На экране моего телефона бесконечно всплывали уведомления. Академический портал гудел. Аудиозапись, выложенная Линой, распространилась со скоростью лесного пожара.

Я зашла в столовую, и гул разговоров здесь стих на секунду, чтобы смениться шепотком, который был слышен даже сквозь звон столовых приборов. «Это она... та самая...» — донеслось откуда-то слева.

Бритни и Синди в столовой не было. Говорили, что декан вызвала их к себе еще в семь утра. Впервые за долгое время я чувствовала себя не жертвой, за которой охотятся, а человеком, который наконец-то получил право на воздух. Но облегчение было странным, горьким. Я понимала: то, что Бритни уничтожена, не делает меня автоматически «своей» в этом змеином логове. Я всё еще была для них чужачкой. И теперь, когда я стала причиной падения местной королевы, внимание ко мне будет еще более пристальным.

Первая лекция по истории искусств прошла как в тумане. Я сидела на последней парте, чувствуя, как тысячи глаз — ну, может, не тысячи, но точно всё отделение — сверлят мне спину.

Райана в аудитории не было, и это странно кольнуло сердце. Вчерашний вечер в машине, эти поцелуи и обещания — всё это казалось сном, несовместимым с реальностью академического утра. Что, если теперь, когда я официально «победила» его фанаток, он решит, что больше не обязан «защищать то, что ему дорого»? Что, если это было лишь временное перемирие?

Когда я вышла из аудитории, меня перехватила Лина. Она сияла, её глаза светились триумфом.

— Ты видела их лица? — зашептала она, увлекая меня в сторону лестницы. — Бритни вылетает, это уже решенный вопрос. Синди отстранили от занятий на две недели. Ева, мы сделали это! Мы их размазали!

Я натянуто улыбнулась.

— Лина, спасибо. Правда. Но... ты понимаешь, что теперь у меня на спине огромная мишень? Раньше они просто завидовали, а теперь — ненавидят.

— Пусть ненавидят, — отмахнулась она. — Главное, что они больше не могут тебе угрожать. Кстати, тебя ищет Гринвуд. Он ждет у входа в спортивный корпус.

Сердце пропустило удар. Я знала, что должна пойти туда, но ноги словно приросли к полу.

Подойдя к спортивному комплексу, я увидела Райана издалека. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто готов в одиночку разогнать толпу, которая случайно проходила мимо. В его чертах больше не было той расслабленности, что была вчера в машине. Сегодня он снова был капитаном Гринвудом — собранным, напряженным, готовым к обороне.

Когда он заметил меня, его лицо мгновенно изменилось. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу, не обращая внимания на любопытные взгляды студентов, которые замедляли шаг, чтобы посмотреть на нас.

— Новак, — выдохнул он, когда я подошла ближе. В его глазах читалось беспокойство, смешанное с какой-то невысказанной яростью. — Ты как? Тебя никто не донимал? Я слышал, что сегодня утром какие-то девчонки из группы поддержки пытались что-то вякнуть, пока ты шла на лекцию.

— Я в порядке, Райан, — сказала я, чувствуя, как внутри снова всё сжимается. — Мне не нужна охрана.

— Тебе нужна, — отрезал он, и его рука легла мне на поясницу, властным и в то же время оберегающим жестом. — По крайней мере, сегодня. Кампус сейчас похож на осиное гнездо.

Мы стояли в тени здания, и я понимала, что этот жест — его рука на моей талии на глазах у всей академии — был громче любых слов. Теперь уже точно никто не будет сомневаться, кто я для него.

— Ты ведь понимаешь, что ты сейчас делаешь? — тихо спросила я, глядя прямо в его глаза. — Ты объявляешь войну всем остальным. Теперь все увидят в нас пару. И если я думала, что на меня началась охота вчера, то сегодня это будет открытый сезон.

Райан усмехнулся, и в этой усмешке было столько уверенности, что я на секунду поверила: может, всё действительно будет хорошо?

