Не родинку.

Не жену Кассиана.

Её.

Ту, которая сидела сейчас у окна с изуродованной щекой и чужими обрывками в голове.

И впервые с того момента, как Кассиан начал разбирать её жизнь по частям, Лиане не пришлось никому доказывать, что она существует.

Глава 10. Мне больше не нужно прежнее лицо

К утру Лиана уже решила, что пойдёт к Адриану. Решение это появилось не после долгих раздумий и уж точно не после спокойного взвешивания опасностей: она проснулась ещё до рассвета, несколько мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь к собственному дыханию, а потом просто поняла, что больше не может находиться здесь, пока сын живёт в одном доме с человеком, который заставил его назвать чужую женщину матерью. Лекарь велел провести ещё несколько дней в постели, Роэн вчера недвусмысленно сообщил, что Лиане пока лучше вообще не выходить на улицу, а её тело поддерживало обоих: стоило резко подняться, как перед глазами темнело, в груди начинало неприятно колоть, а кожа на левой щеке отзывалась тупой горячей болью. Всё это не имело значения. Адриан был где-то там. Возможно, спрашивал о ней. Возможно, уже перестал спрашивать. Последняя мысль заставила Лиану сесть так резко, что комната качнулась, а в животе подступила тошнота.

Она оделась сама. Тара вчера принесла простое серое платье, немного широкое в талии и короткое в рукавах, но выбирать не приходилось. Волосы Лиана стянула на затылке, потом долго смотрела на лежавший возле таза кусок чистой ткани и всё-таки обмотала им нижнюю часть лица. Не потому, что стеснялась шрамов. По крайней мере именно так она сказала себе. Просто не хотелось, чтобы на улице прохожие шарахались раньше, чем успеют её выслушать. Маленького зеркала в комнате не было, а большое Роэн вчера так и не принёс. Лиана сначала злилась, потом поняла, что сейчас зеркало ей совершенно не нужно. Она уже ощупывала собственное лицо ночью и знала всё необходимое: плотная шероховатость возле виска, стянутая кожа на щеке, чуть изменившаяся линия губ, тонкая болезненная полоса, уходящая к уху. Старого лица больше не было. Удивительно, но это знание причиняло меньше боли, чем ожидалось.

Роэн обнаружил её на лестнице. Он поднимался снизу с кружкой чего-то горячего в руке и выглядел так, словно поспал часа три, не больше: рубашка застёгнута неправильно, волосы растрёпаны, на подбородке тёмная щетина. Увидев Лиану, он остановился. Потом посмотрел на платье, на накинутый поверх него старый чёрный плащ, который она нашла возле двери, и снова на лицо.

— Нет, — сказал Роэн и сделал глоток из кружки. Тон у него был настолько будничный, будто Лиана собиралась не искать сына, а переставить шкаф в неподходящее место.

— Доброе утро и тебе, — ответила она. Голос всё ещё оставался сиплым, поэтому любое раздражение звучало в нём особенно мрачно. — Я рада, что мы оба сегодня настолько разговорчивы.

Роэн спустился на одну ступень ниже и перегородил лестницу плечом. Кружку при этом не поставил, что почему-то раздражало особенно сильно.

— Ты никуда не пойдёшь, — произнёс он. Потом посмотрел на её ноги и добавил: — По крайней мере пока не научишься стоять без того, чтобы каждые несколько минут хвататься за стену.

Лиана сжала перила.

— Я прекрасно стою.

— Да. Особенно убедительно это выглядит, когда костяшки пальцев белеют от того, как ты держишься.

— Отойди.

Роэн даже не шевельнулся.

— Куда?

— Домой.

Он помолчал.

— У тебя больше нет дома.

Лиана почувствовала, как слова ударили куда-то под рёбра. Не потому, что не знала этого. Потому что Роэн сказал слишком просто.

— Там мой сын, — ответила она.

— Это другое.

— Для меня нет.

Роэн тяжело выдохнул и наконец поставил кружку на подоконник.

— Хорошо. Допустим, ты дойдёшь. Что дальше?

Лиана нахмурилась.

— Войду.

— Тебя не пустят.

— Я жила там девятнадцать лет.

— Они этого не помнят.

