Александр, прицельно метнув окурок в мусорку, криво усмехнулся:

– Да я вызову такси, что вы, Лили, не стоит утруждаться.

– Глупости какие, говорите адрес, – как его тут посреди ночи оставить? Помог же.

К счастью, обитал Александр примерно в получасе езды от моего дома, и на другой конец города переться не пришлось.

– Спасибо, Лили. Вы, как всегда, шикарны, щедры и очень ответственны, – он поцеловал мне на прощание руку и долго ещё стоял у подъезда, глядя вслед моей машине.

Ну да, я тоже наблюдала за ним в зеркало заднего вида.

А потом я прибыла домой и обнаружила Яна Анатольевича, в панике бегающего по квартире.

– Мам, ты в порядке? Слава богу!

Удивилась очень сильно, а потом под его шумные и бестолковые причитания влезла в телефон и обнаружила аж двадцать семь пропущенных от сыночки. Вот это накрыло ребенка.

Уставилась на него очень внимательно:

– Милый, возьми себя в руки, выдохни и кратко сформулируй, что случилось.

Мамин командный голос подействовал на Третьякова-младшего, как обычно, благотворно. Он вздрогнул и собрался.

– Мам, папа такое придумал! Жуть… я случайно услышал!

И рассказал мне ребёнок весьма занятное.

– Я там к нему в офис приехал. Он сам просил. Ну, у меня получилось на пару часов раньше. И он с кем-то по телефону говорил, когда я зашел. В приемной – никого, а дверь в его кабинет открыта. Нет, папа не орал, но… хм, слышно было…

И так он глазами повел, что все понятно: если не шуметь, замереть и прислушаться, то да. Слышно.

– Папа сказал, что бабушка его отматерила всячески за то, как он так лоханулся, да ещё и спалился. И что ты его поймала с этой долбаной дурой, и теперь собираешься по брачному контракту отсудить себе всё…

Так-то это не новость, но звучало очень неприятно.

Ян глубоко вздохнул и, зажмурившись, выдал:

– А еще папа удивился, что бабушка так злилась. Но радовался, что она в сердцах бросила важную фразу. Типа единственное его спасение, если ты с кем-то загуляла или загуляешь в ближайшее время. А папа…

– Что папа? – тихо спросила, потому как по спине пополз холодок.

Ян чуть не всхлипнул, но скрипнул зубами, встряхнулся и зло закончил доклад:

– Он решил подсуетиться. Сказал, что твою рабочую кухню знает, с народом знаком: и с коллегами, и с начальством. Поэтому пригляделся там и простимулировал кое-кого, чтобы за тобой… приударили. Мол, ты в гневе страшна и вполне можешь повестись. Появятся у него фотки с доказательством. Значит, в суде вы уже по-другому говорить будете…

Вот это да! Ай да Толик, козлина!

Пока восторженные матерные конструкции сами собой строились в голове, сын подошел ближе, склонился ко мне с высоты своего роста и хрипло спросил:

– Мам! Как он мог? Почему? Это же подлость!

– Это, мой дорогой, нежелание отвечать за свои поступки, – вздохнула тяжело.

Вот ведь Третьяков – великий комбинатор, зараза.

– Мам, – сердитый и настороженный взгляд сына заставил собраться. – У него же нет доказательств?

Да, дожила…

Глава 13. Развод и его сюрпризы «– Тише, – сказал я душе, – жди без надежды, Ибо надеемся мы не на то, что нам следует; Жди без любви, Ибо любим мы тоже не то, что нам следует; Есть еще вера, Но вера, любовь и надежда всегда в ожидании…» Т.С. Элиот «Четыре квартета» «Ист Коукер»

– Лилиана Станиславовна, у нас есть новости, – голос юриста в трубке намекал, что новости могут быть какие угодно, кроме хороших.

Тяжело вздохнула, на миг скривившись и забыв, что на обеде нахожусь не одна.

Практически сразу горячая ладонь накрыла мою, лежащую на столе, руку и рядом прозвучало негромко:

– Что бы ни случилось, Лили, вы со всем справитесь.

