— Что, не ожидал? — спросила я с легкой насмешкой. — Привык, что все девушки падают к твоим ногам по первому требованию, а тут — отказ?

— Ты играешь со мной.

— А ты играешь со мной с первой минуты нашего знакомства. И что? Теперь моя очередь. Теперь твои шаблоны рухнули. Непривычно, правда?

Его глаза сузились, растерянность исчезла, осталась только горячая злость.

Он шагнул ко мне, и я вскинула голову, готовая спорить.

Но он стал наклоняться к моему лицу.

— Я не разрешала себя целовать, — пробормотала я, выставляя ладонь между нами.

— Ты не разрешала. Я и не целую.

Он резко подхватил меня на руки и понёс из комнаты.

— Демир! Куда ты меня несёшь?

— Я больше не стану держать себя в руках, — прорычал он, толкая дверь плечом. — Ты добилась своего.

20

20

Он внёс меня в свою спальню и поставил на пол.

— Садись, — скомандовал он.

Я без заминки опустилась в кресло, понимая, что назло не получится. Демир ушёл в ванную, а через несколько минут вышел абсолютно голый, вытирая волосы полотенцем.

Я громко сглотнула, ошеломлённая видом.

Рядом с ним стояла огромная кровать на массивных ножках, я крепко вцепилась в подлокотники, когда он начал приближаться, и не могла оторвать глаз от его члена, висевшего на уровне моих глаз. Он остановился, когда его ноги упёрлись в мои согнутые колени, набросил полотенце на плечи и схватился за концы. Его холодный взгляд встретился с моим, и я начала молиться — страстно просить Бога и свою мораль не мешать сейчас тому, что я вижу и чувствую.

Демир не спеша взял член правой рукой и стал медленно водить по нему от основания к головке. Его мышцы живота напрягались, член твердел и увеличивался прямо у меня на глазах.

— Ты мне поможешь? — спросил он, не переставая ласкать себя. — Я ничего не сделаю против твоей воли, помни.

— Ты уже делаешь, — прошептала я. — Просто стоя здесь.

— Это не против твоей воли. Ты хочешь смотреть. Я вижу.

Ему ничего не нужно было делать, чтобы возбудить меня, но последние остатки разума напомнили: если я поддамся, игра закончится, и он использует меня, а через месяц выбросит.

Возбуждение схлынуло, сменившись злостью и ненавистью.

— Ты тащишь меня в свою постель после того, как вчера чуть не содрал с меня кожу? — я выпрямилась в кресле, сжимая подлокотники. — После того, как ты врёшь мне о том, куда делась Фатма? Ты думаешь, я сейчас растаю и забуду всё, что ты делаешь?

— Ты хочешь этого, и мы оба знаем, — он перестал ласкать себя и опустил руку, его лицо стало злым. — Тебе надо лишь сказать мне об этом.

— Я не хочу, — отрезала я. — Я не хочу быть очередной девушкой, которую ты трахнешь и выбросишь, как всех предыдущих.

— Ты не очередная.

— Да неужели? — я рассмеялась. — Сколько их было до меня, Демир? Сколько муз прошло через твою постель? Ты им тоже говорил, что они особенные?

— Нет, — ответил он сухо. — Только тебе.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что я сейчас стою перед тобой голый и прошу разрешения на близость с тобой, — он развёл руками. — Я никогда этого не делал. Ни с одной женщиной. Ни-ко-гда. Ты можешь в это поверить?

Я попыталась встать, но он схватил меня за шею и прижал обратно к спинке кресла, наклонился и спросил с наглой усмешкой:

— Ты уверена в том, что делаешь, джаным?

— Пусти меня, чёрт возьми, — прошипела я.

Он отпустил и отошёл к кровати. Я встала и бросилась к двери, но ручка не поддалась — заперто.

— Иди сюда, — приказал он.

— Выпусти меня, я хочу выйти! — я дёргала ручку, колотила ладонью по дереву.

— Иди сюда, в последний раз говорю, — повторил он, и на этот раз его голос был не злым, а усталым.

Я стояла у двери, не двигаясь. Из его горла вырвался рык, и он направился ко мне. Я зажмурилась от страха, почувствовала, как тело взлетает и падает на кровать, а он что-то бормочет по-турецки.

Когда я открыла глаза, Демир нависал надо мной.

