Лиана нахмурилась. Она сама делала именно так. Когда-то Кассиан смеялся над этой привычкой и уверял, что жена сперва проверяет пальцем, на месте ли голова, а потом уже занимается причёской. Ничего особенного. Люди вообще двигаются похожим образом, иначе у придворных танцев пришлось бы изобретать тысячу отдельных школ для каждой женщины. И всё же жест почему-то зацепился в памяти. Через несколько секунд Селеста простилась с собеседницами и направилась к боковой галерее. Лиана проследила за ней взглядом. Девушка исчезла за дверью.

Минуты через две туда же отправился Кассиан.

Муж вышел из другого конца зала, поэтому Лиана заметила его не сразу. На нём был тёмно-синий камзол, волосы аккуратно зачёсаны назад, на груди — знак придворного мага. Кассиан ни с кем не разговаривал, не оглядывался и шёл достаточно быстро. Он даже не заметил жену. Прошёл всего в нескольких десятках шагов от неё и исчез в той же галерее.

Лиана не двинулась с места. Взяла бокал, который слуга держал перед ней, отпила и обнаружила, что вместо воды получила сладкое вино. Оно оказалось отвратительным. Она поставила бокал на ближайший столик и некоторое время просто смотрела на дверь. В животе неприятно стянулось, хотя разум пока не предлагал никаких страшных объяснений. Селеста могла позвать Кассиана по делу. Кассиан мог сам искать её. Фрейлины, как ни удивительно, тоже разговаривают с мужчинами, и далеко не каждый такой разговор заканчивается в постели. Лиана перечислила себе эти совершенно разумные обстоятельства и поняла, что ни одному не верит.

— Госпожа Вейр, вы кого-то потеряли? — спросила рядом жена казначея, проследив за её взглядом. Женщина улыбалась с той особенной любезностью, за которой при дворе обычно пряталось желание узнать что-нибудь интересное.

— Пока нет, — ответила Лиана, посмотрев на неё. Она сама удивилась выбранным словам, но исправлять их не стала и, сославшись на духоту, направилась к выходу из зала.

В галерее было прохладно. Из высоких окон тянуло холодом, по стёклам ползла тонкая влага, а голые ветви деревьев в саду царапали тёмное небо. Светильники здесь горели только у дверей и на поворотах, поэтому между ними тянулись длинные участки полумрака. Лиана сделала несколько шагов и остановилась. Голоса доносились справа, из-за колонны. Мужской она узнала сразу. Кассиан говорил тихо, разобрать слова не получалось, зато женский голос отвечал ему значительно веселее.

Лиана могла развернуться.

Эта мысль появилась совершенно отчётливо. Можно было уйти, вернуться в зал, дождаться мужа и потом спросить, где он был. Можно было оставить себе ещё несколько часов незнания. Даже несколько дней, если Кассиан соврёт хорошо. В конце концов, девятнадцать лет брака заслуживали хотя бы попытки сохранить достоинство, а подглядывать из-за колонны за собственным супругом казалось занятием скорее для ревнивой девицы, чем для взрослой женщины.

Лиана всё-таки шагнула вперёд.

Кассиан стоял у окна. Селеста находилась перед ним, и его рука лежала у неё на талии. Уже этого хватило. Ни один служебный разговор не требует держать молодую фрейлину так, словно боишься, что она сейчас отойдёт. Лиана замерла в тени между двумя колоннами. Селеста что-то сказала, Кассиан наклонился, и девушка подняла лицо ему навстречу. Они поцеловались.

Никакого короткого случайного прикосновения. Никакой неловкости. Он целовал её так, как человек целует женщину, которую уже знает. Ладонь скользнула по спине Селесты, пальцы остановились ниже лопаток. Девушка прижалась ближе. Лиана почувствовала, как ногти впились в собственную ладонь. Первым пришло не горе. Горе, видимо, требовало времени и какой-то особой тишины, которой здесь не было. Пришла ярость. Грубая, почти неприличная. Ей захотелось подойти и ударить Кассиана чем-нибудь тяжёлым, желательно металлическим. Девятнадцать лет. Они прожили вместе девятнадцать лет, и этот ублюдок даже не потрудился найти для любовницы место дальше пары коридоров от собственной жены.

