Помнила комнату.

Низкий потолок. Маленькое окно. Кровать, накрытая серым покрывалом. Стол возле стены. Свеча, оплывшая на одну сторону.

Лиана даже помнила вино. Дешёвое, слишком кислое, такое неприятное, что она потом ещё долго подшучивала над Кассианом за выбор.

Она помнила, как он вошёл.

Снег лежал на его плечах, волосы намокли. Кассиан выглядел таким серьёзным, что Лиана не удержалась и сказала ту самую фразу про казнь. Он рассмеялся.

Вот здесь всё ещё было.

Она видела его лицо.

Молодое. Худое. Без теперешней уверенности.

А потом?

Лиана открыла глаза.

В комнате стало тихо.

Она снова закрыла их.

Кассиан снял плащ.

Положил его на спинку стула.

Сказал что-то про снег.

Она ответила.

Потом они выпили.

Он подошёл ближе.

И дальше ничего.

Не темнота.

Не провал, похожий на забытый сон.

Просто отсутствие.

Лиана знала, что Кассиан её поцеловал. Разумеется, поцеловал. Она помнила само знание, как помнят дату рождения или название улицы. Но картинки не было. Ни его лица рядом. Ни ощущения губ. Ни рук.

Она резко открыла глаза.

Сердце забилось быстрее.

— Нет, — сказала Лиана вслух. Голос прозвучал странно в пустой комнате.

Она встала и прошлась от окна до кровати.

Попробовала ещё раз.

Снег.

Свеча.

Вино.

Смех.

Кассиан рядом.

Поцелуй.

Ничего.

Лиана схватилась за спинку кресла.

Ещё месяц назад она помнила.

Это знание пришло сразу.

Совсем недавно, когда Адриан подшучивал над родителями за завтраком и спросил, кто первым поцеловал другого, Лиана как раз вспомнила ту ночь. Она тогда посмотрела на Кассиана и сказала сыну, что отец почти десять минут собирался с духом. Воспоминание было ясным. Лиана видела, как молодой Кассиан нервничал, как сначала коснулся её щеки, как она сама не выдержала и потянула его за воротник.

Теперь этого не было.

Она помнила рассказ.

Не событие.

Лиана подошла к зеркалу.

Собственное лицо выглядело бледным. Волосы растрепались, халат съехал с плеча. Она подняла руку к губам и коснулась их пальцами.

Ничего.

Даже чувство, связанное с первым поцелуем, исчезло.

Когда-то это воспоминание грело. Потом стало смешным. Потом просто дорогим. Теперь осталось пустое место.

Словно кто-то аккуратно вынул из комнаты один предмет, а всё остальное оставил на месте.

Лиана стояла перед зеркалом и вдруг вспомнила Селесту.

«Ты тогда был таким серьёзным, словно шёл не на свидание, а на собственную казнь».

Девушка не просто знала слова.

Она говорила их так, будто сама была там.

Лиана почувствовала тошноту.

Она быстро отвернулась от зеркала и подошла к умывальнику. Вода была холодной, но это помогло. Лиана умыла лицо, долго держала ладони возле глаз, потом выпрямилась.

— Только не сходи с ума, — сказала она собственному отражению.

Это прозвучало бы смешно, если бы не было страшно.

Остаток дня Лиана провела в доме. Не потому, что боялась выходить, а потому что не могла заставить себя заняться обычными делами. Несколько раз брала книгу и тут же откладывала. Пыталась проверить счета, но цифры расплывались. Потом открыла старый ящик в письменном столе, где хранились письма первых лет брака. Бумага пожелтела, чернила местами побледнели, но почерк Кассиана оставался тем же — резким, угловатым.

Лиана читала.

«Жду вечера».

«Не забудь тёплый плащ».

«Я нашёл вино получше».

Последняя фраза заставила её усмехнуться. Даже тогда Кассиан понимал, насколько ужасным было то первое вино.

Она нашла письмо, написанное на следующий день после встречи.

«Я всё ещё думаю о вчерашнем».

Лиана провела пальцем по строке.

Что именно происходило «вчера», она больше не могла увидеть.

К вечеру усталость стала почти физической. Голова болела, глаза резало от чтения. Лиана убрала письма и спустилась вниз, когда служанка сообщила, что ужин подан.

