– Пора, моя леди, сворачивай свою трудовую деятельность. Нас ждет прекрасный ресторанчик «Милано»…

Улыбнулась про себя: однажды на выезде в Новгород рассказывала коллегам о приятных заведениях в любимом городе, ну, и упомянула, что именно в «Милано» подают потрясающую, просто невероятно шикарную лазанью, чудесное ризотто с морепродуктами и восхитительное лимончелло практически, как в самом Милане. И было так приятно, что Александр это запомнил.

Вот почему я не обратила внимания, что «Милано» – ресторан при отеле?

Усаживаясь в машину к Саше, улыбнулась:

– Так мило, что ты приглашаешь меня на ужин…

А он подхватил мою руку, прижал пальцы к губам и, усмехнувшись, сверкнул глазами:

– И на завтрак.

Только выйдя из машины перед рестораном, расположенном на первом этаже гостиницы, я поняла, о чем он.

Нужно ли упоминать, что бутылку красного и десерт мы попросили после ужина в номер?

Вот так огненно, в каком-то невероятном, неудержимом угаре, пролетела осень.

Мы с Сашей проводили вместе почти все время, когда Ян уезжал на сборы или соревнования. Неожиданно, но Александр даже узнал на сайте Федерации дзюдо Санкт-Петербурга график выездов сборной… и исправно утаскивал меня в отель, едва за сыном закрывалась дверь.

В полдень одной из суббот, за завтраком в ресторане отеля, поглядев в окно на чудесную, сухую погоду, предложила:

– Может, хоть в музей прогуляемся?

– Лили, дорогая, с тобой готов пойти куда угодно. Даже в музей… – Александр весело рассмеялся. – Но если говорить откровенно, то больше всего на свете я мечтаю вновь оказаться вместе…

– В постели, – тяжело вздохнула.

А он, усмехнувшись, подхватил меня на руки:

– Ты не только красивая и умная, моя Леди, но ты ещё очень мудрая женщина!

И поволок-таки в постель.

Нужно отметить, что весь этот огонь-пожар сопровождался огромным объемом работы, которую Александр взял на себя в офисе.

Он, наконец-то, самостоятельно, без подсказок и напоминаний, занимался сбором статистических данных для подготовки еженедельных сводных справок и таблиц, разбирался со всеми замечаниями смежных служб к нашим проектам, ну, и всякую бюрократическую волокиту с перепиской внутри холдинга тоже полностью забрал себе.

– Лили, радость моя, есть столько принципиальных вопросов, которые никто, кроме тебя, не решит. Определить сроки перепроектирования, учитывая актуальный график загруженности отделов и адекватно оценить объемы работ, можешь только ты. Поэтому, моя Леди, вот эту стандартную мелочёвку с тебя нужно снять.

При этом он сверкал глазами и шептал на ухо:

– С тебя нужно снять кое-что ещё, но это потерпит. Недолго. До вечера.

После чего Александр отправлялся работать, а я ещё полчаса пила кофе и глядела в окно в попытках сосредоточиться.

Да, я постоянно напоминала себе:

– Лиля, очнись! Он же так молод! А сейчас еще и понятно, какой Александр карьерист и себе на уме… Ты слишком утонула в этих странных, сумасшедших отношениях.

Но в глубине моей души оказалась всё ещё жива та маленькая девочка, которой ужасно нравилось, что её носили на руках, дарили цветы, водили в рестораны и баловали всякими маленькими приятными подарками вроде любимого кофе или обожаемых конфет ручной работы. А однажды Александр принёс мне игрушку-антистресс.

Да-да, это неведомое кислотно-розовое существо с огромными глазами, маленькими ручками и ножками, сжимать в кулаке было очень удобно и даже приятно. А ещё, как случайно выяснилось, им можно было совершенно бесстрашно бросаться в неугодных коллег. Все вздрагивали и пугались, когда это розовое чучело врезалось в стену около их головы или падало перед ними на стол. И работать сразу начинали гораздо лучше, а выступать – меньше.

А потом…

Зима подкралась незаметно.

Впервые я поняла, что такая формулировка – не шутка.

И прижавшись к Александру, который нес меня на руках из машины в отель по свежевыпавшему снегу, я поняла, что наступивший декабрь – это совсем несмешно.

