Ева стояла у пульта на капитанском мостике у бортика. Она подняла руку, проверяя готовность каждого из нас, и сделала глубокий вдох. На её лице не было страха — только холодная, звенящая решимость лидера.

— Начали! — громко скомандовала она и нажала на плей.

Арена взорвалась мощными, качающими басами. На лед, прямо на специальный настил у бортика, вылетели наши девчонки из группы поддержки во главе с Крис. Это был их сольный блок. Из-за стекла мы с парнями завороженно наблюдали, как синхронно взлетают их помпоны, как идеально они держат линии и выдают сумасшедшую динамику. Трибуны «Сент-Джуда» на матче сойдут с ума от этой энергетики.

Но вот ритмичный поп-трек резко оборвался. Из динамиков повалил тяжелый, агрессивный рок с надрывными гитарными риффами — сигнал для первой волны хоккеистов.

Тяжелая пластиковая калитка распахнулась, и на лед на бешеной скорости вылетела остальная часть нашей сборной — те парни, которые не были задействованы в танцах. Они врубили максимальный раскат, закладывая крутые виражи по кругу арены. Зрелище было жуткое и завораживающее: огромные хоккеисты в полной боевой амуниции несутся по льду и в такт тяжелому биту синхронно, с оглушительным грохотом стучат клюшками по ледовому покрытию. Это был чистый психологический прессинг, от которого закладывало уши.

Краем глаза я контролировал бортик: пока парни держали этот шумовой занавес, девчонки за секунды сбрасывали кроссовки и влетали в коньки. Полторы минуты, которые Ева заложила в тайминг, таяли на глазах.

Удар барабанов — и парни с клюшками резко уходят на смену, освобождая центр поля. Световые пушки арены бьют в середину площадки, где уже стоим мы: я, Марк, Дэн, Смит и Нейт. А навстречу нам, разрезая лед безупречным скольжением, вылетает наша танцевальная пятерка девчонок.

Ева скользнула ко мне, её белая футболка взметнулась, и я перехватил её за талию прямо в движении. Начался наш парный блок. Без тяжелых нагрудников мы с ребятами двигались свободно, скорость была сумасшедшей. Я вел Еву по кругу, чувствуя её стопроцентное доверие, и когда наступил момент главной поддержки, мощно вытолкнул её вверх на вытянутых руках.

Рядом Нейт крутил Крис, Марк надежно фиксировал Лили — всё выглядело синхронно, мощно и чертовски эстетично. Контраст между нашими джерси и хрупкими силуэтами девчонок создавал невероятную картинку. Последний аккорд музыки, финальная точка, Ева приземляется в мои объятия, тяжело дыша, а с трибуны доносится яростный крик Майи: «Время!».

Музыка стихла. Шоу завершилось. Но для нас главный экзамен только начинался.

— Пошли, пошли, бегом в раздевалку! — прикрикнул я на парней, мгновенно разжимая руки и отпуская Еву.

Мы рванули со льда так, будто за нами гналась вся судейская коллегия штата. Пять человек влетели в раздевалку, где нас уже ждали запасные игроки и наш сервис-мен со стойками, на которых висела оставшаяся часть нашей брони — тяжелые нагрудники, налокотники и шлемы.

Марк упал на лавку, и Дэн тут же накинул на его плечи массивный панцирь, с треском затягивая липучки на животе. Я сам за секунды просунул руки в налокотники, защелкнул фиксаторы и рванул вверх молнию на джерси. Запасные парни работали как пит-стоп на Формуле-1: один накидывал защиту, второй проверял крепления, третий уже пихал в руки игровой шлем и краги.

В раздевалке стоял дикий ор, треск пластика и тяжелое сопение. Мы до автоматизма отрабатывали каждое движение рук, чтобы не потерять ни секунды.

Я застегнул ремешок шлема, схватил свою игровую клюшку и посмотрел на секундомер, который держал наш менеджер. На цифровом табло горели цифры:03:42.

Мы уложились меньше чем в четыре минуты. Это означало, что мы успеем выкатиться на лед под официальное представление судей, не задержав матч ни на секунду. Я перевел дух, чувствуя, как внутри закипает дикая, чемпионская уверенность. Мы были готовы. И кампус «Сент-Джуда» даже не представляет, что их ждет во вторник.

