— Когда снимали с кресла.

— Ты смотрел.

— Да.

— И?

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Я знаю, что оно было повреждено.

— Как?

Кассиан молчал.

Селеста почувствовала странный страх.

— Ты не помнишь.

— Не полностью.

— Ты.

Она почти рассмеялась.

— Человек, который помнит всех.

Он резко посмотрел.

Вот это попало.

Селеста уже знала достаточно, чтобы замечать такие реакции.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Ты всегда помнишь, кого переписывал.

Кассиан отвернулся.

— Потому что должен.

— Тогда почему её лицо ускользает?

— Потому что связь повреждена.

— Но существование ты помнишь.

— Да.

— Потому что сам был тем, кто отсёк имя?

Он помолчал.

— В том числе.

Селеста подошла.

— Люди забывают цель поисков.

— Да.

— Ты помнишь цель, но не можешь удержать лицо.

— Да.

— Значит, она сейчас почти невидима для мира.

Кассиан посмотрел.

— Не невидима. Незакреплена.

— Не знаю, что хуже.

Он ничего не сказал.

Селеста снова посмотрела в зеркало.

Тёмная полоса.

Исчезнувшая родинка.

— А я помню её.

Кассиан не ответил.

Она повернулась.

— Я помню, как она выглядела в той комнате.

Вот теперь он поднял глаза.

Селеста продолжила медленно:

— Не прежнее лицо. После. Нет, после ритуала я не видела, но я могу представить. Я помню её до него лучше, чем Нериса помнит меня. Помню голос. Запах. Как она стояла. Как смотрела на меня.

Кассиан молчал слишком долго.

Селеста почувствовала, как внутри что-то холодеет.

— Вот зачем ты пришёл.

Он нахмурился.

— Я пришёл потому, что ты позвала.

— Нет.

Селеста покачала головой.

— Ты ждал, когда я сама пойму.

Кассиан подошёл ближе.

— Селеста.

— Что нужно сделать?

Он не ответил.

— Скажи.

— Если источник действительно сохранился, связь будет продолжать распадаться.

— Я спросила не это.

Она почувствовала, как пальцы дрожат, и сжала их.

— Что нужно сделать?

Кассиан смотрел на неё.

— Завершить то, что не завершилось.

Селеста закрыла глаза.

Не потому, что не поняла.

Потому что поняла сразу.

— Убить её.

— Устранить остаточную связь.

Она открыла глаза.

— Убить.

Кассиан стиснул челюсть.

— Да.

Тишина стала тяжёлой.

Селеста смотрела на мужчину, ради которого два года соглашалась на всё большее. Сначала на тайные встречи. Потом на маленькие изменения. На чужую родинку. На чужой голос. На воспоминания, происхождение которых не хотела проверять. Потом на публичную подмену. Она всё время двигала границу ровно настолько, чтобы ещё можно было сказать себе: назад уже поздно, значит следующий шаг ничего не меняет.

Теперь следующим шагом была смерть женщины, которая уже однажды умерла.

— Почему сам не пойдёшь? — спросила Селеста.

Кассиан отвернулся.

— Я объяснил.

— Нет. Ты объяснил, почему её трудно найти.

— Этого достаточно.

— Для человека, который считает себя умнее всех в столице, ты неожиданно быстро сдаёшься.

Он резко посмотрел.

— Мне нельзя исчезнуть на несколько дней, преследуя женщину, существование которой официально признано ложным.

— А мне можно.

Кассиан промолчал.

Селеста усмехнулась.

— Конечно.

— Ты способна удерживать её лучше.

— Потому что ношу её внутри.

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

Селесту передёрнуло.

— Как удобно.

Кассиан подошёл.

— Если она жива, положение опасно и для тебя.

— Для меня.

— Именно.

— Не для тебя?

Он нахмурился.

— И для меня.

— Но лицо распадается у меня.

— Селеста.

— Имя забывают моё.

— Перестань.

— Сын отдёргивается от меня.

Кассиан взял её за плечи.

— Послушай.

Она не вырвалась.

— Найди её.

Голос стал тихим.

Убедительным.

Тем самым, которым он когда-то объяснял, почему маленький перенос безопасен.

