Лиана перестала улыбаться.

— Как?

Селеста замешкалась.

— Не знаю подробностей.

— Ты позволила мужчине что-то делать с собой и даже не спросила что?

— Это не было опасно.

— Кто сказал?

— Кассиан.

Лиана покачала головой.

— Разумеется.

Селеста снова вспыхнула.

— Он не чудовище!

— Я пока этого и не утверждала.

— Вы именно это думаете.

— После последних двух дней у меня появилось богатое поле для размышлений.

Селеста прошлась к окну. Свет падал на её лицо, делая родинку особенно заметной.

— Он помог мне стать красивее, — сказала она. — Увереннее. Я раньше постоянно боялась сказать что-нибудь не то. Мне казалось, что все женщины при дворе лучше меня. Потом это прошло.

— И вместе с уверенностью появился мой смех?

— Я не знаю!

Селеста ударила ладонью по подоконнику.

— Я не знала, что это ваш смех. Я вообще не знала, что смеюсь как вы, пока вчера не увидела ваше лицо.

— А родинка?

— Она появилась летом.

Лиана вздрогнула.

— Когда?

Селеста задумалась.

— В начале лета. Может, раньше.

Родинка Лианы исчезла весной.

Слишком близко.

— Ты спросила Кассиана?

— Он сказал, что мне идёт.

Лиана закрыла глаза на мгновение.

Да уж.

Очень похоже на него.

— А воспоминания когда появились?

Селеста повернулась.

— Я не считала их чужими.

— Пока не встретила меня.

— Да.

— Какие ещё?

Селеста молчала.

— Селеста.

— Я не знаю.

— Врёшь.

— Не вру!

— Тогда расскажи первое, что приходит в голову, когда думаешь о Кассиане.

Девушка нахмурилась.

— Зачем?

— Потому что мне интересно.

Селеста смотрела на неё с подозрением.

— Я помню, как он однажды уснул за столом, — сказала она. — Ещё совсем молодым. У него были чернила на пальцах, и он всё равно держал перо во сне.

Лиана почувствовала, как сердце ударилось о рёбра.

Это было её воспоминание.

Первый год брака. Маленький дом. Кассиан работал ночами. Она накрыла его пледом и потом полчаса вытаскивала перо из пальцев, потому что боялась разбудить.

— Где это было? — спросила Лиана.

Селеста закрыла глаза.

— В кабинете.

— В каком?

— Не знаю.

— Как выглядел стол?

Селеста помолчала.

— Старый. С царапиной у края.

Лиана сжала пальцы.

— У Кассиана сейчас другой стол.

Селеста открыла глаза.

— Может, он рассказывал.

— Он не рассказывал тебе цвет чернил на собственных пальцах.

Селеста побледнела.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я их отмывала.

Несколько мгновений обе молчали.

Селеста первой опустилась в кресло.

Теперь она уже не выглядела хозяйкой дома. Скорее человеком, у которого внезапно отняли пол под ногами.

— Я не понимаю, — сказала она.

Лиана осталась стоять.

— Я тоже.

Селеста подняла лицо.

— Вы думаете, он забирает ваши воспоминания и даёт мне?

— Я думаю, что мой муж делает что-то, о чём не хочет говорить. А ты получаешь то, чего у тебя никогда не было.

Селеста покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я помню это.

Лиана почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Вот именно.

Селеста снова покачала головой, теперь уже сильнее.

— Нет. Вы не понимаете. Я не вижу это как чужую картинку. Я чувствую… — она замолчала, подбирая слова. — Мне кажется, что я была там.

Лиана смотрела на неё.

— Рядом с ним?

— Да.

— В нашем доме?

Селеста прижала пальцы к вискам.

— Я не знаю.

— На моей кухне?

— Хватит.

— В моей спальне?

— Хватит!

Селеста вскочила.

Лиана не отступила.

— Ты спала с моим мужем в настоящем, Селеста. И живёшь с ним в моём прошлом.

— Я не просила этого!

— А чего ты просила?

Девушка тяжело дышала.

— Стать лучше.

— За чей счёт?

Селеста ничего не ответила.

