Он отвёл взгляд и поднялся. Потом взял камзол со спинки кресла и стал надевать его, намеренно медленно, будто собирал не одежду, а собственное спокойствие.

— Связь с Селестой я не отрицаю, — произнёс он наконец. — И не собираюсь изображать раскаяние только потому, что ты его ждёшь.

Лиана почувствовала, как пальцы сами сжались на покрывале.

— Как благородно.

— Это хотя бы честно, — ответил Кассиан и застегнул первую пуговицу. — Между нами давно всё стало привычкой. Ты это знаешь не хуже меня.

Вот так просто. Лиана ожидала чего угодно — лжи, оправданий, попытки свалить всё на случайность, — но не этого спокойного удара прямо в то место, которое она сама годами старалась не трогать. Он говорил так, словно любовница была не предательством, а естественным итогом давно подписанного договора, о котором почему-то забыли сообщить жене.

— Привычкой? — переспросила Лиана. Она встала, накинула на плечи халат и завязала пояс. — Значит, девятнадцать лет — это теперь привычка.

Кассиан дёрнул плечом.

— Не передёргивай. Я говорю о последних годах.

— О тех самых, когда тебя не было дома неделями?

Он поднял на неё взгляд.

— Я работал.

— Конечно. Я и не сомневаюсь, что Селеста тоже входила в государственные обязанности.

Кассиан резко застегнул последнюю пуговицу. Ткань натянулась на груди.

— Лиана, ты хочешь поговорить или просто оскорблять меня?

На секунду она даже растерялась. Получалось ловко. Ещё несколько мгновений назад обсуждалась его любовница. Теперь уже Лиана должна была объяснять, почему выбирает неправильный тон.

— Я ещё и оскорбляю тебя? — спросила она и подошла ближе. — Поразительно быстро всё повернулось.

Кассиан провёл ладонью по лицу.

— Я не говорил, что ты виновата во всём. Но не надо изображать, будто между нами было счастье, а я внезапно его разрушил. Ты давно отдалилась. Ты перестала спрашивать, где я. Перестала ждать. Последний год мы едва разговариваем о чём-нибудь, кроме Адриана и дома.

Лиана хотела ответить сразу, но слова застряли. Это всё было правдой. Она действительно перестала ждать. Перестала спрашивать. Всё чаще предпочитала вечер с книгой разговору с мужем, потому что разговор всё равно заканчивался его усталостью или раздражением. Но пока Кассиан говорил, правдивые вещи начали складываться в мерзкую картину, где причиной измены становилось не его решение, а её усталость от его отсутствия.

— А почему я перестала ждать? — спросила Лиана. Она уже не кричала, наоборот, голос стал тише. — Напомни.

— Потому что так было проще для тебя, — ответил он.

— Нет. Потому что тебя не было.

Кассиан закатил глаза. Совсем слегка, почти незаметно, но Лиана увидела.

— Опять это. Дела двора не заканчиваются потому, что моей жене становится одиноко.

— Я не просила заканчивать дела двора. Я просила иногда помнить, что у тебя есть дом.

— А я помнил, — резко ответил он. — Только всякий раз, когда возвращался, видел женщину, которой уже всё равно. Ты сама говорила, что тебе надоело ждать. Ты сама просила не будить тебя по ночам. Ты сама однажды сказала, что иногда спокойнее, когда меня нет.

Лиана открыла рот и замолчала. Она действительно это говорила. После очередной ссоры, когда Кассиан вернулся через девять дней и первым делом спросил, почему в его кабинете переставили книги. Лиана тогда была настолько зла, что ответила: «Иногда мне спокойнее, когда тебя нет». Он запомнил.

— И вот теперь эта фраза объясняет Селесту? — спросила она.

— Не одна фраза, — сказал Кассиан. — Годы.

Он прошёл к окну и раздвинул шторы. Свет залил комнату, слишком яркий для глаз. Лиана зажмурилась и вдруг ощутила злость не только на мужа, но и на себя. Потому что несколько минут уже оправдывалась. Объясняла, почему перестала ждать. Почему устала. Почему говорила те или иные слова. Он изменил ей, а она стояла посреди собственной спальни и защищала право быть уставшей от его отсутствия.

Это осознание пришло неожиданно.

