– Есть две новости. И обе – так себе. Для начала, наш уважаемый начальник Проектно-сметного управления, решением Совета директоров из Москвы, получил продление контракта до тридцать первого декабря сего года. В связи с этим ваше вступление в должность откладывается на следующий год.

Я сдержалась: не присвистнула и не выругалась.

Молодец была, короче.

– И, естественно, тут же вылезает второй, не самый приятный, нюанс, – вздохнуло руководство, – все это время хорошо бы иметь незапятнанную репутацию, потому как «место грибное», и желающих с довольно сильным лобби много.

Вопросительно вскинула бровь, ибо на иное выражение недоумения сил категорически не было.

Начальник развел руками:

– То есть вам нужно быть, как жене Цезаря, вне подозрений и скандалов.

Потрясающе.

Качнула головой, давая понять, что новости и советы услышала, затем испросила позволения удалиться и помчалась домой, в надежде просто завалиться в тёплую ванну, потом выпить какого-нибудь успокоительного и вырубиться до середины субботы желательно.

Сразу скажем: планы эти пошли на фиг, но когда у меня было по-другому?

Глава 11. Утомительная летняя суета «Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно» Э. Хемингуэй «По ком звонит колокол»

Дома меня ждал развал и бедлам, то есть последствия жизни одного, но большого мальчика на территории, свободной от пригляда мамы.

Нет, Ян был частично молодец: полы они с приятелем-уборщиком вымыли, но все остальное – полный швах. Встречали меня довольно унылые горы грязного белья, вавилонские башни из использованной посуды, клубок из тряпок, коробок, каких-то мятых и разорванных упаковок на его постели и диване в гостиной, вещи, разбросанные по всей квартире. Кругом также обитали коробки от пиццы, пустые баночки от прочей заказной еды и просто невероятное количество мусора внутри и вокруг помойного ведра.

Так что вместо «поваляться в ванной», меня ждала экстренная уборка в первом приближении: повыкидывать мусор, загрузить стиралку и посудомойку, мысленно матеря наследника на все лады.

А когда я без сил повалилась на диванчик в кухне – выпить кофе, то ребенок, не иначе как, чувствуя подгорающими ушами, что дело пахнет керосином, позвонил:

– Мам, прости за небольшой бардак. Я вернусь и все уберу. Просто сейчас у нас тут срочная подготовка и соревы вылезли внезапно, так что я дома буду, ну, примерно в среду.

Обалдеть!

Проглотила всю нецензурщину, которая прямо-таки рвалась наружу, выдохнула и постановила:

– Жду тебя в среду. Весь четверг ты занят хозяйством, милый. Дом должен блестеть, как твои кубки и медали, понял меня?

Ребенок что-то согласное пробубнил, и мы распрощались.

После этого я порылась в чате с тренером, обнаружила неожиданный выезд на соревнования и чуть успокоилась – делом занят, и хорошо.

А потом сходила в душ, намазалась всякими сыворотками и кремами, улеглась в постель и подумала:

– Ничего, завтра по дому делать не буду, кроме срочного вроде разобрать посудомойку и развесить стирку. И вообще, давно я в люди не выбиралась. Хоть в музей, хоть на прогулку. Решено – в эти выходные я отдыхаю.

И честно плана своего придерживалась, только к рабочей неделе приготовилась, да еды купила немного. Мне одной всего чуть-чуть нужно, да.

А так, благодаря приличной погоде, прогулялась по центру, полюбовалась старинной и современной архитектурой, не спеша выпила кофе в маленьком ресторанчике. Потом прокатилась по рекам и каналам на катере, заглянула в Главный Штаб на Дворцовой, поглядеть очередную экспозицию, застав там, внезапно, Васнецова.

И вечером воскресенья постановила: себя надо баловать, чем-то помимо работы и домашних дел. На волне энтузиазма даже набросала примерный план культурно-развлекательных мероприятий на месяц вперед.

А потом это странное лето покатилось дальше.

И через две недели я могла честно признать: время наступило мутное, странное, тягучее.

