Он взялся за ремень брюк, но остановился, поймав мой взгляд.

— Прежде чем я сниму штаны, ты должна знать: я здоровый мужчина, ты меня очень взбесила, и ты сейчас в одном белье, так что… — он пожал плечами и дерзко ухмыльнулся.

Сердце застряло на кульбите. Я отвернулась к кранам и переключила воду на прохладную. От одной мысли о том, что он сейчас войдет в одну кабинку со мной, внутри все вспыхнуло. Я мылила живот уже слишком долго, просто чтобы занять руки.

Демир вошел в кабину и встал под соседний душ. Вода потекла по его плечам, по спине, по ягодицам. Я не собиралась смотреть, но повернула голову и замерла.

Он стоял вполоборота, упираясь руками в стену. Я видела его член — твердый, толстый, почти касающийся живота. Идеальный.

Я с трудом сглотнула и снова уставилась в стену, пытаясь дышать ровно.

— Ты думаешь, я не чувствую твоего взгляда? — спросил он, не открывая глаз. — Что-то конкретное хочешь предложить?

Я молчала. В голове вспыхнула картина: я стою за ним, беру его член в руку, медленно сжимаю пальцы, он стонет, я прижимаюсь к нему, веду рукой вдоль всей длины.

— Прекрати, джаным. Твой взгляд слишком тактильный.

Я тряхнула головой, прогоняя видение. Демир уже не стоял под водой, а шел ко мне. Три шага, и он оказался напротив, его возбужденный член коснулся моего живота.

Я попятилась, он двинулся за мной. Я прижалась спиной в стенку, и он практически вжался в меня.

— О чем ты думала, глядя на него? Хочешь коснуться? Пока он касается тебя.

Я не могла выдавить ни слова. Он терся об меня, прижимаясь все сильнее, и его движения становились ритмичными.

Демир застонал и опустил лоб на стену за моей спиной.

— Я сделаю это с твоей помощью или без нее.

Я сдалась. Схватилась руками за его ягодицы, впилась ногтями. Он тихо застонал. Я резко развернулась и толкнула его к противоположной стене, меняя нас местами. Теперь он стоял, прижатый спиной к плитке, тяжело дыша, а я держала ладони на его груди, готовая оттолкнуться.

А потом почувствовала жжение на руке. Там, где была татуировка змеи, кожа загорелась.

Я опустила взгляд и увидела, как рисунок шевелится. Чешуя переливалась, тело змеи извивалось, она стремительно ползла вниз по моему предплечью, через запястье, на пальцы. Боль была острой, будто по коже провели раскаленной иглой.

Змея перетекла с моих пальцев на тело Демира и вонзила зубы в его плечо. Он зарычал и отшатнулся, прижимая ладонь к месту укуса. Змея тут же скользнула обратно по моей руке и замерла на прежнем месте, как будто ничего не было.

Что это было?!

Я замерла с открытым ртом. Кожа по всей дорожке, где она проползла, горела так, что у меня потемнело в глазах.

— Карина?! — голос Демира донесся издалека.

Я попыталась ответить, но воздух вышибло из легких. Тело стало мягким, ноги подкосились. Я начала оседать на пол, чувствуя, как его руки подхватывают меня, не давая упасть, а потом все исчезло в черной воде.

18

18

Я открыла глаза.

Шторы были задёрнуты, но по ощущениям был день. Я была у себя в гостевой спальне. Царила тишина, голова немного кружилась.

Я провела ладонью по лицу — лоб был слегка горячий. Слабость разлилась по телу, как после болезни.

Что случилось?

Последнее, что я помнила: бассейн, повязка на его глазах, поцелуи, а потом он сорвал повязку, увидел мои татуировки и разозлился.

Дальше — провал.

Я зажмурилась и попыталась вытащить воспоминания из темноты. Ванная, горячая вода, мочалка, которая тёрла мою кожу так, будто он хотел содрать её вместе с чернилами. Мои крики. Его рычание. А потом… змея.

Я резко откинула одеяло. На мне была пижама — шёлковые шорты и топ на тонких бретельках. Кто-то переодел меня, и уложил в постель.

Я поднесла руку к свету. Змея была на месте, обвивала предплечье, чешуя переливалась чёрным. Я провела пальцем по рисунку.

— Мне показалось, — прошептала я. — …Как это возможно?

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, нашла тапочки и вышла из комнаты.

