Лиана остановилась.

— Что?

Селеста открыла рот.

— Я не знала.

Лиана смотрела на неё несколько мгновений.

— Про постель знала.

Девушка вздрогнула.

— Да.

— Вот с этим пока и живи.

Лиана вышла.

Служанка бросилась открыть дверь, но Лиана даже не посмотрела на неё. На улице было холоднее, чем утром. Ветер гонял по мостовой сухие листья, карета стояла там же, кучер дремал на козлах. Лиана спустилась по ступеням, остановилась возле экипажа и неожиданно поняла, что не хочет садиться внутрь.

Ей нужен был воздух.

Она пошла пешком.

Карета медленно двинулась следом.

Лиана шла по улице, прижимая перчатки к груди, и пыталась собрать мысли. Селеста спала с её мужем. Это по-прежнему было мерзко. Она знала, что Кассиан женат, и всё равно открыла перед ним дверь, кровать и собственную жизнь. За это Лиана не собиралась её жалеть.

Но теперь было другое.

Селеста не просто носила чужую родинку.

Не просто смеялась её смехом.

Она помнила мать Лианы.

Синее платье.

Лаванду.

Заплатку на рукаве.

Песню.

Лиана остановилась.

Карета тоже остановилась позади.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить лицо матери.

Получилось.

Пока получилось.

Но страх уже вошёл внутрь.

Если Селеста получает её воспоминания, значит, Лиана их теряет.

Не всё сразу.

По кускам.

Сначала поцелуй.

Потом что?

Мать?

Адриан?

Сама Лиана?

Она открыла глаза и пошла дальше.

Теперь мысль была слишком ясной, чтобы от неё отвернуться.

Кассиан не делал любовницу похожей на жену.

Он переносил жену в любовницу.

Глава 4. Хранитель мёртвого имени

Утром Лиана не стала ждать Кассиана. В доме всё ещё пахло вчерашним ужином, воском и кофе, который служанки начали варить ещё до рассвета, но сама она уже была одета и стояла возле письменного стола, перебирая небольшую стопку записок. Спать опять не получилось. Стоило закрыть глаза, как перед ней возникало лицо Селесты, затем лицо матери, которого любовница не смогла описать, а потом — опрокинутая чашка и чай, растекающийся по белой скатерти. Чем дольше Лиана думала о случившемся, тем меньше ей хотелось идти к кому-нибудь из придворных чиновников. Кассиан слишком давно работал при дворе, слишком хорошо знал тех, кто разбирал жалобы, ставил печати и решал, какую историю считать правдой. Если он действительно делал с людьми то, что подозревала Лиана, то искать помощь в тех же коридорах, где его встречали поклонами, казалось занятием не просто бесполезным, а откровенно глупым. Ей нужны были не законы. Ей нужны были следы. Живые люди помнят лучше бумаг, по крайней мере так она считала до этой недели.

Первой Лиана отправилась к Марте, старой служанке, которая прожила в доме Вейров почти пятнадцать лет и три месяца назад ушла к замужней дочери. Марта помнила всё. Кто из гостей пил слишком много, какая гувернантка воровала сахар, где Адриан в пять лет разбил дорогую вазу и каким образом Кассиан однажды спрятал треснувшую чернильницу за книгами, надеясь, что жена не заметит. Если в доме несколько месяцев назад работала женщина, а потом исчезла, Марта должна была знать. Старуха жила в небольшом доме возле рыночной площади. Она сама открыла дверь и так обрадовалась бывшей хозяйке, что первые четверть часа Лиане пришлось пить горячий отвар, слушать жалобы на зятя и уверять, что Адриан вырос, ест хорошо и всё ещё сутулится за книгами.

— Ты всегда говорила, что помнишь каждого, кто служил у нас дольше недели, — сказала Лиана, когда удалось наконец перевести разговор туда, куда нужно. Она отставила чашку на маленький стол и достала из сумки сложенный лист. — Вспомни женщину по имени Рена. Молодая, светловолосая. Работала у нас весной, кажется, при бельевой.

Марта нахмурилась. Морщины на её лбу стали глубже, старуха даже отложила вязание.

