— Опять?

— Роэн.

Он посмотрел прямо.

— Если ты не уверена, значит не надо.

Лиана молчала.

— Всё, — продолжил он. — Никакой трагедии.

— А если я никогда не буду уверена?

— Тогда никогда.

Ответ пришёл сразу.

Она почувствовала что-то болезненное и тёплое одновременно.

— Тебя это не задевает?

Роэн задумался.

— Немного.

Честность удивила.

— Но?

— Но это моя проблема.

Он пожал плечами.

— Не твоя.

Лиана смотрела.

— Кассиан бы сказал, что я просто боюсь.

— Возможно.

— И объяснил бы, почему должна перестать.

— Скорее всего.

— Ты не скажешь?

Роэн усмехнулся.

— После всего, что ты мне про него рассказывала, было бы очень глупо.

Лиана тоже улыбнулась.

Слабо.

— Спасибо.

— Не за что.

— Есть за что.

Он взял свою кружку.

Вино уже почти закончилось.

— Тогда спасибо принято.

Лиана посмотрела на него.

Между ними всё ещё оставалось то мгновение.

Не исчезло.

Не превратилось в неловкость.

Просто осталось незаконченным.

И впервые незаконченность не требовала немедленно что-то исправлять.

Роэн пошёл к двери.

— Я оставлю тебя спать, — сказал он и остановился на пороге. — Завтра вернёмся к Мираэль.

Лиана кивнула.

— Хорошо.

Он взялся за ручку.

— Роэн.

Мужчина повернулся.

— Что?

Лиана помолчала.

— Если я когда-нибудь снова захочу…

Она не закончила.

Роэн понял.

— Скажешь.

— И ты не решишь заранее?

Он нахмурился.

— Что именно?

— Что это настоящее.

Роэн покачал головой.

— Нет.

— И что ненастоящее тоже?

— Нет.

Лиана кивнула.

— Хорошо.

Он открыл дверь.

— Спокойной ночи, Лиана.

— Спокойной.

Дверь закрылась.

Она осталась одна.

Подошла к зеркалу.

Посмотрела на себя.

Шрам.

Изменившиеся губы.

Тёмные волосы.

Глаза.

Та же женщина.

Или уже другая.

Лиана не знала.

Раньше это пугало сильнее.

Теперь меньше.

Она приложила пальцы к губам.

Почти поцелуй.

Не случившийся.

Её решение остановиться.

Вот это точно принадлежало ей.

Кассиан годами забирал желание, доверие, нежность, ожидание прикосновений и складывал их в другую женщину, потому что считал, что имеет право распоряжаться даже тем, как жена его любит.

Роэн не потребовал ничего.

Даже ответа.

И Лиана впервые за долгое время почувствовала, что может не знать собственного чувства прямо сейчас.

Не выбирать.

Не объяснять.

Не соглашаться.

Оставить его себе до тех пор, пока сама не разберётся, что с ним делать.

Глава 16. Любовница пришла меня убить

Селеста поняла, что лицо разрушается, утром, когда родинка исчезла второй раз. Она стояла перед зеркалом ещё до того, как служанка принесла воду для умывания, и смотрела на маленькое пустое место над губой. Вчера родинка была здесь. Она даже касалась её ногтем перед сном, проверяя, не кажется ли тёмный след на щеке хуже при свечах. Теперь кожа над губой была чистой, а сама тёмная полоса на скуле стала шире и ушла почти к виску. Селеста наклонилась ближе, провела пальцами по лицу и вдруг увидела, как отражение дёрнулось. На одно мгновение подбородок стал уже, нос изменился, глаза разошлись чуть дальше. Собственное лицо. Не то, которое она носила последние недели, а лицо Селесты Моррен, молодой женщины, когда-то жившей в небольшом доме у императорского сада и ждавшей, когда чужой муж освободит для неё вечер.

Через секунду всё вернулось. В зеркале снова была молодая Лиана Вейр, только теперь без родинки и с тёмным следом на щеке. Селеста стояла неподвижно, пока сердце не начало биться так сильно, что стало трудно дышать, а потом резко отвернулась и наткнулась бедром на туалетный столик. Флакон духов упал, покатился по ковру и остановился возле кровати. Запах сразу разошёлся по комнате — тот самый, который когда-то нравился Кассиану на Лиане и который сама Селеста никогда по-настоящему не любила.

