— Как давно? — спросила она.

Он не стал делать вид, будто не понял.

— Несколько месяцев, — ответил Кассиан. Голос оставался спокойным, и именно это раздражало сильнее всего. — Я не собираюсь отрицать связь.

— Какая честность, — сказала Лиана и усмехнулась. Смех вышел коротким и неприятным. — Особенно после того, как я увидела твой язык у неё во рту.

Кассиан поморщился.

— Не опускайся до пошлости, — произнёс он и сложил руки на груди. В его голосе появилась та самая высокомерная усталость, которая последние годы всё чаще сопровождала их споры.

— Я? — Лиана даже подалась вперёд от удивления. — Это я сейчас опустилась до пошлости? Кассиан, ты великолепен. Надо было ещё попросить меня извиниться перед Селестой за то, что помешала.

Он промолчал.

Карета свернула, колёса ударились о неровность, фонарь качнулся. Лиана заметила светлый волос на плече мужа. Длинный, почти чёрный. Её собственные волосы были такого же цвета, поэтому раньше она могла бы принять его за свой. Теперь не могла.

— Почему у неё мой голос? — спросила Лиана.

Кассиан посмотрел на неё.

— Не сейчас, — ответил он после паузы. Взгляд стал внимательнее.

— Почему она помнит мой башмак? — продолжила Лиана. Она больше не собиралась позволять ему выбирать тему разговора.

— Я сказал, не сейчас, — повторил он и отвернулся.

— Почему у неё моя родинка?

Кассиан стиснул зубы.

— Лиана.

— Нет, отвечай. Почему у твоей любовницы мой голос, моя родинка и мои воспоминания? — потребовала она. Теперь ей приходилось сжимать ладони, чтобы не броситься на него через тесное пространство кареты. — Ты с ней просто спишь или по дороге решил разобрать жену на части?

Кассиан замер.

Очень коротко.

Но замер.

Лиана увидела.

Он тут же вернул лицу прежнее выражение, но было поздно. Девятнадцать лет. За девятнадцать лет она видела его испуганным, больным, счастливым, пьяным, доведённым до отчаяния. Кассиан научился прекрасно владеть собой при дворе, но жена всё ещё знала те несколько мгновений, которые случались раньше маски.

— Что ты делаешь? — спросила Лиана уже тише. Ярость начала уступать место страху. — Кассиан, что ты делаешь со мной?

Он долго смотрел на неё.

— Ты всё узнаешь, — наконец сказал он. Потом провёл пальцами по виску, явно устав от разговора. — Но сегодня никакого продолжения не будет.

— Когда? — спросила Лиана.

— Когда придёт время, — ответил он и снова отвернулся к окну.

Она хотела продолжить, но передумала. Не потому, что подчинилась. Просто внезапно поняла: сейчас Кассиан больше ничего не скажет. Из него можно будет вытянуть лишь раздражение, ложь или очередной приказ успокоиться. Лучше было запомнить то, что он уже выдал. Не словами. Лицом.

Дом встретил их тишиной. Было поздно, большая часть слуг уже разошлась, в холле горели два светильника. Кассиан снял плащ сам и бросил его на кресло, хотя обычно позволял слуге принять одежду. Лиана прошла к лестнице и заметила полоску света из-под двери библиотеки.

Адриан опять не спал.

Кассиан тоже увидел.

— Не говори с ним сегодня, — сказал он. Его голос стал тише. — Он не должен оказаться между нами.

Лиана медленно повернулась.

— Между нами уже стоит другая женщина, которая носит куски моей жизни, — ответила она. — Не рассказывай мне теперь, кого можно впутывать.

Дверь библиотеки открылась раньше, чем муж успел ответить. Адриан выглянул наружу с книгой в руке. Волосы были взъерошены, рубашка расстёгнута у горла, на носу остался след чернил — очевидно, мальчик опять тёр лицо испачканными пальцами.

— Мама? Вы уже вернулись? — спросил он и вышел в коридор. Потом посмотрел на отца, почувствовал напряжение и сразу нахмурился. — Что случилось?

Лиана увидела взгляд Кассиана. Предупреждающий.

Ей захотелось сказать всё прямо сейчас.

Вот твой отец. Вот его любовница. Вот женщина, которая сегодня смеялась голосом твоей матери.

