Готические полуарки, тяжёлые портьеры, приглушённый свет бра. Я разглядывала кладку, фактуру гобеленов, теряя счёт поворотам. Заблудилась. В конце тёмного коридора оказалась приоткрытая дубовая дверь, я толкнула её и вошла.

Библиотека занимала два этажа. Стеллажи уходили вверх, к балкам потолка, забитые тысячами корешков. Пахло старым пергаментом, деревом и почему-то ладаном. В центре стояли мольберты со странной живописью: на одном чернокрылый ангел на коленях перед обнажённой женщиной, на другом демон сжимал человеческое тело в экстатическом объятии. Дикая, библейская анатомия страсти. В мазках чувствовалась древняя сила.

Я вытянула с полки тяжёлый фолиант в потрескавшейся коже — книга об эзотерике и символизме. Перелистывая пожелтевшие страницы, наткнулась на старинную гравюру: существо со звериным телом и человеческим лицом, глаза вырезаны на бумаге чёрными точками.

Телефон в сумочке ожил, я подскочила.

«Возвращайся к столу. Обещаю держать руки на столовых приборах» — сообщение от Демира.

Я сфотографировала гравюру и отправила ответ: «Не могу. Я в библиотеке. Заблудилась».

Статус сменился на «прочитано» мгновенно, но ответа не последовало.

Я вернула книгу на место и подошла к огромному стрельчатому окну с витражом. Внезапный порыв ветра толкнул створку, тяжёлая штора взметнулась, с карниза сорвалась ворона с жутким карканьем. Я вздрогнула, быстро захлопнула окно, отсекая ночной гул.

Взять очередную книгу не успела. Чья-то рука намотала мои волосы на кулак и дёрнула голову назад. Спина упёрлась в твёрдую широкую грудь. Знакомый одеколон ударил в нос.

— Демир, — взволнованно выдохнула я, теряя опору.

Он не ответил. Его губы впились в мою шею, зубы прикусили кожу у основания плеча, я застонала, выгибаясь в его хватке. Одним движением он развернул меня лицом к себе и смял губы тяжёлым поцелуем. Язык ворвался в рот, исследуя нёбо, я вцепилась в лацканы его пиджака, улыбаясь сквозь поцелуй.

Я знала его неделю. Но каждый раз, когда он касался меня, по телу проходил разряд — тысяча мурашек от затылка до поясницы. Это не поддавалось логике. Я не верила в судьбу, но он снился мне раньше, до встречи. Я просыпалась среди ночи с ощущением чьего-то тёплого, давящего присутствия и сгорала от страсти к тому, кого ещё не знала. Без лица — только голос, только тень, только чувство, что он рядом. А теперь у этой тени были глаза Демира, руки Демира, губы, которые только что прикусили мою кожу.

Демир оторвался от меня, прошёл к стрельчатому окну и толкнул створку. В комнату ворвался холодный ночной воздух, заставляя меня поежиться.

Он повернулся, взял меня за талию и легко, одним движением, поднял и усадил на широкий каменный подоконник. Моя спина оказалась обращена к открытому проёму, за которым чернел сад. Я инстинктивно схватилась за деревянную раму, пальцы впились в старую краску.

— Ты с ума сошёл? Там же высоко, я упаду.

— Не упадешь.

— Демир, я не хочу тут сидеть.

Он шагнул вплотную, его бёдра раздвинули мои колени, а ладони легли на ягодицы и жестко сжали их, подтягивая меня ближе к себе.

Я отклонилась назад, в раскрытое окно, и холодный воздух лизнул голую спину. Демир наклонился и прикусил мой сосок прямо через шёлк платья — резко, до короткой вспышки боли.

— Пожалуйста, не надо!

— Ты же согласилась провести со мной несколько дней, обучаясь, — томно произнёс он, не отрывая губ от ткани.

— И чему ты обучаешь меня сейчас?

— Тому же, что и вчера. Пределу доверия. Расслабься и попытайся не думать о высоте. Смотри на меня.

Его руки скользнули под подол, стянули с меня бельё и отбросили в сторону. Я вцепилась в его плечи мёртвой хваткой. За моей спиной был провал в три этажа, а внизу угадывался сад и кованая ограда с острыми пиками.

Он опустился передо мной на колени, его плечи раздвинули мои бёдра шире. Горячее дыхание коснулось обнажённой плоти, и почти сразу твердый язык прижался к самому центру. Я вскрикнула, зажимая рот ладонью. Он вылизывал жёстко, ритмично, концентрируясь на набухшем узелке, и одновременно его рука сжала мою грудь, нащупав сосок сквозь шёлк.

