В целом было мне не скучно.

Днем все время поглощали занятия, потом мы с Яной гуляли или чего-нибудь делали вместе для ее учебы или моей, или даже для дома.

Например, дочь где-то раздобыла набор крючков, хлопчатобумажную и акриловую нити и подрядила меня связать ей болеро и летний сарафан, пока мы совместными усилиями творили для нее курсовики, где от меня требовалось либо слушать, либо говорить, а руки как раз оказались свободны.

Вот таким образом пока дочь написала доклад о развитии железных дорог Китая и России, реферат про влияние каменного угля на экологию Поднебесной и эссе на тему расширения рынков сбыта для специфических продуктов, мать сваяла для нее нечто ажурное и уникальное, оказавшееся неожиданно весьма популярным у молодежи.

– Мам, а ты можешь еще три болеро связать? И пару сарафанов чуть поменьше? – вернувшись со своей студенческой тусовки, спросила выгулявшая обновки дочь.

Честно, вот никогда я не была особенно успешной и талантливой в создании вязаных изделий. Нет, когда дети были маленькие, вязала им безрукавки, шарфы и шапки и не только дабы пупсиков моих нарядить, но и, чтобы не сойти с ума, так как родня в те непростые времена часто вызывала у меня желание убивать. Но вот так: на заказ, да еще и за деньги – никогда.

– Мам! Им нравится. Я, кстати, обещала свой комплект продать, если с мастером договориться не получится. Мы на эти деньги с тобой в Пекин на два дня съездим.

И вот так внезапно у меня появилась подработка, которая в итоге к лету позволила полностью оплатить лечение в госпитале.

Сын исправно звонил раз в три дня и периодически уточнял:

– Не надумала пораньше приехать?

А я понимала, что нет.

Я была совершенно точно не готова:он продолжал мне сниться, порой казалось, что я слышу его голос или ощущаю аромат парфюма… Саша слишком быстро, сильно и глубоко проник в кровь, сознание и, к сожалению, подсознание.

В тот счастливый миг, когда у меня закончились обязательные пары в Университете, и началось лечение, мои китайские приятельницы устроили маленький праздник, а главные тосты были:

– За новый курс летом.

– За долгое и плодотворное сотрудничество.

– За тебя, Лилия! Твое здоровье, мозги и время!

То есть вышло, как Янка и пророчила: после завершения курса лечения, в середине мая меня ждали новые группы студентов.

А пока я исправно с самого утра являлась в госпиталь на процедуры: ходила на иголки, которые мне втыкали во всякие-разные места, в том числе и в голову, посещала сеансы массажа, плавала в травяных отварах и ходила в специальный зал дышать по различным методикам.

Честно, столько внимания ни я, ни толпа врачей и медсестер никогда мне не уделяли. Опыт был новый и, как мне показалось, вполне удачный.

Ну а в выходные мы с Яной обязательно выезжали куда-нибудь подальше, поглядеть чего-нибудь любопытное, порой даже в соседние провинции.

Нужно сказать, что не только подружки-профессорши из Университета, но и несколько врачей госпиталя моего возраста или старше, делились со мной своим взглядом на мир. Эти деятельные дамы, выслушав семейную историю Третьяковых, согласно кивали:

– Да, бывает так, что мужики отваливаются, но у тебя есть дети. Уже не зря замуж сходила.

А потом на разные лады и своими словами, порой подбирая их с помощью онлайн-переводчика, замечали:

– Ты сама умница и красавица. А сейчас можешь позволить заняться собой: здоровьем и душевным настроем. Делать что хочешь. Да хоть на диване лежать или мир посмотреть.

– Пользуйся моментом, пока дети не подарили тебе внуков! – добавляли те дамы, что постарше.

Я в ужасе после таких заявлений с подозрением рассматривала дочь и задавала наводящие вопросы сыну. Дети смеялись, но как-то напряженно.

Пришлось надавить, и в итоге Яна сдалась и познакомила меня со своим поклонником.