Она не сказала.

Не из уважения к Кассиану.

Ради Адриана.

— Ничего, — ответила Лиана и подошла к сыну. Она сняла с его носа пятнышко чернил большим пальцем и показала ему. — Вот что случилось. Ты опять читаешь до ночи и пытаешься превратиться в старого учёного раньше времени.

Адриан улыбнулся, но настороженность не исчезла.

— Я почти закончил, — оправдался он и поднял книгу. — Там оставалось всего две главы.

— Разумеется. У всех преступников всегда остаётся всего две главы, — сказала Лиана и поцеловала его в висок. Она задержалась на мгновение, почувствовала запах волос, тепло кожи и ровное биение живой жилки под губами.

Сын был настоящим.

Этот факт показался вдруг ужасно важным.

— Спать, Адриан, — добавила она, отпуская его. — Завтра закончишь.

— Хорошо, — ответил он, но прежде чем уйти, ещё раз посмотрел на родителей. Потом всё-таки повернулся к лестнице и начал подниматься, прижимая книгу к груди.

Лиана ждала, пока он скроется наверху.

Кассиан стоял возле двери кабинета.

— Я хочу знать всё, — сказала она.

Муж положил руку на дверную ручку.

— Узнаешь, — ответил он. Потом посмотрел на неё через плечо. — И гораздо скорее, чем мне хотелось.

Дверь закрылась.

Лиана осталась одна в полутёмном холле. Несколько секунд она смотрела на дерево двери, затем подняла руку и коснулась кожи над верхней губой. Ничего. Гладкое место. Родинки не было.

Теперь Лиана точно знала, где она находится.

На лице любовницы её мужа.

И почему-то Кассиан совсем не удивился, когда жена это обнаружила.

Глава 2. Воспоминание, которого у меня больше нет

Утро пришло слишком быстро. Лиана почти не спала, но всё равно на несколько минут провалилась в тяжёлую дремоту под самое начало рассвета и проснулась от света, пробравшегося через неплотно задёрнутые шторы. Первое мгновение было спокойным. Тело ещё не вспомнило, что произошло вечером, и Лиана лежала, глядя в серый потолок, слушала далёкие звуки просыпающегося дома и ощущала только усталость. Потом рядом шевельнулся Кассиан. Он сидел на краю кровати и застёгивал манжету, будто это было самое обычное утро после самого обычного придворного вечера. Всё вернулось разом: зелёное платье, чужие губы возле его лица, родинка, смех, башмак, которого не мог помнить никто, кроме неё. Лиана повернула голову к мужу и долго смотрела на его спину. Когда-то это было любимое тело. Она знала старый шрам под лопаткой, полученный ещё до свадьбы, знала, что Кассиан терпеть не может спать на слишком мягкой подушке и всегда переворачивает её прохладной стороной вверх. Сейчас он выглядел точно так же, как вчера утром. Удивительно, насколько мало меняется человек снаружи, когда внутри твоей жизни уже что-то обрушилось.

Кассиан почувствовал взгляд и обернулся. На лице не было ни вины, ни той неловкости, которую Лиана хотя бы ожидала увидеть после ночи. Скорее раздражение человека, которому предстоит неприятный разговор, а он предпочёл бы заняться чем-нибудь более полезным. Волосы уже были аккуратно зачёсаны назад, рубашка застёгнута, только камзол лежал на кресле.

— Если собираешься снова спрашивать о Селесте, давай хотя бы после завтрака, — сказал он, затягивая ремешок на запястье. Кассиан говорил негромко, почти устало, и от этой обыденности Лиана почувствовала, как внутри снова начинает закипать злость.

— Какое великодушие, — ответила она, приподнимаясь на локте. — А я боялась, что придётся записываться через секретаря.

Он нахмурился.

— Не начинай с утра.

Лиана села на кровати и откинула волосы с лица. Голова болела после бессонной ночи, во рту пересохло, а под глазами, должно быть, уже лежали тёмные круги. Кассиан выглядел свежо. Эта несправедливость была такой мелкой, что почти рассмешила её.

— Кассиан, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — ты вчера целовал любовницу во дворце. Она носит мою родинку и знает мои воспоминания. Ты считаешь, у меня есть подходящее время суток для такого разговора?