Кассиан отстранился первым. Селеста ещё несколько мгновений держала его за воротник, потом что-то тихо сказала. Муж ответил, девушка запрокинула голову и рассмеялась.

Лиана перестала сжимать кулак.

Смех был её.

Она знала собственный смех так же хорошо, как знала голос сына или скрип двери в спальню. Именно такой короткий высокий звук вырывался у неё, когда Кассиан в молодости говорил какую-нибудь особенно нелепую вещь. Потом шёл второй, ниже, и третий, уже почти превращавшийся в вздох. С возрастом голос стал чуть хриплее, смех — реже, но рисунок остался прежним. Сейчас он звучал из горла Селесты Моррен.

Лиана шагнула ближе к колонне, забыв о том, что хотела оставаться незамеченной. Селеста опять поправила волосы. Палец прошёл по виску, потом прядь оказалась за ухом. Тот же самый жест. Не подражание, потому что подражают осознанно и обычно чуть преувеличивают. Селеста сделала это, даже не заметив собственного движения.

— Ты тогда был таким серьёзным, словно шёл не на свидание, а на собственную казнь, — произнесла девушка, всё ещё улыбаясь. Она провела ладонью по груди Кассиана, а тот замер так, словно эти слова были ему знакомы.

Лиана почувствовала холод.

Комната над трактиром. Старая южная дорога. Снег, который валил весь вечер настолько густо, что фонари на улице превращались в размытые золотые пятна. Она пришла раньше Кассиана, потому что боялась передумать, и почти час сидела возле окна, слушая, как внизу ругаются извозчики. Когда Кассиан наконец появился, на нём был слишком большой для него серый плащ, одолженный у приятеля, волосы промокли, а лицо выглядело настолько серьёзным, будто молодой маг пришёл сдавать экзамен перед всем советом.

Лиана тогда рассмеялась и сказала именно это.

Никого третьего в комнате не было.

Селеста повернула голову к окну, и свет от дальнего светильника коснулся её лица. Над верхней губой находилась маленькая тёмная родинка.

Лиана несколько секунд смотрела только на неё. Всё остальное — муж, измена, зелёное платье, холодная галерея — перестало иметь значение. Весной эта родинка исчезла с лица Лианы. Теперь находилась здесь.

— Кассиан, — сказала она.

Оба обернулись.

Селеста отскочила от него так быстро, будто только сейчас вспомнила о существовании жены. Кассиан руку убрал медленнее. Лиана смотрела ему прямо в лицо и ожидала увидеть то, что положено увидеть жене в такой момент: испуг, вину, хотя бы проклятую неловкость. Вместо этого муж нахмурился. Не сильно. Просто прикрыл глаза на короткое мгновение и выдохнул. Так он реагировал, когда слуга приносил не те бумаги или ученик являлся раньше назначенного часа.

— Ты должна была оставаться в зале, — сказал Кассиан, выпрямляясь. Раздражение в его голосе было таким явным, что Лиана сначала даже не нашлась с ответом.

— Какая досада, — наконец произнесла она и вышла из полумрака. — Я почему-то думала, что после такого мужчины начинают врать. Говорят, что жена всё неправильно поняла, женщина случайно упала им на губы, а рука на её заднице оказалась исключительно из соображений безопасности. Ты решил сразу обвинить меня в неправильном выборе комнаты.

Селеста побледнела. Она отступила ещё на полшага и сжала пальцы перед собой. Кассиан, напротив, остался на месте. Только взгляд стал тяжелее.

— Не начинай, Лиана. Мы поговорим дома, — сказал он, понизив голос. Потом мельком посмотрел в сторону зала, будто действительно опасался лишь того, что сюда кто-нибудь войдёт.

— Не начинай? — переспросила Лиана и почувствовала, как ярость снова возвращается, теперь уже почти приятная своей простотой. — Ты целуешь другую женщину, а начинать не должна я. Хорошо устроился.

Она подошла ближе. Кассиан чуть сдвинулся, оказавшись между женой и Селестой. Движение получилось почти незаметным, но Лиана заметила. Он защищал любовницу. Не обязательно от удара — Лиана пока никого бить не собиралась, хотя мысль оставалась привлекательной. Скорее просто закрывал её собой, будто Лиана была опасностью, от которой девушку следовало оградить.