Лиана посмотрела ей в лицо и впервые увидела там не молодую соперницу, не женщину, которая забрала Кассиана, а испуганного человека. Ненависть никуда не делась. Она просто стала сложнее.

Лиана медленно взяла перчатки со стола.

— Ещё один вопрос.

Селеста устало закрыла глаза.

— Какой?

— Расскажи о своей матери.

Девушка удивилась.

— Зачем?

— Просто расскажи.

Селеста смотрела на неё несколько секунд.

— Её звали Элина, — наконец сказала она. — Она умерла четыре года назад.

Лиана кивнула.

— Что ты помнишь лучше всего?

Селеста села обратно.

— Она всегда вставала очень рано. Ещё до слуг. Любила сама открывать окна на кухне, даже зимой. Я злилась, потому что потом в доме было холодно.

Она немного улыбнулась.

Впервые улыбка принадлежала только ей.

— Ещё она пела, — продолжила Селеста. — Плохо. Ужасно фальшивила. Отец всегда говорил, что если она продолжит, соседи вызовут стражу.

Лиана молчала.

Селеста расслабилась чуть сильнее.

— Она носила волосы собранными очень высоко, хотя это ей совсем не шло. И любила жёлтые цветы. Всегда жёлтые.

Потом она нахмурилась.

— Когда мне было восемь, я заболела. Она сидела рядом всю ночь и клала на лоб мокрую ткань. Я просыпалась и чувствовала запах…

Селеста замолчала.

Лиана почувствовала, как холод проходит по спине.

— Какой?

— Лаванды.

Лиана не шевельнулась.

Её мать пахла лавандой.

Всегда.

— Продолжай, — сказала она.

Селеста прикрыла глаза.

— Она сидела возле окна в синем платье. На рукаве была маленькая заплатка, потому что я зацепила ткань застёжкой. Она не ругалась. Сказала, что платье всё равно старое.

Лиана почувствовала, как воздух перестал проходить в лёгкие.

Синее платье.

Заплатка.

Ей было девять.

Она заболела зимой, мать сидела у кровати три ночи. Лиана за неделю до этого порвала ей рукав застёжкой сундука и потом спряталась, потому что боялась наказания.

Селеста продолжала.

— Потом она спела песню про белую птицу…

Лиана резко шагнула к ней.

— Стой.

Селеста открыла глаза.

— Что?

— Твоя мать любила жёлтые цветы?

— Да.

— А моя — нет.

Селеста нахмурилась.

— Причём здесь ваша мать?

Лиана смотрела на неё.

— Синее платье принадлежало моей матери.

Селеста побледнела.

— Нет.

— Заплатка была на её рукаве.

— Нет.

— Я порвала ткань застёжкой сундука, когда мне было девять.

Селеста встала.

— Нет.

— Она пахла лавандой.

— Замолчите.

— И пела песню про белую птицу.

Селеста попятилась.

— Замолчите!

Она ударилась спиной о стол.

Чашка опрокинулась. Чай потёк по белой скатерти.

Лиана не двигалась.

Селеста смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Это моя память, — сказала девушка. Голос дрожал. — Я помню её.

Лиана медленно покачала головой.

— Нет.

— Я вижу её лицо.

— Какое?

Селеста открыла рот.

И замолчала.

Лиана поняла раньше неё.

— Опиши лицо.

Селеста прижала ладони к вискам.

— Я…

— Цвет глаз.

Молчание.

— Волосы.

Селеста зажмурилась.

— Я не могу.

— Потому что ты помнишь не свою мать.

Селеста открыла глаза.

Слёз не было.

Только страх.

Настоящий, глубокий, животный.

Лиана взяла перчатки.

Теперь ей хотелось уйти.

Не потому, что разговор был закончен.

Потому что оставаться рядом стало страшно.

— Кассиан сказал, что помогает тебе стать собой, — произнесла она уже у двери. Селеста всё ещё стояла возле опрокинутой чашки и смотрела на чай, растекающийся по столу. — В следующий раз спроси его, почему для этого ему понадобилась моя жизнь.

Селеста подняла голову.

— Лиана…

Впервые она назвала её по имени.