Какова красота, а?

Номенклатура и стандартная мура мне, по понятным причинам, не подходили категорически, как и брезгливая гримаса хорошенького личика Лилианы.

А еще я прекрасно понимал, насколько, в принципе, человеческие отношения – хрупкая история.

Не зря же мне все время об этом твердила тетушка:

– Работай, Саша! Работай! Создавай себе репутацию, потому что я не вечна, и как ты понимаешь жизнь полна сюрпризов.

В целом, местом своим и занятостью я был очень доволен, часто рассказывал тете о том, как Лилиана Станиславовна выстраивает работу с коллективом и много раз вскользь упоминал, что хотел бы у нее учиться. Поэтому тетушка, изыскав возможность, намекнула руководству корпорации:

– Хорошо бы мальчику вот прямо серьезную наставницу!

После этого мне невероятно повезло: я начал ездить с Лилианой Станиславовной в командировки.

Мало того, наконец-то на моей улице перевернулся самосвал с афродизиаками, когда по Управлению пошел слух, причем такой серьезный, от юристов, что начальница моя… та-дам… разводится!

– Лучшая новость за последние годы, – фыркнул мысленно, слушая в курилке главного архитектора – доверенный источник достоверной информации.

И понял, что три года я, в общем-то, жил, чтобы утром примчаться в офис, сварить себе кофе и стоять у окна, наблюдая, как она проходит по Управлению, со всеми здоровается, говорит о планах на день, ставит задачи, задумчиво улыбается или смеется шуткам наших умников.

Когда она куда-то выходила из кабинета, я старался выбраться покурить, чтобы по дороге с ней пересечься, обменяться парой слов, доложить, что все задания ее будут исполнены вовремя.

Ну, собственно, так и чувствовал себя счастливым.

Живым.

А вот когда мы начали вместе выезжать в Филиалы, то я разве что с ума ни сходил от возможности быть рядом, подать руку, помочь выйти из машины или сесть в нее, придвинуть ей стул за обедом, принести нужные документы.

Да, а еще восхищался и наслаждался тем изяществом, с которым она выходила из всех сложных ситуаций на объектах, которых у нас, к сожалению, по работе хватало.

Естественно, замечал, насколько сильно мужики, особенно обладающие хоть каплей власти, мешали Лилиане, а самые бесстрашные плели, мол, у нее роман с начальником Управления или и вовсе с замом Генерального.

Но шипеть-то они шипели, однако делать вынуждены были так, как требовала прекрасная Лили.

В тот момент, когда ее развод стал делом решенным, я почувствовал, как будто у меня наступил круглосуточный Новый год.

Теперь я четко понимал: реальность моего счастья зависит исключительно от меня, никаких моральных обстоятельств, которые могли бы этому помешать, больше не существовало.

Конечно, я давно поинтересовался и всем семейством Третьяковых, и тем, кто и где сейчас находился, и, в общем-то, очень старательно продумал компанию по завоеванию.

Ну и приступил к ухаживанию.

Она, конечно, не поверила. А кто бы поверил?

Лили настолько была занята делами, заботами и семьей, что, кажется, забыла о том, насколько она красивая женщина. А ведь она была не только красивой, но и очень умной, и, наверное, это привлекало как бы ни сильнее, чем внешность. Да, и шарм, и харизма, и мудрость, и чувство юмора тоже.

Так-то, искренне восторгаться прекрасной Лили я мог часами, да.

– Удивительно, какие люди бывают идиоты, – думал, слушая, как нас руководство песочило за драку.

Ну, Ваньке я навалял, в принципе, несильно, однако он понял, что отхватить можно и поболее. Хоть где-то мне занятия плаванием и самбо после травмы пригодились. Натурально, как рыцарь на турнире, бился за честь прекрасной дамы.

Изо всех сил сдерживал улыбку, встретив свою умницу в коридоре, но мне показалось: Лили что-то почувствовала или поняла. По крайней мере, наблюдать за мной стала пристальней.

Я был счастлив.

Вся эта история с попыткой отравления на корпоративе, дурацкими цветами и подкатами со стороны Ваньки, естественно, немножко мне затормозила процесс, потому что после подобного поворота поверить еще одному поклоннику, ну, согласитесь, достаточно сложно.

