– В связи с накопившейся за год усталостью, да и возникшей в последние месяцы напряженностью в коллективе, принято решение и три наших Управления в качестве бонуса получают выезд на пригородный всесезонный курорт.

Главы Управлений замерли, начальники отделов офигели, и только наш бессменный главный архитектор уточнил:

– В чем обременение?

– Поскольку всем нам, по мнению кадровой службы, просто необходимо некое командообразующее мероприятие, – усмехнулся наш заместитель генерального, – то на десятое октября запланирован выезд на объекты выборгского филиала. Сначала ударно поработаем, а потом уже и отдохнем, там, неподалеку.

Ну, ясно, бесплатный сыр – понятно где.

Да, ехать мне не хотелось просто невероятно сильно, но перспективы и обязанности заместителя начальника Управления как бы намекали.

А в среду, когда до мероприятия оставался последний день, с самого утра все пошло наперекосяк: отчеты задерживались, проекты возвращались с замечаниями, смежные отделы массово впали в истерику, руководство будто бы уже начало отмечать грядущий «выезд в поля», то есть толку от него не было никакого с десяти утра.

Глубоко и размеренно дыша, употребляя кофе и успокоительное просто в промышленных масштабах, к шести вечера мне удалось раскидать текучку, собрать комплект документов для поездки в Выборг и даже никого не убить, хотя очень хотелось, а некоторые словно напрашивались.

Домой тоже идти было надо, но останавливала напоминалка в календаре «Ян. Ярославль. Сборы», это означало, что сейчас сын носился по квартире с безумием в глазах и упаковывал свои походные рюкзак и сумку. В такие моменты ему под ноги лучше не попадаться, да и на глаза тоже.

За окном уже опустился унылый октябрьский вечер, так что погулять пару часов по парку или набережной в центре, увы, но вариантом не являлось. Однако стоило мне, заперев кабинет, выбраться в лифтовый холл, как планы на вечер образовались сами собой. Вернее, они меня там ждали, а я и не знала.

– Лили, поехали. У нас, наконец-то, ужин в «Италии», тут недалеко, – улыбнулся, поднимаясь из кресла, Александр, а я так растерялась, что никаких достойных аргументов против идеи не смогла подобрать.

И мы поехали.

Вечер оказался неожиданно милым, ресторан уютным и с отличной кухней, а молодой коллега – интересным и разносторонне развитым собеседником.

Время пролетело незаметно, и я очнулась, лишь когда Александр подал мне руку, помогая спуститься с крыльца и устроиться в авто.

А по дороге до моего дома мой, как предполагало руководство, возможный преемник обстоятельно доложил о подготовке к завтрашнему выезду и заверил, что со стороны нашего отдела все готово и в полном порядке.

Хотелось бы верить, да.

– Как я не хочу ехать, жуть, – вздохнула, выбираясь из машины у своего подъезда. – И даже не столько на объекты, сколько на эту бессмысленную тусу, где сплетни, зависть и прочие гадости.

Александр помог мне выйти, проводил до двери и уже практически на прощание категорично заявил:

– Вам необходимо явиться. Сразить всех красотой, заткнуть мудростью и опытом. Вы справитесь. Я буду рядом.

И он, резко притянув меня к себе… поцеловал.

Глава 18. Завертело, закрутило… понесло «Если женщина проявляет характер, про нее говорят «Вредная баба». Если характер проявляет мужчина, про него говорят: «Он хороший парень»…» М. Тэтчер, первая женщина премьер-министр в истории Британии

Этот внезапный поцелуй оказался жадным, страстным, адски горячим и, кажется, бесконечным. Я тонула в давно забытом жарком мареве, терялась в незнакомом древесно-травяном аромате. Голова кружилась, перед глазами плыли цветные круги, дыхания не хватало. Показалось, еще миг, и я просто рухну на землю.

Отстранились мы одновременно и тяжело задышали, словно средневековые ныряльщики за жемчугом, поднявшиеся к свету из темных морских глубин.