— Пожалуйста, — прошептала я.

— Ты просишь, чтобы я уже начал?

Я смогла только отрицательно простонать. Он подвинулся выше, его нижняя губа коснулась моего носа, губ, щёк.

— Джаным, я никогда никого так не хотел за всю свою долгую жизнь, — прошептал он. — Больше всего я боюсь, что проснусь завтра, и мне скажут, что тебя не существует. Что я тебя выдумал от безысходности.

Я прижалась к нему и почувствовала, что он голый, мокрый и тёплый. Его руки двигались по моему телу, пока не легли на ягодицы. Он поднял меня, целуя, и перенёс на подушки, положил и мгновение смотрел, а я вцепилась в простыни, переходя от отрицания к мысли, что хочу этого больше всего.

— Ты знаешь, что если в этот раз мы начнём, я не смогу остановиться? — спросил он серьёзно. — Если мы перейдём границу, я возьму тебя, хочешь ты того или нет. Слова «нет» больше не будет.

— Так сделай это, — сдалась я, зажмурившись.

Он пробормотал что-то по-турецки сквозь сжатые зубы и встал в нескольких сантиметрах от меня. Я схватила его за ягодицы, прижала к себе и взялась за его член — прекрасный, толстый, твёрдый. Я водила по нему пальцами, смущаясь.

— Помедленнее, — прошипел он, но я проигнорировала.

Я жадно облизывалась, а он нависал надо мной и тяжело дышал. Потом схватил меня за плечи, и перевернул на живот, прижав к матрасу всем телом.

— Ты хочешь сделать мне приятное? Тогда расслабься, джаным. Ты одним своим видом уже сводишь меня с ума, — он облизал два пальца и засунул их в меня. Из горла вырвался громкий стон, и этого хватило, чтобы привести меня в исступление.

— Мне кажется, ты готова.

Он приставил головку и жестко толкнулся внутрь. Я вскрикнула, когда он начал медленно входить и выходить. Я чувствовала каждый сантиметр его толстого достоинства. Его рука вдавливала мои лопатки так сильно, что было почти больно, но я терпела, мыча в подушку.

Когда Демир вошёл до упора, он замер, потом вышел и снова вошёл, ещё глубже. Я стонала, смешивая боль с наслаждением. Его бёдра задвигались быстрее, дыхание участилось, а потом он замедлился и засунул руку мне под живот, поднял бёдра выше, раздвигая коленом сжатые ноги.

— Покажи мне свою красивую попку, — он погладил чувствительное место. Я испугалась и прошептала его имя, оглядываясь.

Он схватил меня за волосы и вжал лицом в подушку.

— Спокойно, ашкым. До этого мы тоже дойдём, но не сегодня. Сегодня я хочу, чтобы ты просто чувствовала меня.

Он медленно и ритмично напирал, нажимая на мою спину.

— О да, — шептал он, хватая меня за бёдра.

Я обожала, когда партнёр сзади, но власть, которую Демир имел надо мной в этой позе, сильно пугала и возбуждала одновременно.

Он наклонился, просунул под меня руку и положил палец на клитор. Я раздвинула ноги шире, чтобы он мог ласкать меня.

— Открой ротик, — попросил он, вкладывая пальцы мне в рот, а затем снова вернулся к промежности.

Он точно знал, где должны быть руки, чтобы свести меня с ума. Я уже не могла сдерживаться, вцепилась в подушку, стонала и извивалась, шепча что-то невнятное.

— Ещё нет, джаным, — он развернул меня на спину. — Я хочу знать, когда ты будешь кончать. Я хочу видеть твоё лицо в этот момент.

Он запустил обе руки под меня и крепко прижался, его член входил всё быстрее, пока я не почувствовала, как внутри всё сжимается. Я запрокинула голову и позволила оргазму захватить тело.

— Сильнее, — зашептала я.

Демир нажимал с удвоенной силой, я чувствовала, что его ждать недолго, но не могла больше сдерживаться. Я кричала, переживая оргазм, а его бёдра продолжали двигаться быстрее. Ещё одно движение, и ещё — я кончила второй раз с громким вскриком, и моё вспотевшее тело бессильно упало на матрас.

Демир замедлился, потом схватил меня за запястья и завис надо мной. Он стоял на коленях, смотрел на мою вздымающуюся грудь и был доволен собой, праздновал победу.