Лиана коротко рассмеялась.

Кассиан обернулся.

— Что смешного?

— Ты, — ответила она и скрестила руки на груди. — Мы начали с твоей любовницы. А теперь я уже объясняю тебе, почему оказалась недостаточно ласковой женой.

Он нахмурился.

— Я не сказал этого.

— Нет. Ты сказал всё гораздо аккуратнее.

Кассиан отвернулся к окну.

— Если тебе хочется видеть во мне чудовище, я не стану мешать.

— Я пока вижу только мужчину, который очень старается сделать мою реакцию на его измену главной проблемой.

Он медленно повернул голову. На короткое мгновение в глазах мелькнуло раздражение, настоящее, живое. Не придворная маска.

— Ты всегда умела всё упростить, — сказал Кассиан. — Именно это между нами и стало невозможно.

Лиана усмехнулась.

— Ах, вот оно что. Я слишком простая.

— Не начинай.

— Снова?

Она подошла к нему ближе. Теперь между ними оставалось меньше шага.

— Тогда объясни сложное, Кассиан. Почему у Селесты мой голос?

Он сразу замолчал.

— Почему она знает о трактире?

Молчание стало тяжелее.

— Почему на её лице моя родинка?

Кассиан стиснул челюсть.

— Не сейчас.

— Ты всё утро прекрасно говорил. Даже успел рассказать, какая я плохая жена.

— Я этого не говорил.

— Тогда говори о том, о чём я спрашиваю.

Он резко шагнул в сторону и взял со стола перчатки.

— Я не буду обсуждать это.

— Почему?

— Потому что ты не готова.

Лиана почувствовала, как что-то внутри едва не лопнуло.

— Не готова? — переспросила она. — Ты спишь с другой женщиной, которая каким-то образом носит куски моей жизни, а не готова я?

Кассиан надел одну перчатку.

— Да.

— И когда же я буду готова?

Он остановился.

— Скоро.

Это слово прозвучало слишком уверенно.

Лиана сразу заметила.

— Скоро? — повторила она.

Кассиан понял ошибку и больше ничего не сказал. Натянул вторую перчатку, взял со стола печать и направился к двери.

— Я вернусь к ужину, — бросил он.

— Очень мило, — ответила Лиана. — Надеюсь, государство переживёт несколько часов без тебя.

Он открыл дверь.

— Не втягивай Адриана, — сказал Кассиан, остановившись на пороге. На этот раз голос стал жёстче. — Что бы ни происходило между нами, он не должен выбирать сторону.

Лиана долго смотрела на мужа.

— Скажи это себе, — произнесла она. — И постарайся запомнить.

Кассиан ушёл.

Дверь закрылась.

Лиана осталась посреди спальни, где ещё пахло его одеколоном, свечным воском и холодным утренним воздухом. Несколько минут она не двигалась. Потом подошла к окну и увидела, как муж выходит из дома. Лакей открыл дверь кареты, Кассиан сел внутрь, колёса заскрипели по мокрой мостовой. Через несколько мгновений экипаж исчез за углом.

Только тогда Лиана позволила себе сесть.

Ноги стали ватными. Она опустилась в кресло возле окна и положила ладони на колени, стараясь остановить дрожь. Не получилось. Тело реагировало с запозданием, словно всё утро держалось только ради того, чтобы не дать Кассиану увидеть слабость.

Селеста.

Лиана снова услышала её смех.

Тот же самый.

Она закрыла глаза.

Трактир.

Снег.

Попробовала вспомнить всё с самого начала.

Южная дорога была почти непроходимой в тот вечер. Снег шёл с полудня, ветер бросал его в лицо, и Лиана добралась до трактира промокшей, злой и уже готовой повернуть назад. Ей было двадцать два. Кассиану — двадцать пять. Они виделись до этого несколько раз в компании знакомых, спорили, смеялись, потом он передал записку с просьбой встретиться без лишних глаз. Лиана согласилась сразу, а потом весь день жалела об этом.

Она помнила лестницу в трактире.

Кривую, деревянную, с треснувшей ступенью возле поворота.

Помнила хозяйку — полную женщину с красными руками, которая посмотрела на мокрый башмак и без лишних вопросов принесла свои туфли.