— Ты всегда обязан сказать последнее слово?

— Нет.

Она подождала.

Роэн тоже.

Селеста рассмеялась.

— Невыносимый.

— Мне уже говорили.

Она шагнула на улицу.

— Роэн.

Он поднял голову.

— Что?

Селеста помолчала.

— Если она вернёт имя, а меня забудут окончательно…

Он нахмурился.

— Селесту?

— Да.

— Ты уже назвала мне это имя.

Она замерла.

Роэн продолжил:

— Селеста Моррен. Двадцать три года. Дочь Элины Моррен. Любит жёлтые цветы или любила до того, как Кассиан залез в голову. Нериса Таль была подругой. Старый дом возле императорского сада. Зелёный диван.

Селеста смотрела.

— Откуда ты…

— Лиана рассказывала часть. Остальное ты сказала сама.

Он пожал плечами.

— Я записываю.

Горло сжалось.

— Значит, если все забудут…

— Я нет.

Она почувствовала почти ту же боль, которую когда-то, вероятно, почувствовала Лиана, услышав от него собственное имя утром.

— Спасибо, — сказала Селеста.

Роэн кивнул.

— Только не заставляй меня пожалеть.

— Постараюсь.

Она ушла.

Дом Кассиана встретил её привычно. Слуга распахнул дверь и назвал госпожой Вейр. Управляющий спросил, подавать ли поздний обед. Служанка побежала наверх готовить ванну. Всё вокруг продолжало утверждать, что Селеста — жена этого дома.

Она больше не почувствовала удовольствия.

В спальне Кассиана не было. На столике лежали гранатовые серьги.

Селеста сняла плащ.

Поставила шкатулку матери рядом.

Потом взяла серьги.

Долго смотрела.

Убрала в ящик.

Вместо них нашла старые простые серьги из своего дома. Маленькие, дешёвые, с жёлтым стеклом. Служанка, вошедшая с водой, удивлённо посмотрела.

— Госпожа, вы такое никогда не носили, — сказала девушка и поставила таз. Потом подошла ближе, явно собираясь предложить заменить украшения.

— Носила, — ответила Селеста и вставила первую серьгу. Собственный голос снова чуть дрогнул, но теперь это не заставило её немедленно прислушиваться. — Просто ты не помнишь.

Служанка растерялась.

— Простите.

Селеста посмотрела в зеркало.

Лицо Лианы.

Тёмная полоса.

Чужая молодость.

Свой дешёвый кусочек жёлтого стекла в ухе.

Она вставила вторую серьгу.

— Меня зовут Селеста Моррен, — сказала она отражению. Потом посмотрела на служанку и повторила громче: — Селеста.

Девушка побледнела.

— Госпожа?

Через минуту она забудет.

Возможно, раньше.

Селеста уже знала.

Но впервые это не остановило.

— Ничего, — сказала она и отпустила служанку движением, которое, кажется, принадлежало Лиане. Потом специально остановила руку и сделала иначе, как делала когда-то сама, коротким кивком головы. — Можешь идти.

Дверь закрылась.

Селеста осталась перед зеркалом.

Она всё ещё не знала, любила ли Кассиана.

Не знала, сколько в ней осталось собственного.

Не знала, какое лицо увидит через месяц и будет ли вообще кто-то кроме Роэна помнить имя Селесты Моррен.

Но впервые за долгое время ей не хотелось победить Лиану.

Не хотелось быть лучше.

Моложе.

Желаннее.

Не хотелось доказывать, что мужчина выбрал правильно.

Он вообще не выбрал ни одну из них.

Одну разобрал.

Другую наполнил тем, что ему понравилось.

А когда сосуд начал трескаться, уже присмотрел следующий.

Селеста коснулась тёмного следа на щеке.

На этот раз не пыталась стереть.

Пусть.

Если завтра родинка исчезнет — пусть.

Если вернётся собственный нос — пусть.

Если голос станет прежним — пусть.

Если Кассиан посмотрит и увидит женщину, которую никогда не хотел сохранить, это тоже придётся пережить.

Селеста открыла шкатулку.

Достала записку матери.

Положила возле зеркала.

И впервые за все недели, проведённые в чужой спальне, не спросила у отражения, насколько хорошо оно похоже на Лиану Вейр.