— Рена? Нет, госпожа, не было у нас никакой Рены. Я бы запомнила, особенно при бельевой. Там все девки через мои руки проходили, — уверенно сказала она и покачала головой. — Весной были Эсса, Мелина, потом пришла толстая Нора из прачечной. Рены не было.

Лиана молча развернула лист.

Это была салфетка. Маленькая, белая, вышитая с одного края голубыми нитками. Она нашла её утром в старом шкафу, где хранили сменное бельё для гостей. В углу стояли две аккуратные буквы: «Р. Э.».

Марта взяла ткань, поднесла к глазам.

— Чья работа? — спросила Лиана. Она наблюдала за старухой и уже заранее чувствовала неприятное напряжение.

Марта провела пальцем по вышивке.

— Хорошая работа. Ровная. Кто-то из молодых, наверное, — сказала она после паузы. Потом пожала плечами и вернула салфетку. — Но я всё равно не помню никакой Рены.

— Это её, — ответила Лиана. Она не стала объяснять, откуда знает. — Я сама видела, как она вышивала эти буквы.

Марта посмотрела на хозяйку с тревогой.

— Может, вы путаете? В последнее время у вас столько людей было, — осторожно произнесла она. — Господин Кассиан часто приводил новых слуг из дворца. Бывает, лицо запомнишь, имя забудешь.

Лиана почувствовала, как внутри снова проходит знакомый холод.

— А лицо? — спросила она и наклонилась ближе. — Светлые волосы, серые глаза, шрам на подбородке. Всегда чесала левое запястье, когда нервничала.

Марта замерла.

Несколько мгновений старуха смотрела куда-то мимо Лианы.

— Нет, — сказала она наконец, но уже тише. — Нет, госпожа. Никого такого не было.

Лиана забрала салфетку и сложила обратно.

Вот это уже было хуже простой забывчивости. Марта могла не помнить имя. Могла спутать месяц. Но она не могла забыть человека настолько, чтобы уверенно отрицать его существование, если тот работал в доме месяцами. Особенно Марта.

Следующей была Лидия Арден, давняя подруга Лианы, с которой они познакомились ещё до свадьбы. Лидия никогда не любила Кассиана. Не настолько, чтобы говорить это вслух при нём, но достаточно, чтобы всякий раз после его ухода смотреть на Лиану с выражением «ну и зачем тебе всё это». Она жила ближе к дворцу, принимала гостей почти каждый день и знала придворные слухи лучше некоторых секретарей.

Когда Лиана назвала имя Рены, Лидия сначала нахмурилась, потом медленно кивнула.

— Кажется, помню, — сказала она, сидя в кресле возле камина. На коленях у неё лежала маленькая собака, которая раздражённо следила за каждым движением Лианы. — Светловолосая? Не очень высокая?

Лиана сразу подалась вперёд.

— Да. Где ты её видела?

Лидия задумалась.

— На одном из дворцовых вечеров. Она вроде бы подавала плащи или помогала в дамской комнате, — произнесла она и почесала собаку за ухом. — Но странно. Чем больше думаю, тем меньше уверена.

— Почему?

— Лицо ускользает, — призналась Лидия. Она поморщилась, недовольная собственной памятью. — Я помню волосы. Помню, что она улыбалась. Кажется, у неё был шрам. Или это уже ты мне подсказала.

Лиана достала салфетку и положила на стол.

— Она исчезла несколько месяцев назад.

Лидия посмотрела на вышитые буквы.

— И что?

— Просто исчезла. Не уволилась. Не забрала вещи. Никто не знает, куда она ушла.

Подруга подняла глаза.

— Ты думаешь, Кассиан к этому причастен?

Лиана не ответила сразу.

Собака на коленях Лидии тихо заворчала, будто тоже не любила мужа хозяйки.

— Я думаю, что несколько месяцев назад у одной придворной дамы неожиданно появились очень светлые волосы, — сказала Лиана и медленно сложила салфетку. — До этого они были тёмными.

Лидия замерла.

— У кого?

— У госпожи Рессен.

Лидия нахмурилась.

— Она всегда была светлой.

Лиана почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Нет.

— Лиана, я знаю её лет десять.

— Именно поэтому и спрашиваю.

Подруга раздражённо поджала губы.