— Пусть попробуют подойти, — ответил он, и его пальцы чуть крепче сжали ткань моего свитера. — Я не собираюсь больше прятаться, Ева. Ты вчера сказала, что не хочешь шпионских игр. Хорошо. Я принимаю правила. Но и ты прими мои: теперь ты — моя. И если кто-то захочет испортить тебе настроение, ему придется пройти через меня.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри, где-то глубоко, растворяется последний кусочек страха. Я боялась не отношений. Я боялась быть одной против всего мира. А теперь... теперь у меня был Райан. И, кажется, пришло время перестать думать о том, кто я такая, чтобы «забирать капитана», и начать думать о том, как нам выжить в этой академии, став единым целым.

Райан

Кампус буквально разрывало на части. Телефон в моем кармане не затихал ни на минуту — командный чат хоккеистов превратился в сплошной поток матов, поздравлений и глупых шуток. Слив, который Лина устроила ровно в полночь, сработал как фугасный снаряд, заложенный под самый фундамент «Сент-Джуда».

Я шел по коридору спортивного корпуса, и парни из команды, завидев меня, понимающе ухмылялись и хлопали по плечу. Они всё поняли. Запись разговора Бритни и Синди не оставила пространства для маневров. Всем стало ясно, из какой именно помойки росли ноги у всех слухов про Еву и Майю.

Но мне было плевать на их одобрение. Мои мысли занимала только одна девчонка, которая сейчас сидела на парах и, скорее всего, пыталась выдержать взгляды всего своего потока. Моя рука всё еще помнила тепло её талии, а в ушах звенел её тихий, надломленный голос из машины: «Кто я такая, чтобы забирать себе капитана…»

Я сжал кулаки, ускоряя шаг к выходу. «Кто она такая?» Она — единственное, что имело значение во всей этой чертовой академии. И сегодня утром, когда я прижал её к себе у всех на виду, я официально провел черту на песке. Каждый, кто решит косо посмотреть в её сторону, автоматически подписывает себе приговор лично со мной.

— Гринвуд, тормози! — дорогу мне преградил наш защитник Марк, тяжело дыша и вытирая пот со лба полотенцем. — Тебя Харрис к себе требует. Срочно. Там у неё в кабинете сейчас такое шоу, ты не поверишь.

Я остановился, смерив его тяжелым взглядом.

— Бритни у неё?

— И Бритни, и Синди с заплаканными глазами, и их родители уже, кажется, на телефонах, — Марк присвистнул. — Но декан злая как черт. Твой анонимный слив испортил репутацию академии. Харрис рвет и метает, требует найти автора публикации.

— Пусть ищет, — ледяным тоном бросил я, обходя Марка. — Автор за пределами её досягаемости.

Я повернул к административному крылу. Защищать Еву в подвале или перед командой — это одно, но сейчас нужно было окончательно забить гвоздь в крышку гроба этой интриги. Если Харрис попытается замять дело Бритни, чтобы спасти лицо «Сент-Джуда», я сделаю так, что эта аудиозапись к вечеру окажется на столах у городского департамента образования. Уж связи моего отца это позволяли.

У дверей кабинета декана было подозрительно тихо, но стоило мне толкнуть дверь, как на меня обрушилась волна тяжелого, давящего напряжения. Бритни сидела в углу на диване, размазывая тушь по щекам. От её былой надменности и уверенности «главной блогерши кампуса» не осталось и следа. Синди стояла у окна, затравленно глядя на вошедшего меня.

Миссис Харрис сидела за столом, подперев голову рукой. Перед ней на полную громкость крутился тот самый фрагмент аудиозаписи, где Бритни отчетливо диктовала план подлога бланка строгой отчетности.

— Присаживайтесь, мистер Гринвуд, — не поднимая глаз, сухо произнесла декан. — Я как раз изучаю… народное творчество наших студентов.

— Это не творчество, миссис Харрис, — я сел на стул, даже не взглянув в сторону Бритни. — Это прямое доказательство мошенничества и попытки подставить сотрудника академии. Вчера мисс Новак едва не обвинили в краже документов из архива из-за этих двоих.

— Райан, пожалуйста… — всхлипнула Бритни, подавшись вперед. — Это была просто шутка! Мы не хотели… Лина всё подстроила! Это она нас записала!

— Заткнись, Бритни, — жестко оборвал я её, и она тут же сжалась в комок. — Твои шутки чуть не стоили человеку карьеры. Миссис Харрис, я требую официального отчисления Бритни за подделку документов академии. И отстранения Синди. В противном случае, оригинал этой записи с таймкодами и метаданными уйдет в полицию.