Вероятно, изумление было написано у меня на лице крупными буквами, потому как Александр, все еще удерживая меня в объятьях, усмехнулся:

– Ни капли сожалений. Моя прекрасная Леди, ты бесподобна и шикарна. А я столько ждал этого момента…

И пока я, оторопев и потерявшись в пространстве, молча моргала, он вновь коснулся губами моего приоткрытого в изумлении рта.

– До завтра, обалденная моя! – тихонько фыркнул, облизнув мои губы, шепнул, – сладких снов.

Но ушел лишь после того, как за мной закрылась дверь подъезда.

А мне пришлось еще постоять в лифтовом холле, бездумно таращась на ряды почтовых ящиков и пытаясь удержать в равновесии мой закружившийся внезапно мир.

Мне сорок пять, и я не настолько чувствую себя ягодкой, чтобы искать приключения на… ягодицы.

Но приключения, как ни странно, нашли меня сами.

Домой явилась весьма дезориентированная, спасибо, что Ян был весь в своих сборах, поэтому не вполне адекватная мать прошла фоном.

Долго стояла под горячим душем, но не только и не столько в попытках согреться, сколько прийти в себя. Согрел-то меня Александр весьма, хоть и внезапно.

Всю ночь снилось что-то горячее, острое, желанное, но утерянное… Естественно, утром поднялась вся всклокоченная и не только снаружи. Внутри царили хаос и раздрай.

– Мам, хорошо тебе съездить. Зажги там! Давно тебе пора встряхнуться, – поцеловал меня в макушку сын, отбывая на очередные двухнедельные сборы.

Перекрестила свою почти двухметровую крошечку и пробубнила вслед:

– Только жечь старой мамочке и осталось, да… В мои-то почтенные годы.

О том, что о годах придется забыть, поняла еще на парковке у офиса. Едва я выбралась из машины, как сразу оказалась подхвачена под руку… им.

Александр будто бы караулил.

Спокойно достал мою сумку из багажника, приобнял за талию и повел к ожидавшему автобусу:

– Лили, моя прекрасная леди, как спалось, хм?

И бровь так изящно приподнял, ага.

Все то разумное, что хотелось сказать, куда-то выпало, высыпалось, пропало, одним словом. И шла я за ним, хлопая ресницами, как смущенная, сопливая старшеклассница. Позор – позорище, Лилиана Станиславовна!

Потом нас закружила суета большого выезда, где барышни, прихорошившись, устроили чуть ли не модное дефиле перед мужской сборной трех Управлений, руководство традиционно задерживалось, а мужики, вместо того, чтобы восхищаться красотой наличных дам, откупоривали свои алкогольные заначки.

– Мы еще не уехали, а я уже хочу вернуться, – буркнула, устраиваясь в автобусе.

Однако на соседнем кресле внезапно, вместо моей заместительницы, с которой мы уж сколько лет выезжали вместе, обнаружился Александр.

– Лилиана Станиславовна, вот таблица. Хотел с вами обсудить свежие данные и нехорошие тенденции, – прозвучало спокойное в ответ на искреннее недоумение в моих глазах.

Едва только услышав «свежие данные» и «нехорошие тенденции», уважаемые коллеги отхлынули в другой конец салона в мгновение ока.

Весело, но не слишком, да.

И ведь мы, и правда… обсуждали вполголоса статистику, которая к осени совсем не выправилась после летнего отпускного застоя. Вот только при этом Александр словно бы невзначай, поправлял мне выпавшие из прически локоны, нежно касался горячими пальцами то щеки, то шеи, прихватив кисть правой руки, изредка утыкался в нее носом, а порой даже целовал пальцы.

Когда я выбралась из автобуса на выборгской промплощадке, от меня можно было прикуривать, так я полыхала.

А коллеги, всю дорогу слушая мое с трудом сдерживаемое недовольство цифрами, разумно постановили ко мне не приближаться. Тихонько разбились на небольшие группки, пили, кто что привез, и не шумели, чтобы не привлекать внимание.

Но Александр же с упорством, достойным лучшего применения, таскался за мной хвостом, подавал бумаги, нудел об отставании от графиков, о низком качестве проектной документации, которую предоставляет нам подрядчик. Короче, произвел на руководство впечатление, наилучшее из возможных, особенно на моем сердито-недовольном фоне.