В большой столовой за длинным столом сидели работники виллы. Сабри-эмми склонился над чашкой кофе, его усы свисали почти до краёв. Фатмы-ханым не было, и я сразу это заметила. Омер разливал кофе по тонким стаканам, Мерт ковырял вилкой пахлаву.

И Демир.

Он сидел во главе стола в белой рубашке, перед ним стоял стакан с тёмным кофе и пустая тарелка. Он читал что-то в телефоне.

Я застыла на пороге. Тишина. Все головы повернулись ко мне. Сабри вежливо кивнул, Мерт уставился в тарелку. Демир поднял голову, и наши взгляды встретились.

Я ожидала увидеть гнев, раздражение — что угодно, но он смотрел спокойно, будто ничего не случилось прошлой ночью.

— Карина, садись, завтрак стынет, — сказал он ровно и отодвинул стул рядом с собой.

Я не двинулась с места.

— Что произошло вчера? Почему ты себя так повёл, Демир?

Работники переглянулись. Сабри покачал головой, глядя в чашку. Демир отложил телефон и сложил руки на столе.

— Ты упала в обморок в душе от переутомления. Я отнёс тебя в комнату, ты спала всю ночь.

— Я не про это. Ты хотел стереть мои тату, ты чуть кожу мне не содрал.

Он не моргнул. Работники удивленно посмотрели на него.

— Ты перегрелась у бассейна, джаным. Тебе померещилось.

— Нет, мне не померещилось, — я повысила голос, и Мерт напрягся. Я обвела взглядом стол. — А где, кстати, Фатма-ханым?

Омер поставил кувшин с кофе и выпрямился. Демир смотрел на меня не моргая.

— Она уехала к себе в деревню. Её сын вернулся.

— Её сын? — я шагнула ближе к столу. — Тот, которого посадили в тюрьму? Она говорила, что он ещё долго не выйдет.

— У неё несколько сыновей, — Демир произнёс это медленно, будто сочиняя на ходу. — Один вернулся. Она уехала его встречать. Это всё.

— Почему я не верю ни одному твоему слову? — я упёрлась ладонями в край стола. — Вчера ты расспрашивал меня о нашем разговоре с ней. А теперь её нет за столом. Ты хочешь, чтобы я поверила в такое совпадение?

— Твоя вера здесь не обязательна, — процедил он. — Фатма — пожилая женщина с больным воображением. Она могла сказать тебе что угодно. Садись. Ешь.

Я не села.

— Есть не хочешь? Хорошо. Как ты себя чувствуешь? — спросил Демир, его тон стал нарочито заботливым.

— А ты? — ответила я. — Как твоя рука? Не чувствуешь ничего странного? Ни жжения, ни боли?

— Карина, ты перегрелась. О чем ты говоришь? Выпей воды, приди в себя.

— Тебя вчера укусила моя змея. Я видела это сама.

— Какая прелестная фантазия, — он откинулся на спинку стула, мрачно усмехнувшись. — Но я не собираюсь обсуждать твои галлюцинации за завтраком.

— Это не галлюцинации, — прошептала я. — Ты что-то скрываешь. Ты всё время что-то скрываешь.

— Я скрываю только то, что тебе знать не нужно, — он взял стакан с кофе и сделал глоток, не сводя с меня глаз. — Это мои дела. А тебе нужно поесть и прийти в себя перед работой. Освобождать тебя от неё я не собираюсь. Время у нас ограничено.

Я смотрела на него и понимала, что сейчас либо наброшусь на него с кулаками, либо уйду. Победило второе.

— Спасибо. Я не голодна, — сказала я, разворачиваясь.

— Куда ты? — его голос стал резче.

— У меня нет времени кофе распивать. Сам сказал. Мне надо работать.

Я уже взялась за перила лестницы, когда он произнёс с лёгкой насмешкой:

— Когда нравится то, что делаешь, это не работа.

Я замерла, обернулась. Он сидел, подперев подбородок рукой, и смотрел на меня с вызовом.

— Не смотри так, джаным, — он пожал плечами. — Я не твой враг. Хотел вот взять тебя с собой на открытие новой галереи в Афинах, но ты захворала. Придётся одному ехать. Надеюсь, ты не будешь тут скучать без меня?

Я промолчала, развернулась и побежала вверх по лестнице.

На лестничном пролёте между вторым и третьим этажом я остановилась отдышаться и подняла голову.