Адриан уже сидел за столом. Перед ним лежала раскрытая книга, которую он пытался читать между блюдами. Кассиан вернулся раньше обещанного и теперь разливал себе вино, будто утреннего разговора вообще не существовало.

Лиана остановилась у двери.

На мгновение ей захотелось развернуться.

Потом Адриан поднял голову.

— Мама, садись, — сказал он и закрыл книгу. — Отец уже второй раз ворчит, что я читаю за едой.

— Потому что еда пока ещё не научилась читать за тебя, — ответила Лиана и заняла своё место.

Адриан улыбнулся.

Кассиан ничего не сказал.

Ужин начался спокойно. Слишком спокойно. Лиана почти не смотрела на мужа. Адриан рассказывал о занятиях, жаловался на наставника по истории, который опять заставил переписывать сочинение из-за трёх ошибок. Потом разговор каким-то образом перешёл к болезням.

— Я всё равно ненавижу запах этого лекарства, — сказал Адриан, ковыряя вилкой мясо. — Особенно того, которым меня поили, когда мне было семь.

Лиана сразу вспомнила.

Три дня высокой температуры.

Мальчик почти не просыпался. Лекарь приходил дважды в сутки, менял отвары, Кассиан тогда как раз был дома и первые две ночи сидел рядом, а потом его срочно вызвали во дворец.

Лиана осталась.

Она почти не отходила от кровати.

Адриан бредил, хватал её за руку, плакал во сне.

— Ты тогда чуть не выплюнул лекарство мне в лицо, — сказала Лиана и улыбнулась. Воспоминание было ясным. К счастью.

Адриан рассмеялся.

— Потому что оно было отвратительным. А ты ещё ругалась, что я испачкал твоё зелёное платье.

Лиана перестала улыбаться.

— Какое платье?

Адриан пожал плечами.

— Зелёное.

Она почувствовала холод.

— У меня не было зелёного платья.

Сын посмотрел на неё с удивлением.

— Было.

— Нет.

— Мама, было, — сказал Адриан уже с лёгким раздражением. — Светло-зелёное. С серебряной вышивкой на рукавах.

Лиана увидела Селесту.

Вчера.

То самое платье.

Светло-зелёное. Серебряная вышивка.

Вилка тихо звякнула о тарелку.

— Адриан, — сказала Лиана медленно, — кто сидел рядом с тобой ночью?

Сын нахмурился.

— Ты.

— Как я выглядела?

Он посмотрел на неё странно.

— В смысле?

— Просто ответь.

Адриан отложил вилку.

— Мама, что с тобой?

— Как я выглядела?

Кассиан поднял глаза.

— Лиана.

Она даже не посмотрела на него.

— Адриан, пожалуйста.

Сын вздохнул. Раздражение уже было заметно.

— Волосы распущены. Ты была в зелёном платье. Потом, кажется, сняла его и осталась в рубашке. Я не знаю. Мне было семь и температура почти сорок.

— Цвет волос?

Адриан моргнул.

— Тёмные.

— Лицо?

— Мама!

Он отодвинул тарелку.

— Что за допрос?

Лиана смотрела на него.

— Ты помнишь мою родинку?

Адриан замер.

Кассиан резко поставил бокал на стол.

— Довольно, — сказал он.

Лиана повернулась к мужу.

— Что «довольно»?

— Не переноси на сына то, что произошло вчера.

Адриан посмотрел то на одного родителя, то на другого.

— Что произошло вчера? — спросил он.

Кассиан проигнорировал вопрос.

— Он ребёнок, Лиана. Его память о болезни не обязана быть точной.

— Ему шестнадцать, — ответила она. — И он только что описал платье, которого у меня никогда не было.

— Это платье, — вмешался Адриан, уже явно злой. — Я его помню.

— Где ты его видел?

— На тебе!

— Нет.

— Мама, хватит!

Он встал из-за стола.

Лиана сразу пожалела, что продолжила. Не потому, что ошиблась. Потому что увидела лицо сына.

Адриан был не испуган.

Он был обижен.

Ему казалось, что мать обвиняет его во лжи.

— Я не говорю, что ты врёшь, — сказала Лиана мягче. Она тоже поднялась. — Просто пытаюсь понять.

— Что понять? Какого цвета было платье десять лет назад? — Адриан развёл руками. — Какая разница?