— Ты наливал мне воду.

— Госпожа, у меня с утра человек тридцать было.

— Пять минут назад.

Мужчина пожал плечами.

— Не помню.

Лиана смотрела.

Он действительно не помнил.

Не притворялся.

Не пытался получить лишнюю монету.

Просто не узнавал женщину, стоящую прямо перед ним.

— Хорошо, — сказала она и положила ещё одну монету. — Тогда ещё воды.

Хозяин налил.

Лиана взяла кружку.

— Как меня зовут?

Он усмехнулся.

— А мне откуда знать?

— Лиана.

Мужчина кивнул.

— Буду знать.

Она выпила.

Вернула кружку.

— Как меня зовут?

Он задумался.

— Ли…

Застыл.

Лицо стало растерянным.

— Лира?

Лиана почувствовала тошноту.

— Лиана.

— Да. Точно.

Она отвернулась.

Сделала всего несколько шагов.

Потом вернулась.

Хозяин поднял голову.

— Что будете?

Лиана ничего не ответила.

Пошла дальше.

Теперь улица изменилась.

Не сама.

Она.

Лиана начала смотреть на людей иначе. Раньше прохожий был просто прохожим, продавец — продавцом, кучер — кучером. Теперь каждый человек становился проверкой. Помнит или нет.

На перекрёстке она сбилась с дороги. Дом Вейров находился в старой части города, но Лиана годами подъезжала к нему с другой стороны и сейчас не сразу поняла, где свернуть. Возле фонаря стоял мужчина лет пятидесяти с корзиной под мышкой. Она спросила дорогу.

— На улицу Серых Лип? — переспросил он. Мужчина указал рукой. — Идите прямо, потом направо возле часовни. Там ещё лавка с зелёным навесом будет.

— Спасибо.

— Дойдёте?

Он заметил её слабость.

Лиана хотела отказаться, но ноги действительно дрожали.

— Дойду.

Мужчина посмотрел ещё раз.

— Я всё равно туда иду. Могу проводить.

Она кивнула.

Они пошли вместе.

Мужчина оказался разговорчивым. Сначала пожаловался на цены, потом на сына, который почему-то решил жениться на девушке из семьи красильщиков, словно других женщин в городе не осталось. Лиана слушала вполуха. Через несколько минут он спросил, что случилось с лицом.

— Несчастный случай, — ответила она.

— Пожар?

— Можно сказать и так.

Мужчина сочувственно покачал головой.

— Главное, живы остались.

Лиана усмехнулась.

— Это точно.

Они дошли до часовни.

Мужчина остановился.

— Вам направо.

— Спасибо.

Лиана прошла несколько шагов.

Вдруг решила проверить.

Обернулась.

— Простите.

Мужчина тоже обернулся.

— Да?

— Как меня зовут?

Он смотрел непонимающе.

— Простите?

— Моё имя.

— Откуда же мне знать?

Лиана почувствовала, как внутри что-то опустилось.

— Мы шли вместе последние десять минут.

Мужчина нахмурился.

— С вами?

— Да.

Он посмотрел на корзину, на улицу, снова на неё.

— Простите, госпожа, вы меня с кем-то путаете.

Лиана стояла неподвижно.

Мужчина пожал плечами и ушёл.

Она смотрела ему вслед, пока фигура не исчезла за поворотом.

После этого идти к дому стало страшнее.

Не из-за Кассиана.

Не из-за стражи.

Из-за Адриана.

Что если сын забудет её прямо во время разговора?

Нет.

Он уже почти забыл.

Лиана продолжила путь.

Улица Серых Лип была знакомой. Вот маленькая кондитерская, куда Адриан в детстве таскал половину карманных денег. Вот старый дом с двумя каменными птицами возле входа. Вот дерево, которое каждую весну цвело слишком рано и потом неизменно теряло половину цветов после первого холодного ветра.

Дом Вейров появился впереди.

Лиана остановилась.

Ворота.

Высокие окна.

Балкон спальни.

Снаружи всё осталось прежним.

Только герб над воротами словно стал чужим.

Она стояла на другой стороне улицы и смотрела.

