиан ошибался в одном гораздо сильнее, чем во всём остальном.

Мать — это не лицо.

Но именно поэтому украсть её было намного сложнее, чем он думал.

Глава 7. Настоящая Лиана Вейр

Кассиан не предупредил её заранее. Разумеется. Он вообще в последнее время предпочитал ставить Лиану перед уже свершившимся фактом, будто сама последовательность событий давала ему право на власть: сначала случается то, чего она не просила, а потом муж спокойно объясняет, почему сопротивляться поздно. Утром в доме появились люди, которых она не видела уже несколько лет. Старый семейный лекарь, седой наставник Адриана, две женщины из числа тех знакомых, что присутствовали на свадьбе, управляющий имением, когда-то державший на руках новорождённого мальчика. Никто не объяснял, зачем они пришли. Их провели в большую гостиную, зажгли дополнительные светильники, вынесли из кабинета Кассиана два старых сундука и зачем-то принесли вещи, которых Лиана не касалась годами. Она стояла на верхней площадке лестницы и смотрела вниз, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, уже почти привычное напряжение. Внизу управляющий что-то говорил лакею, лекарь снимал перчатки, а возле стены поставили старый портрет, на котором Лиана была написана лет в двадцать шесть, ещё с маленьким Адрианом на руках. Художник тогда сделал её слишком красивой, Кассиан слишком серьёзным, а ребёнка — слишком спокойным, и Лиана много лет смеялась над этой ложью. Теперь портрет почему-то повернули лицом к комнате, словно и его собирались о чём-то спрашивать.