— Тогда я найду Адриана снаружи.

— И что скажешь?

Она открыла рот.

Роэн продолжил раньше.

— Подойдёшь к шестнадцатилетнему мальчику с перевязанным лицом и сиплым голосом. Скажешь: «Я твоя мать». Он уже видел, как ты выглядела после подмены?

Лиана молчала.

— Нет, — ответила она наконец.

— Значит, увидит незнакомую изуродованную женщину, которая знает его детство. Очень хорошее начало разговора.

Лиана почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Я не спрашивала твоего мнения.

— А я его и не продавал.

— Тогда перестань решать за меня.

Роэн нахмурился.

— Я ничего за тебя не решаю.

— Ты стоишь на лестнице.

— Потому что ты едва ходишь.

— Ты только что объяснил, почему мне нельзя видеть собственного сына.

— Потому что сейчас это может его напугать.

Лиана резко шагнула вниз. Колено тут же ослабло, но она удержалась.

— Кассиан тоже всё время объяснял мне, что для меня будет лучше, — сказала она. Голос стал тише, но злость от этого никуда не делась. — Сначала какие черты стоит сохранить. Потом какие воспоминания не жалко отдать. Потом какую мать должен видеть мой сын. Теперь ты решил объяснить, когда мне можно к нему подходить.

Лицо Роэна изменилось.

Не сильно.

Просто ушло раздражение.

— Не сравнивай, — произнёс он.

— Почему?

— Потому что я у тебя ничего не забирал.

— Пока.

Он посмотрел прямо.

— Я сказал: не сравнивай.

— Тогда отойди.

Несколько мгновений они стояли друг напротив друга. Роэн первым отвёл взгляд. Он взял кружку с подоконника и сделал шаг в сторону.

— Иди, — сказал он. Потом добавил уже холоднее: — Только не возвращайся вечером и не рассказывай, что я должен был тебя остановить.

Лиана прошла мимо.

На нижней площадке она всё-таки остановилась.

— Не буду, — ответила она, не оборачиваясь. — В отличие от некоторых, я умею отвечать за собственные решения.

Роэн ничего не сказал.

Его молчание сопровождало её до самой двери.

На улице оказалось холоднее, чем Лиана ожидала. Осень уже окончательно вошла в город: на мостовой лежали мокрые листья, изо рта прохожих поднимался пар, а серое небо висело так низко, что крыши домов будто упирались в него дымовыми трубами. Лиана натянула капюшон и пошла сначала медленно, проверяя тело. Первый квартал дался неожиданно легко. Второй хуже. На третьем пришлось остановиться возле стены и ждать, пока перестанет стучать в висках. Она никогда не замечала, насколько велик город для человека без кареты. Раньше расстояния измерялись временем поездки: десять минут до дворца, четверть часа до Лидии, чуть больше до торгового квартала. Теперь каждую улицу приходилось проходить самой, а ноги быстро напоминали, что несколько дней назад её сердце вообще не билось.

Возле небольшой площади Лиана решила купить воды. На углу стояла лавка, где продавали хлеб, яблоки, дешёвые пироги и горячий отвар. Хозяин оказался толстым мужчиной с красным носом и такими широкими пальцами, что маленькие монеты в них почти исчезали. Он мельком посмотрел на перевязанное лицо Лианы, но ничего не спросил. Видимо, этот район видел и не такое.

— Воды, пожалуйста, — сказала Лиана, положив монету на доску. Голос прозвучал плохо, хозяину пришлось наклониться.

— Что?

— Воды.

— А-а.

Он налил в глиняную кружку, подал. Лиана выпила почти всю сразу, вернула сосуд и отошла к стене. Там было несколько ящиков, на один она и присела. Отдых занял минуты три. Может, пять.

Потом Лиана поняла, что хочет ещё.

Она подошла к прилавку.

— Ещё воды.

Хозяин поднял голову.

— Монета.

Лиана нахмурилась.

— Я уже заплатила.

Мужчина посмотрел на неё внимательнее.

— Когда?

— Только что.

— Мне?

— Нет, императору. Конечно, тебе.

Он нахмурился.

— Я вас первый раз вижу.

Лиана почувствовала, как по спине прошёл холод.