Она пыталась вспомнить, как выглядела Селеста Моррен.

Глава 20. Когда ты в последний раз видел меня?

Селеста пришла после полуночи и на этот раз не постучала в главную дверь. Она обошла Дом Безымянных со стороны узкого двора, трижды коротко ударила костяшками по стеклу нижнего окна и отступила, пряча лицо под капюшоном. Лиана в это время ещё сидела над книгами Эвелины, пытаясь понять, куда могла исчезнуть Мара после смерти матери, и сначала решила, что звук ей показался. Роэн услышал тоже. Он поднял голову, сразу потушил одну из двух ламп и только потом пошёл к окну, сунув за пояс короткий нож.

— Если это очередной посетитель с оружием, я начинаю брать плату за вход, — пробормотал он, осторожно отодвигая занавеску. Потом увидел знакомую фигуру и помрачнел ещё сильнее. — Конечно. Кто бы сомневался.

Лиана уже поднялась. За последние недели тело почти окончательно перестало напоминать о том, что однажды было мёртвым, однако после долгой работы всё ещё появлялась слабость, и она привычно опёрлась ладонью о край стола, пока Роэн открывал боковую дверь. Селеста вошла быстро, сразу сбросила капюшон и закрыла створку за собой. Лицо снова изменилось. Родинка вернулась, зато линия подбородка теперь была уже прежней, селестиной, а тёмная полоса на щеке расползлась тонкими тенями почти до уха. В ушах блестели дешёвые жёлтые серьги, совершенно не подходящие к лянинскому лицу, и Лиана почему-то заметила именно их.

— Кассиан завтра утром переносит часть записей из нижнего кабинета, — сказала Селеста вместо приветствия. Она тяжело дышала, будто большую часть дороги шла пешком. — Не знаю куда. Возможно, понял, что я рылась возле шкафа, а возможно, просто решил сменить хранилище. Если хотим увидеть то, что там находится, идти нужно сегодня.

Роэн закрыл дверь на засов.

— Что именно ты нашла? — спросил он и сразу посмотрел на её руки. Оружия не было видно, но привычка проверять никуда не делась. — Не «какие-то записи». Что конкретно?

Селеста вытащила из-под плаща небольшой металлический диск. По краю шёл фамильный узор Вейров, в центре было вырезано что-то похожее на переплетённые буквы, только линии уходили одна в другую и не складывались ни в один знакомый знак.

— Это было в ящике, который открывается печатью Лианы Вейр, — ответила она. Потом посмотрела на Лиану и добавила без прежней болезненной паузы: — То есть сейчас моей рукой. Я не открывала сам шкаф. Только ящик перед ним.

Лиана взяла диск. Металл оказался холодным, а потом внутри головы сразу возникло чужое ощущение — не воспоминание, не голос, а десятки тонких нитей, натянутых в разные стороны. Она отдёрнула пальцы так резко, что диск едва не упал.

Роэн поймал его раньше.

— Значит, неприятная вещь, — заметил он и завернул металл в платок, не касаясь голой рукой. Потом посмотрел на Селесту. — Где шкаф?

— За кабинетом есть ещё одна комната, — сказала она. — Я раньше думала, там хранятся рабочие материалы. Сегодня печать на двери приняла меня как хозяйку дома, но дальше второй замок. Этот диск должен быть ключом.

Лиана смотрела на завернутый металл.

— Ты уверена, что Кассиан не оставил его специально? — спросила она. Вопрос был неприятным, но после прошлого ножа доверие не выросло настолько, чтобы можно было позволить себе красивую беспечность. — Если он уже подозревает тебя, слишком удобно оставить вещь, которая ведёт прямо к нужной комнате.

Селеста сжала губы.

— Нет, не уверена. И не собираюсь просить, чтобы ты мне поверила, — ответила она. Потом сняла плащ и бросила на спинку стула. — Но завтра утром Арвен должен прийти с двумя людьми. Я слышала, как Кассиан сказал: «старые связи больше нельзя держать в доме». Думаю, он хочет перенести всё после того, как понял, что я задаю слишком много вопросов.

Роэн нахмурился.

— Или уничтожить.

Селеста посмотрела.