Ну что можно было сказать? Парень оказался… местный. Но при этом умный, чуть постарше дочери и давно подрабатывающий «в чайной лавке у бабушки». Ухаживания я благосклонно разрешила, предупредив, что о свадьбе и детях думать категорически рано. Тихо перекрестилась и понадеялась на благоразумие, ну, хоть кого-нибудь из них.

Кстати, на следующий день после нашего ужина-знакомства дочь заявила:

– Лей впечатлился. Ты и преподаешь, и сама зарабатываешь, и так хорошо выглядишь для своего возраста. И вот еще: я решила летом на каникулы в Питер не лететь. Зачем? Нашла подработку в библиотеке и у бабушки Лея в чайной.

Возражать я не стала, зачем?

А потом, когда мой курс лечения завершился и новые группы студентов оказались облагодетельствованы крупицами моего опыта, пришло время… пожить для себя.

И Лилиана Станиславовна внезапно решила попутешествовать. Для начала по Юго-Восточной Азии и слегка захватить Индию.

– Лилия! Вернись к октябрю! – напутствовали меня приятельницы-профессорши. – Еще курс сформируем. Потом в январе. Следующий в мае…

И Лиля, совершенно обалдев от перспектив, полетела во Вьетнам – погреться у теплого моря да посмотреть всякое любопытное.

Пусть сердце еще болело, пусть.

Я все равно была уверена: справлюсь. Стану счастливой.

Глава 26. Бегут года, и грусть-печаль в твоих глазах… «Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима» М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Вот так моя новая жизнь неожиданно и устроилась.

Я читала уникальный спецкурс три раза в год, а все остальное время была вольна в своих занятиях и перемещениях.

– Как здорово, мам, что я тебя теперь так часто вижу, – улыбалась Яна, которая стала гораздо более спокойная, уверенная в своем будущем и окружающих.

Дочь больше не сватала мне отца, не плакала и не просила вернуть ей семью. Яна стала очень осторожной в суждениях и требованиях. И не просто так:

– Ты была права, мам, прости. Я сейчас понимаю, что если Лей… если он хотя бы раз... Я уйду тут же и больше даже не взгляну в его сторону, как бы ни извинялся.

Слушала ее внимательно и кивала: да, все в жизни на собственную шкурку проецируется и проверяется.

– Ты – пострадавшая сторона, и тебе причитается приличная компенсация, – бурчал мой сердитый ежик.

И даже временами гневался:

– А он еще что-то мне впаривал, мол, понял, осознал и хочет тебя вернуть… Я тут подумала: он же там какую-то другую бабу трогал, целовал… фу-у… мам! На фиг он свое понимание может в жопу себе засунуть…

Здесь от души похохотала, потому что поняла: Третьяков меня больше не беспокоит, не трогает, не волнует и никак своим существованием не задевает. Пусть живет как знает, но от меня подальше. Общаться, слышать или видеть его я не желала совершенно.

Успокоив дочь, наладив себе хорошо оплачиваемую занятость, продала часть акций родного ранее предприятия и решила: пришла пора позволить себе немножко расслабиться, отдохнуть и поглядеть мир. Так что теперь я активно путешествовала и наезжала в Москву изредка, если этого требовали визовые вопросы или просьбы Яна.

Петербурга пока избегала, не хотела и могла, наконец-то, себе это позволить.

За следующие три года посетила Мексику, Кубу и страны Южной Америки, а также побывала в Сербии, куда сын выезжал на соревнования.

Жила в калейдоскопе ярчайших впечатлений, как приятных, так и шокирующих, но все равно время от времени… вспоминала. Его. Сердце иногда болело, а в душе шевелились… сожаления.

Но я убеждала себя:

– Ты все сделала верно. Еще какая-то старая ведьма за твой счет не пристраивала племянника на теплое место. И вообще, спать с начальством ради карьеры – моветон.

Да, мысли были разумные, но грустила я среди своих приключений и бурной студенческой жизни все равно.

Кстати, как бы смешно это ни звучало, но периодически мне писал и пытался звонить Третьяков. А порой даже его маман.