Ева

Понедельник накануне финала четырех превратил академию «Сент-Джуда» в бурлящий котел. Флаги нашей сборной висели на каждом корпусе, студенты ходили в командных цветах, а билеты на ледовую арену были полностью раскуплены еще неделю назад. Но для меня этот день тянулся бесконечно долго. Генеральная репетиция в субботу прошла успешно, тайминг в три минуты сорок две секунды доказал, что мы не задержим матч, но внутренний мандраж всё равно не отпускал.

Я шла по аллее кампуса к спортивному комплексу, кутаясь в пальто. Мелкий, колючий снег ложился на дорожки.

В голове до сих пор прокручивались события прошлой недели: лицо плачущей Бритни в кабинете миссис Харрис, жесткие слова Райана и его внезапный «запрещенный прием» на льду. Еще пару дней назад я всерьез думала о том, кто я такая, чтобы забирать себе капитана Гринвуда. Я боялась этой открытости и фанатской охоты. Но сейчас, когда мы с ребятами создали нечто настолько масштабное, пути назад не было. Завтра на глазах у всей академии мы покажем то, ради чего я осталась в «Сент-Джуде».

В танцевальном классе меня уже ждали девчонки. Пять пар коньков стояли ровным рядком у стены — начищенные, с наточенными лезвиями. Крис проверяла крепления на помпонах, а Лили и Джесс лихорадочно повторяли связку рук перед зеркалом. На скамейке, как обычно, устроилась Майя, но сегодня её блокнот был закрыт. Она просто молча наблюдала за предстартовой суетой.

— Ну что, тренер Новак? — Крис обернулась ко мне, и в её глазах прыгали нервные искорки. — Костюмы готовы, коньки проверены. У нас всё рассчитано до секунды. Но мне до сих пор кажется, что когда парни начнут стучать клюшками, я от страха забуду, как шнуровать ботинки за полторы минуты.

— Не забудешь, Крис, — я подошла к ней и крепко сжала её плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. — На репетиции вы укладывались в тайминг с запасом. Завтра трибуны будут орать так, что у вас просто не останется времени на страх. Выдаем первый блок на настиле, уходим за бортик, прыгаем в коньки — и на лед к парням. Вы лучшие чирлидерши этого штата, и завтра вся арена это признает.

Майя со своего места согласно закивала, победно вскинув костыль вверх:

— Да ладно вам, девчонки! Мы Бритни с кампуса выставили, а тут какой-то финал четырех. Размажем соперников еще до стартового свистка!

После обеда я решила заглянуть на главную ледовую арену. Мне нужно было лично убедиться, что технические службы правильно установили настилы для группы поддержки у бортика. Зал был огромным, пустым и непривычно холодным. На трибунах уже развешивали баннеры «Сент-Джуда», а заливочные машины медленно полировали лед до зеркального блеска.

Я подошла к самому краю площадки, опираясь ладонями о холодный пластиковый бортик. Именно здесь завтра начнется наше шоу.

— Новак? — глубокий, немного хриплый голос Райана раздался из темноты прохода к раздевалкам.

Я обернулась. Он шел ко мне в обычной тренировочной одежде, без формы, закинув руки в карманы толстовки. В пустой чаше стадиона его шаги отзывались глухим эхом. Он остановился рядом, тоже переводя взгляд на безупречный, гладкий лед. На его лице не было и следа от привычной капитанской ухмылки — только максимальная, звенящая сосредоточенность перед главной игрой сезона.

— Проверяешь свои владения, тренер? — тихо спросил он, поворачивая голову ко мне.

— Пытаюсь укротить панику, Гринвуд, — честно призналась я, глядя, как свет от прожекторов отражается в его темных, штормовых глазах. — Завтра этот зал будет забит до отказа. Миссис Харрис ясно дала понять: если что-то пойдет не так, вся ответственность на мне.

Райан сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Он достал руки из карманов, и его большая, теплая ладонь накрыла мои пальцы, лежащие на бортике. Этот простой, скрытый от чужих глаз жест мгновенно вернул мне то самое ощущение безопасности, которое я впервые почувствовала в его старом Шевроле.

— Ничего не пойдет не так, Ева, — твердо произнес он, и в его голосе прозвучала та железобетонная уверенность, за которой готова была идти вся хоккейная сборная. — Парни знают свои точки. Облегченная форма проверена, в раздевалке всё готово для быстрого переодевания. А на льду… на льду я тебя держу. Ты сама согласилась принять мой вызов. Завтра мы выйдем туда и заберем этот финал вместе. Поняла меня?