Я подалась тазом вперёд, но потеряла равновесие и инстинктивно упёрлась коленом в его затвердевший колом пах, пытаясь зафиксироваться. Демир зарычал в ответ и толкнул меня ладонями в бёдра — ближе к окну. Теперь я сидела наполовину в открытом проёме, ветер обдувал лопатки, а в затылок дышала пустота. Если сорвусь, то полечу на чугунные острия. Эта мысль до одури пугала.

— Демир… — голос сорвался в шёпот, но это не было просьбой остановиться. Скорее наоборот.

Он ввёл два пальца внутрь, растягивая меня, и резко ускорил темп языка. Мой страх смешался с наслаждением в такой гремучий коктейль, что оргазм накрыл почти мгновенно. Тело выгнулось дугой, пальцы соскользнули с рамы, и в какой-то момент я действительно ощутила, что лечу — но его рука тут же перехватила меня за талию, вжимая в каменный подоконник. Я задыхалась, путаясь пальцами в его густых волосах, пока последние спазмы не отпустили. Мышцы судорожно сжимались вокруг его пальцев, а снизу, из сада, доносился только шум ветра и пение птиц.

Демир поднимался медленно, его губы блестели в полумраке. Я смотрела и запоминала — чтобы потом нарисовать. Он небрежно провёл тыльной стороной ладони по подбородку, стирая мою влагу, затем взял меня за талию и снял с подоконника. Ноги сразу подкосились, он придержал меня, прижимая к себе.

— Вот теперь ты понимаешь, что такое не думать об опасности и выбирать наслаждение, — сказал он тихо. — Идём.

— Я не могу, — выдавила я. — Растрёпанная, выгляжу ужасно.

Я опустила взгляд на свои бёдра, потом оглянулась на пол библиотеки — трусиков нигде не было. Только теперь до меня дошло, что он стянул их и куда-то дел.

— И нижнего белья нет, — добавила я тише, проводя ладонями по платью, будто это могло что-то исправить. — Ты куда их дел?

Демир стоял, прислонившись плечом к книжному стеллажу, и просто наблюдал за моими поисками с лёгкой улыбкой. Потом медленно запустил руку в карман пиджака и вытащил оттуда скомканное кружево.

— Их ищешь? — спросил он.

Я шагнула к нему, протянула руку, но он поднял трусики выше, не давая дотянуться.

— Отдай.

— Они останутся у меня, — сказал он спокойно, глядя мне в глаза.

Потом поднёс ткань к лицу, шумно вдохнул, не разрывая зрительного контакта, и снова убрал в карман. Я развернулась и пошла к выходу из библиотеки, злая, взбешённая его самодовольством. У самой двери его ладонь с громким шлепком опустилась на мою ягодицу. Я содрогнулась от бешенства. Обернулась, готовая высказать всё, что думаю, но он тут же притянул меня к себе, ловя за локоть.

— Ты чертовски сексуальна, когда злишься, — произнёс он мне в ухо.

Я дёрнулась, но он уже отпустил, будто ничего не было.

Демир достал из кармана белоснежный накрахмаленный платок, аккуратно стёр остатки помады с моих губ, поправил сбившиеся локоны. Взял за подбородок и оглядел с довольным прищуром.

— Теперь идеально. Идём?

Я посмотрела в его тёмные глаза. В этот момент я отчётливо понимала, что готова подписать любой контракт и пойти с этим мужчиной куда угодно. Он дал мне то, чего не мог дать никто другой: чувство, что я наконец живу по-настоящему. Ярко. Остро. Задыхаясь от наслаждения.

После дневного триумфа и безумия в библиотеке возвращение в отель казалось передышкой. Демир уехал на закрытую встречу, оставив короткое распоряжение шофёру и коробку с очередным платьем на завтра. Какое мероприятие — он не сказал. Я просто знала, что это будет наш последний день вместе. На большее мы не договаривались. Очередной сюрприз. Я уже начинала к ним привыкать.

6

6

ДЕМИР

Я не позволял себе думать о том, как пересплю с ней. Эта фантазия становилась невыносимой, затопляла сознание жаром. Поэтому я разрешал себе только руки. Только касаться. Изучал её нежную кожу кончиками пальцев, как древний манускрипт, боясь повредить. Проводил по внутренней стороне бедра, чувствуя, как проступает гусиная кожа, как вздрагивают мышцы под моей ладонью. Смотрел, как она приоткрывает рот и сладко стонет. Этот звук до сих пор стоял в ушах, заглушая шум дождя по стеклу машины. Вспоминал, как она выгибалась, запрокидывая голову, и на шее проступала голубая нить вены. Хотелось прижаться к ней губами и почувствовать пульс языком. Но я держался из последних сил. Ждал.