— Если связь продолжит колебаться, ты начнёшь терять больше.

Селеста смотрела.

— Что?

— Я не знаю.

— Лицо?

— Возможно.

— Голос?

— Возможно.

— Воспоминания?

Кассиан помолчал.

— Возможно.

Селеста почувствовала настоящую панику.

Он сразу увидел.

— Поэтому нельзя ждать.

— А если она умрёт?

— Всё закрепится.

— Точно?

Кассиан не ответил мгновенно.

Этого оказалось достаточно.

— Точно? — повторила Селеста.

— Насколько это возможно.

Она рассмеялась.

Коротко.

— Теперь даже ты не уверен.

Кассиан сильнее сжал её плечи.

— Я уверен, что её существование мешает системе завершиться.

— Системе.

Селеста посмотрела на его руки.

— Отпусти.

Он отпустил.

Она подошла к окну.

Город за стеклом жил обычным утром. Кареты. Слуги. Дым. Кто-то торговался возле соседнего дома. Где-то в этом городе жила женщина, которую почти никто не мог запомнить.

Селеста могла.

И впервые это оказалось не преимуществом.

Она нашла Лиану через три дня. Не при помощи людей Кассиана и не благодаря какой-то особенно умной магии. Просто пошла по тем местам, которые всё ещё всплывали в украденной памяти. Старый квартал. Дом Безымянных. Серое здание с маленькой вывеской «Имена». В первый день Селеста прошла мимо дважды и каждый раз чувствовала странное давление под висками. На третий остановилась напротив и вдруг вспомнила женщину, сидящую в гостиной Кассиана с вышитой салфеткой на коленях. Рена Эст. Потом Хранитель. Роэн Вальд. Это воспоминание принадлежало Лиане, и именно оно удержало направление.

Селеста пришла вечером.

Одна.

Кассиан дал ей небольшой нож с тонким тёмным лезвием. Не ритуальный. Обычный, только с наложенной печатью, способной остановить сердце быстрее простого удара. Селеста спрятала оружие под плащ и всю дорогу старалась не касаться рукояти.

Дверь Дома Безымянных открыл мужчина, которого она сразу узнала.

Роэн.

Он посмотрел на неё и нахмурился.

— Вы кто? — спросил Хранитель. Потом взгляд задержался на лице чуть дольше, словно что-то в нём показалось неприятно знакомым.

Селеста почувствовала почти облегчение.

Он не узнал.

— Мне нужна Лиана, — сказала она.

Роэн изменился.

Не сильно.

Но рука сразу легла на косяк, закрывая проход.

— Какая?

Селеста усмехнулась.

— Ты знаешь.

Он посмотрел внимательнее.

— Имя.

Она молчала.

— Ваше имя, — повторил Роэн.

Селеста почувствовала раздражение.

— Лиана Вейр.

Роэн не моргнул.

— Нет.

Одно слово ударило сильнее, чем должно было.

— Что?

— Вы не та Лиана, которая назвала мне это имя.

Селеста почувствовала холод.

Вот оно.

Человек, который помнит.

— Значит, она здесь, — сказала она.

Роэн не ответил.

— Я не пришла сражаться с тобой.

— Очень утешает.

— Мне нужно поговорить.

— Сначала назовите своё имя.

Селеста сжала челюсть.

— Зачем?

— Потому что в этом доме люди называются сами.

Она почти рассмеялась.

— Селеста Моррен.

Имя прозвучало тяжело.

Роэн несколько секунд смотрел.

Потом кивнул.

— Подождите.

Он закрыл дверь перед её лицом.

Селеста осталась на улице.

Это унижало.

Она, жена Кассиана Вейра, стояла у какой-то мрачной конторы среди холодного ветра и ждала разрешения войти к женщине, чью жизнь забрала.

Нет.

Не её жизнь.

Она сразу поправила себя.

Потом разозлилась, потому что уже понимала, насколько глупо звучит эта поправка.

Дверь открылась снова.

Роэн отступил.

— Она согласилась.

Селеста вошла.

Внутри пахло бумагой, уксусом и старым деревом. Где-то ниже чувствовался холод, знакомый по лечебным помещениям и моргам. Селеста старалась не думать, сколько мёртвых находится под этим полом.