Мысленно поморщилась. В последние две командировки: да, короткие, на два – три дня, в ближайшие филиалы, но я выезжала в компании Александра. Обязательно, по прямому указу руководства. Остальные коллеги менялись, но с Александром мы были как ниточка с иголочкой.

– Лиля, не время для капризов. Ты пойдёшь на повышение, а мальчику, если хорошо себя проявит, может, отдашь свой отдел, – внезапно заявил мне шеф, когда я заглянула к нему уточнить, с чего мне такая радость и соцнагрузка.

Конечно, я признавала: Александр был неглуп и все это время сильно старался – вникал не только в специфику нашей деятельности, но и в нюансы взаимоотношений внутри отдела. Ну, в общем, мальчик оказался молодец, и я надеялась, что, раз у руководства такие планы, то он станет не самым худшим начальником, в том случае, если мои дорогие «девочки» его поддержат.

А поскольку парень он был видный, я предполагала, что мой женсовет «от двадцати и до пенсии», поддержит его кандидатуру обязательно. Да еще и активно начнет интриговать и конкурировать за внимание молодого шефа, которое сейчас полностью принадлежало мне, поскольку именно я в его картине мира была той самой Золотой Рыбкой, что организует ему мощное такое повышение.

Сейчас мы как раз выехали Выборгский филиал и в полдень выбрались на обед. В кафе, кроме нас, народа было немного, к счастью, поэтому я решила беседу с адвокатом не откладывать. А отложить… приборы, отодвинуть тарелку, взять кофе и, ни на что особо не надеясь, уточнить:

– Ну, так какой там сюрприз?

Адвокат не то чтобы взбодрился, но, слегка скрипнув зубами, стал перечислять:

– За то время, пока затягивалось начало разбирательства, господин Третьяков… у меня, конечно, нет доказательств, только предположения… Так вот, он умудрился все устроить таким образом, что сегодня вас все же развели, а имущество поделилось, но не просто так…

Вздохнула, даже не представляя: осталась ли мне хотя бы половина совместно нажитого.

– Вы, Лилиана Станиславовна, получили вдобавок к своей одной четвёртой доли в архитектурной студии бывшего супруга и принадлежавшую ему четверть, – хмыкнул адвокат. – Ровно такие же доли принадлежат вашим детям, а у их отца имеется генеральная доверенность на управление. То есть, в настоящий момент у вас половина студии в собственности, а у него – половина в управлении.

Пока я укладывала в голове это неожиданное разделение, услышала еще кое-что удивительное:

– Ваша дача оказалась оформлена на госпожу Третьякову, Клементину Александровну, причем еще три года назад. А машина, на которой ездит Анатолий, с прошлого года принадлежит по документам вашему сыну.

– Обалдеть! – все, на что меня хватило.

Залпом допив остывший кофе, прикусила губу, чтобы не орать нецензурно на весь Выборг.

Вот это новости.

Очень печально вдохнув, мой правозащитник слегка приободрился и уже более довольным, деловым тоном договорил:

– Из хорошего: оба счёта вашего бывшего супруга, вернее средства, которые на них зафиксированы банком на дату подачи заявления о разводе, переходят в вашу собственность. В общей сложности, согласно банковским выпискам, вы получаете чуть меньше семи миллионов.

– М-да, – протянула недоверчиво.

Честно, я предполагала, что там лежит побольше.

– Естественно, это гораздо меньше, чем вся архитектурная студия, машина и дача, которые вы должны были получить по условиям брачного контракта. Но, глядя на то, как протекал процесс, честно, я не рассчитывал, что вы вообще сможете получить хоть какие-то деньги, – печально вздохнули в трубке. – Все очень сильно затягивалось, и картину защитник вашего бывшего супруга рисовал на заседаниях весьма мрачную, пытаясь обвинить вас, что именно ваше вызывающее поведение спровоцировало несчастного господина Третьякова на поход налево.

– Потрясающе… – пробормотала, уже устав удивляться.

– Но что-то у них не срослось, – довольно хмыкнул мой адвокат, – так как к сегодняшнему заседанию ожидалось предоставление шокирующих фото- и видеоматериалов. По крайней мере, судья несколько раз об этом спрашивала.

Тихо фыркнула, ибо, по моему мнению, ни в чем, порочащем честь и достоинство, я замечена не была.