Через несколько минут ворота открылись.

Выехала карета.

Лиана инстинктивно отступила в тень.

Карета остановилась.

Из дома вышла Селеста.

Нет.

Лиана.

Так теперь называли её.

На молодой женщине был светлый плащ. Волосы убраны так, как сама Лиана носила много лет назад. Она говорила что-то служанке.

Потом появился Адриан.

Лиана перестала дышать.

Сын выглядел уставшим. Он шёл рядом с Селестой, слушал, что она говорит, время от времени кивал.

Селеста поправила ему воротник.

Привычным движением.

Лиана сама делала так.

Адриан не отстранился.

Боль оказалась неожиданной.

Не ревность.

Хуже.

Лиана сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

Нужно было перейти улицу.

Просто подойти.

Сказать.

Адриан.

Он услышит.

Может, не узнает лицо.

Но голос?

Голос почти исчез.

Воспоминания?

Она расскажет про озеро.

Про болезнь.

Про коробку.

Про то, как он прятал холодные пальцы под её рукав после зимних прогулок.

Лиана остановилась.

Нет.

Она уже делала это.

Проверяла.

Заставляла вспоминать.

Видела страх.

Адриан поднял голову.

Посмотрел в сторону улицы.

На мгновение взгляд остановился на Лиане.

Сердце ударило.

Он смотрел прямо.

Не узнавал.

Может, просто не видел из-за расстояния.

Лиана подняла руку.

Очень медленно.

Адриан нахмурился.

Селеста тоже посмотрела.

Лиана опустила руку.

Нет.

Не так.

Она отступила.

Спряталась за каменной колонной.

Через минуту карета уехала.

Лиана осталась одна.

Ноги дрожали.

Она прислонилась к стене.

Вот теперь лицо стало неважно.

Пусть изуродовано.

Пусть никогда не вернётся.

Пусть Селеста будет красивее.

Какая разница.

Адриан посмотрел на неё и увидел незнакомку.

Вот это было страшно.

Не шрам.

Не голос.

Пустой взгляд собственного ребёнка.

Лиана пошла обратно.

Теперь дорога казалась длиннее.

Она несколько раз останавливалась.

Один раз попросила женщину возле лавки показать короткий путь. Та объяснила, потом через две улицы случайно встретилась снова и посмотрела на Лиану без узнавания.

В другой раз мальчишка помог поднять упавшую перчатку. Лиана поблагодарила. Через несколько минут он пробежал мимо и толкнул её плечом, даже не извинившись, потому что, очевидно, уже не помнил.

Каждый такой случай был маленьким.

Почти смешным.

Но к вечеру они накопились.

Лиана начала ощущать себя чем-то прозрачным.

Не призраком.

Призраков хотя бы боятся.

Она была человеком, который существовал только в момент, пока на него смотрят.

Потом взгляд отворачивается.

И всё.

На одной из улиц Лиана остановилась возле витрины закрытой лавки. Стекло отражало плохо, но достаточно.

Она впервые увидела новое лицо.

Сначала не поняла, что смотрит на себя.

Женщина в стекле была старше и моложе одновременно. Шрамы стягивали левую сторону, делая скулу резче. Губы изменились. Кожа вокруг виска оставалась тёмной. Один глаз казался чуть уже.

Лиана сняла повязку.

Посмотрела.

Ждала боли.

Не пришла.

Она подняла пальцы и коснулась отражения.

— Вот ты какая, — прошептала Лиана.

Стекло затуманилось от дыхания.

Раньше она боялась потерять лицо.

Теперь поняла, что лицо — роскошь.

Можно жить с другим.

Можно привыкнуть к шрамам.

Можно научиться говорить сиплым голосом.

Но невозможно жить, если каждый человек забывает, что разговаривал с тобой.

Лиана снова надела повязку.

Пошла дальше.

К Дому Безымянных она добралась уже после темноты.

Дверь была закрыта.

Лиана постучала.

Никто не открыл.

Постучала сильнее.

Изнутри послышались шаги.

Роэн открыл.

На нём была та же рубашка, только рукава закатаны. В руке свеча.