Ну, я не напирал, держался рядом, тихонько помогал, старался быть максимально полезным, заодно сам учился. И обнаружил столько занятного в работе отдела, что, в общем-то, на ведущего экономиста хватило с лихвой.

На очередной аттестации сильно похвалили и прицел велели держать на место начальника отдела. Не просто так, а когда Лили возглавит Управление.

С одной стороны, это перспектива оказалась шикарна, с другой стороны, отчетливо попахивало служебным романом, а это, конечно, такое себе.

А потом, да, я таки рискнул и сорвал джекпот!

Никогда, никогда не забуду той безумной эйфории, что накрыла в тот момент, когда Лили мне ответила.

Это было как молнией в башку.

Все рецепторы будто бы получили мощный разряд тока, я словно ослеп и оглох на мгновение, а потом почувствовал до фига всего…

Наверно, столько тактильных ощущений у меня никогда в жизни не было.

У бабушки с тетей оказалось сложно с проявлением любви, и обнимались мы все достаточно редко. А в тот момент, когда теплые, нежные ручки Лили погладили меня по плечам, груди, прошлись по шее, и она зарылась пальчиками в волосы на затылке, я подумал: умру просто от переполнявшего восторга.

Каждая встреча, все минуты близости с ней, как физической, так и эмоциональной, стоили всех мук ожидания, часов отчаяния и всех глупостей, что я успел передумать за три года, наблюдая издалека за недоступной звездой.

Я не удержался, да.

Так и заявил:

– Я ждал, Лили. Не лез, не навязывался, пока ты была чужой. Все. Теперь ты – моя. И я не позволю тебе забыть об этом.

Получив ее внимание и время, я был готов на все, чтобы она поняла: это не игрушки, не мимолетное.

У нас все серьезно.

Моя Лили, конечно, розовела, смущалась и недоверчиво хмыкала, едва я заводил об этом речь, но я настаивал.

Пусть, может, не слишком изыскано и умело, но твердо. Ведь нужно было быть последним идиотом, чтобы такое невероятное, совершенно незаслуженное счастье упустить!

Поэтому я, возможно, где-то и перегибал палку, но, натурально, боялся выпустить ее из виду.

И, как показало дальнейшее, был абсолютно прав.

Катастрофа подкралась незаметно, оказалась неожиданной и разрушительной.

До сих пор не знал: а я, вообще, выжил ли?

Глава 36. Мутное отчаяние и нереальные глупости «Если любовь меняет человека быстро, то отчаяние – еще быстрей…» П. Коэльо

*Александр Арский*

Ни гром не грянул, ни молния не сверкнула.

Ничего вообще не предвещало глобального трындеца.

Лиля работала, как никогда раньше: много и старательно, вынуждая всех, и себя в первую очередь, ударными темпами закрывать год. Она слишком ответственно подошла к вопросу собственной карьеры, и сейчас, ожидая повышения, не хотела оставлять долги на предыдущей должности. Потому мы пахали, как рабы на галерах, но результат на самом деле был, и это отмечало даже усталое, злое и нервное руководство.

Нет, мы по-прежнему умудрялись проводить время вместе, порой выезжая в область – на природе немного выдохнуть. Все бы ничего, правда, вот только спать Лили стала хуже, быстро уставала, часто расстраивалась, но всегда держала себя в руках.

Я знал это только из-за того, что уже настроился на нее. И теперь понимал изменение ее состояния по малейшим жестам, гримасам и даже интонациям.

Ну а что? Когда безумно нужная и бесконечно важная женщина рядом, а ты весь на ней сосредоточен, то подобные вещи получаются сами собой.

Обнимая мою Леди, прижимая ее к себе, зарываясь лицом в ее ароматные пряди на макушке, выдыхал: я был дома и нереально счастлив.

И да, я был рядом с ней счастлив всегда, и когда она меня отчитывала или ругала за косяки в работе – тоже. Ведь я был с ней: моей мечтой, моей обожаемой и драгоценной женщиной, моей Лили.