Глава 22. Простые истины «О, как на склоне наших лет Нежней мы любим и суеверней... Сияй, сияй, прощальный свет Любви последней, зари вечерней!» Ф.И. Тютчев «Последняя любовь»

Впереди замаячил конец года, вместе с уходом на пенсию начальника Управления.

– Держись, Лилиана Станиславовна! Этот год закрывай, как привыкла, а со следующего, готовься, надо будет пересматривать, вообще, все принципы планирования, проектирования и работы подразделения в целом, – напутствовал меня в начале декабря замгендира.

Уж обрадовал, так от души. Столько лет все у нас шло по принципу: «Работает? Не трогай!», а тут с чего такая революция в сознании?

Или это классическая подстава?

Я сейчас подготовлю идею, начну внедрять, она, естественно, на первых порах станет сбоить, меня уволят, ибо все развалила и испортила. Баба же, чего с нее возьмешь?

А они потом исправят косяки, причешут систему, отладят процессы и все бонусы с плюшками себе загребут.

Вот не было печали. Теперь еще и об этом предстоит обязательно подумать.

Как будто мне других забот мало?

У меня, между прочим, недавно проскочила мысль, что можно метнуться на новогодние каникулы вместе с сыном в Китай, навестить Яну, которая становилась все печальнее и тревожнее, при общении.

А что? Вояж будет полезен всем: дочь взбодрится, почувствовав поддержку и тепло семьи, сын отдохнет от вечной гонки, турниров и тренировок, а я… я выдохну от Саши.

Потому что весь этот наш с ним сумасшедший огонь-пожар в последнее время стал слишком уж… шикарный, сказочный, нереальный. И посему – очень меня тревожащий.

А пока на работе оставалось лишь вздыхать и пахать, вполглаза наблюдая за тем, как коллеги носились раненными в попу рысями, в попытках все успеть завершить, закрыть, сдать и отчитаться. То есть шел у нас стандартный процесс, хоть и утомительный.

– Лили, с аудитом разобрались, – хмыкнул за утренним кофе Александр. – Они, конечно, въедливые там дамы, но мы вроде как успешно отбились.

– Спасибо, сил моих сейчас еще и на любезности с проверяющими нет совсем, – слабо улыбнулась, поднимая голову от четвертого листа акта сверки запроектированных в этом году объектов.

Саша тревожно поглядел на меня и уточнил:

– Голова? Давление? Не выспалась?

Вздохнула душераздирающе: выспаться рядом с ним было почти нереально, ибо энергии и энтузиазма у него имелось более чем, а вот без него в пустой и холодной постели спать спокойно перестала я сама. Ворочалась, искала его, вздыхала и таращилась в темноту, как дура. Короче, проблема сна у меня нарисовалась совершенно неожиданно и некстати.

Так и не добившись внятного ответа, Александр действовал, как привык: закрыл дверь на замок, сгреб меня в охапку, зацеловал до потери ориентации в пространстве, а потом предложил на выходные выехать за город – отдохнуть в коттедж.

– Просто выспаться, моя Леди. Обещаю не приставать, не надоедать, а варить кофе, делать массаж и беречь твой сон.

– Свежо предание, да верится с трудом, – фыркнула, вспоминая наши обычные выходные в постели.

И рабочие будни понеслись дальше: экстренные выезды на объекты, скандалы со смежными управлениями, закрытие долгов… жуть.

Как говорил наш главный архитектор:

– Начать и кончить… повезет не всем.

Дым в офисе стоял коромыслом, но, ведь, и личная жизнь тоже бурлила. Арский не оставлял меня почти ни на минуту:

– Моя Леди, карета подана, ужин и ванна с шампанским ждут…

– Лили, мы все утрясем. Ехать в Волхов не надо. Но раз у тебя освободилось время, мы идем в театр!

– Лили, моя Лили! Бесценная… моя Леди, обожаю…

А я?

Вся переполненная эмоциями, чувствами и гормонами я устала… ждать подвоха. Потому как слишком часто мне казалось, что его слова – правда. То есть у нас действительно все серьезно.

А за две недели до Нового года меня вызвал замгендира. По делу. И пообщались мы очень хорошо, продуктивно.