Из Китая в письмах и сообщениях беспрестанно ныла дочь, увещевала, просила, уговаривала и предлагала. И всё это неслось по бесконечному кругу, словно Яна поставила себе цель – взять измором.

Присутствующий в реальности Ян Анатольевич мотался между турнирами, тренировочными сборами, лагерями и обычными занятиями в зале, но в то время, когда оказывался дома, смотрел взглядом побитого щеночка, чем безмерно раздражал. Хотя уборку сын делал исправно, и требовалось для этого всего-то пару раз поорать, как баньши.

На работе же все, как с цепи сорвались: дел была куча, отвечать ни за что никто не хотел, поэтому, кроме выполнения непосредственно своих обязанностей, приходилось ещё по сто пятьдесят раз растолковывать уважаемым коллегам, что же от них требуется и в какие сроки. А потом многократно напоминать, просить и грозить. И так до бесконечности, честно, как при общении с дочерью.

Ну и, естественно, ещё в наличии был Толик со своими глупостями и адвокат, который пока ещё не ругался, но благостное настроение уже растерял.

– Лиль, давай поговорим, как взрослые люди? Ну, мы же с тобой столько лет вместе… – с этого начинался любой разговор с мужем, который взял за правило названивать не только по утрам и вечерам, но и в течение дня.

Ничего конкретного и внятного не говорил, только вспоминал, как же нам хорошо было вместе.

– Было, Толя. Ключевое слово здесь – было. Ты всю эту память перечеркнул. И больше у нас с тобой, кроме развода и общих детей, не будет ничего! – отбрыкивалась от него изо всех сил.

Но он, увы, не унимался.

Дошло до того, что на работе я перестала отвечать на его звонки – некогда, и весь сказ.

А вот адвокат начинал не на шутку сердиться:

– Лилиана Станиславовна, что-то странное происходит. Заседание действительно назначили, потом перенесли. Второе быстро свернули по откровенно притянутой за уши причине – запросили у вашего супруга действующую справку об отсутствии судимости. Повод надуманный.

В целом, это, и правда, была какая-то муть, и, конечно, никому происходящее не нравилось.

– Я тут подключил свои связи: разведать, откуда ветер дует и к чему все идет, – в один из вечеров усталый и всем недовольный мой правозащитник делился новостями. – И вы знаете, неплохо было бы и вам по возможности тряхнуть юристов родной конторы. Пусть хоть контактами помогут…

Да, стало невесело и мне.

И это мы ещё оставляем за скобками мужской ажиотаж вокруг моей персоны, который после командировки, кажется, только возрос.

Нет, естественно, всех уважаемых коллег, с которыми я работала больше десяти лет, я посылала далеко и практически нецензурно. Но нужно отдать им должное – раза с третьего они все же меня понимали.

А вот упертая молодёжь действительно беспокоила.

– Ах, бесподобная Лилия! Хрупкий, нежный цветок! – встречал меня у дверей офиса один из наших молодых да ранних «перспективных коллег».

И сколько бы я ни уверяла:

– Иван, я давно вышла из возраста, когда радуются цветам, повышенному вниманию и комплиментам. Вы совершенно напрасно тратите свое и мое время…

Увы, Иван категорически отказывался понимать обращенную к нему речь, и с упорством, достойным лучшего применения, носил цветы, булочки, пирожные и конфеты. Ну, в общем, теперь девочкам из моего отдела всегда было с чем попить кофе.

А вот Александр, второй «подарочек» от шефа, оказался загадкой. Так-то, я всегда считала его мажором, выскочкой, лентяем и наглецом, так как все у нас знали: тетка у него – большая шишка в Смольном, и сам он достался нам в виде «социальной нагрузки» и, скажем так, за красивые глаза.

Нет, вопросов нет, глаза, и правда, удались, да и сам он был более чем ладный парень, но вот то, что с момента нашей командировки он всерьёз взялся за рабочие вопросы и приходил ко мне посоветоваться, чтобы разобраться в настоящих проблемах отдела, честно говоря, настораживало.