— Кассиан! — позвала она и услышала собственный голос. На первом слоге он прозвучал по-ляниному, низко и мягко, а на втором сорвался выше, почти в прежнюю Селесту.

Муж вошёл через несколько минут. Он уже был одет, хотя ещё не завтракал, и первое, что сделал, — посмотрел не на лицо Селесты, а на зеркало. Потом перевёл взгляд на исчезнувшую родинку. Этого короткого движения оказалось достаточно.

— Ты знал, — сказала Селеста. Она не стала спрашивать, что происходит, потому что устала слушать ответы, начинавшиеся со слов «ничего серьёзного». — Вчера уже знал.

Кассиан закрыл дверь.

— Я подозревал, — ответил он, подходя ближе. Его лицо сразу стало тем самым, рабочим, которое Селеста всё чаще видела не глазами, а чужими воспоминаниями. — Дай посмотреть.

— Не трогай меня.

Она отступила.

Кассиан остановился.

— Селеста.

Имя прозвучало правильно. Раньше этого хватало, чтобы тревога немного отступила, теперь нет.

— Она жива, — сказала Селеста.

Кассиан молчал.

— Не делай вид, что не понял.

Она подошла к зеркалу и ткнула пальцем в пустую кожу над губой.

— Ты говорил, связь колеблется сама. Потом сказал, что её можно укрепить. Теперь исчезает то, что ты переносил одним из первых. Значит, источник не исчез.

Кассиан провёл ладонью по подбородку.

— Это не единственное объяснение.

— Но самое простое.

— Магия не обязана быть простой.

Селеста рассмеялась.

— Какая удача, что у тебя всегда есть это оправдание.

Он нахмурился.

— Я пытаюсь разобраться.

— Давно?

Кассиан не ответил.

Селеста почувствовала, как холод внутри превращается в злость.

— Давно ты знаешь, что она может быть жива?

— Не знаю.

— Не ври.

— Я не знаю, жива ли она.

— Но подозреваешь.

Молчание.

Селеста подошла ближе.

— С какого дня?

Кассиан отвернулся к окну.

— Связь начала вести себя нестабильно почти сразу после ритуала.

— Почти сразу.

Она повторила тихо.

— И ты ничего мне не сказал.

— Я не хотел пугать тебя предположениями.

— Ты не хотел пугать меня тем, что женщина, которую мы убили, могла не умереть.

Слова повисли в комнате.

Кассиан резко повернулся.

— Не говори «мы».

Селеста замерла.

— Что?

— Ритуал проводил я.

— А я что делала?

Он сжал губы.

— Ты не находилась там.

— Зато стояла в комнате, когда её сын указал на меня.

Селеста почувствовала, как голос снова дрогнул, но продолжила.

— Я позволила людям назвать меня её именем. Взяла кольцо. Вошла в дом. Легла в её кровать. Не говори мне теперь, что это сделал только ты.

Кассиан раздражённо выдохнул.

— Сейчас не время для самобичевания.

— А для чего время?

Он посмотрел прямо.

— Для решения проблемы.

Вот и всё.

Селеста закрыла глаза.

Проблема.

Лиана снова стала проблемой.

Не женщиной.

Не женой.

Не матерью Адриана.

Нарушением системы.

— Ты пытался её найти? — спросила Селеста.

Кассиан медленно подошёл к столу.

— Да.

Она открыла глаза.

— Как?

— Людьми.

— И?

Он взял упавший флакон, поставил обратно.

— Никак.

— Что значит никак?

— Первый человек возвращался через час и не мог вспомнить, кого искал.

Селеста нахмурилась.

— Ты дал описание.

— Разумеется.

— Лицо?

Кассиан посмотрел на неё.

— Какое лицо, Селеста?

Она замолчала.

Он продолжил:

— Я сам не могу удержать его.

— Ты видел её перед ритуалом.

— То лицо больше не существует.

— А после?

Кассиан отвернулся.