– Отлично, Лилиана Станиславовна. Вот можете же, когда захотите. Смотрите, всего лишь летние командировки, а вы из бессмысленного мажора годного спеца нам сделали, – усмехнулся довольно замгендира.

Я только, закатив глаза, зубами изредка скрипела, потому что, услышав это, Александр, стоящий не просто рядом со мной, а вплотную, притянул меня еще ближе за талию, так, что не ощутить попой его восторг от моей компании, было просто невозможно, и шепнул:

– Готов на что угодно, Лили. Ради ваших прекрасных глаз… и не только их.

Сердито фыркнула, а мой непосредственный начальник, тот самый, чей уход на пенсию должен был открыть мне невиданные карьерные перспективы, широко улыбнувшись, нам подмигнул:

– Воспитывать личным примером – это прекрасно. Только, Лилиана, не забывай, что, кроме кнута, хорошо бы еще и про пряники помнить… ну и поощрять талантливую молодежь!

– Вот еще. Пряники им? Не сожру – уже, считай, повезло, – хмыкнула почти беззлобно, понимая, что покусать кое-кого сегодня хотелось особенно сильно, и даже не в воспитательных целях, да.

Руководство с удовольствием рассмеялось, а замгендира, хлопнув Александра по плечу, заметил:

– Мужайтесь! С вашей начальницей сложно, но такого колоссального опыта и поддержки вы нигде у нас не найдете.

И этот… этот… я даже слов сразу не смогла подобрать, кто, вежливо склонил голову и сдержанно улыбнувшись, согласился:

– Да, характером Лилиана Станиславовна крута, но в остальном она дама редких и весьма выдающихся талантов.

Начальство разулыбалось и откочевало в сторону руководства выборгского филиала, а этот наглец, касаясь губами моего полыхавшего уха, выдохнул:

– И я жду только лишь намека, чтобы с некоторыми из талантов познакомиться… поближе, моя леди.

Честно, спасли меня от окончательного провала барышни из отдела: прибежали и утащили повлиять на главу местной службы эксплуатации в плане согласования проектных решений.

Я сбежала, чуть ли не роняя тапки. И остаток времени на площадке филиала натурально пряталась в компании коллег от чересчур настойчивого и опасного для моей психики Александра.

Но все мы знаем: сколько веревочке ни виться… а феерический финал наступит непременно.

Он поймал меня, выходящую из автобуса на парковке курорта, подхватил под руку, а в другой уже держал мою сумку:

– Идемте, Лили, здесь имеются чудесные коттеджи в лесу у озера. Если поспешим на стойку администрации, сможем расположиться с комфортом.

Обалдеть! Это что еще за новости? Вот прямо откровенно заявить во всеуслышание? Да меня сожрут уже к завтрашнему вечеру наши сплетницы обоих полов.

Но оказалось, кто-то заранее успел узнать условия корпоративного размещения. И теперь спокойно помог донести мои вещи до отдельного маленького коттеджа, который полагался каждому начальнику Управления и их заместителям. А после этого, прижав меня к себе и наградив еще одним сумасшедшим поцелуем в прихожей, отправился в свой номер.

– Мы с коллегами заняли шестиместный домик у здания спа-комплекса, Лили. Если соберетесь в бассейн, не забудьте сообщить, – Александр тяжело дышал, смотрел прожигающим насквозь взором и видно, что с трудом держал себя в руках.

Закрыв за ним дверь на все замки, без сил опустилась на пол прямо в прихожей:

– Какой мне на фиг бассейн, когда вся кожа горит, краснеет, а мурашки на руках и шее видно невооруженным взглядом?

Однако, выбравшись после большого торжественного ужина на веранду у озера, выпить бокал белого, естественно, обнаружила в соседнем кресле… его.

И вот как-то сомнений в том, что на этот раз выставить Александра из моего номера будет невероятно трудно, не осталось.

Но самой страшной оказалась промелькнувшая внезапно мысль:

– А зачем его… выставлять?

Глава 19. Неожиданное: уютное и огненное «Самые важные слова в своей жизни мы произносим молча…» П. Коэльо

Я сошла с ума, определенно. Иначе нельзя было назвать то, что происходило вокруг меня, и что творила я сама.

Лилиана Станиславовна, похоже, пошла вразнос.

Сначала мы с Александром, конечно, очень мило посидели: вежливо общались и интеллигентно потягивали винишко, с видом на потрясающий закат. Потом же я почувствовала, как, с одной стороны, подмерзаю, потому что ночи уже стали довольно холодные, да и, в принципе, я с прошлой весны все время мерзла. Но, с другой стороны, рядом находился Александр, и от него шло, ну, не сказать, что агрессивное, но очень ощутимое тепло.

И в тот момент, когда я решила: пора бы мне как-нибудь вежливо прощаться, тихонечко отваливать к себе, забираться под одеяло, хотя, наверное, сначала лучше в горячий душ, поглядев на очень понимающую и, возможно, даже чуть ехидную улыбку Александра, осознала – нет сил подняться с кресла.

А потом бежать стало… поздно, ведь явились чуть-чуть взлохмаченные и очень веселые коллеги и крикнули:

– Вы все сидите? Давайте, хватайте бокалы и вперед! Там уже костер зажгли, народ поет, пляшет, кто-то приволок гитару. А вы чего тут, как не родные?

– Ну, что, моя леди, пойдем, присоединимся к веселью, или у нас будет свое? – он протянул мне руку, помогая подняться из кресла, а пока я стояла, растерявшись, прихватил наши бокалы, приобнял меня за талию и повел… к костру.

Дальше меня ждал шок, но приятный.

Мы собрались на уютной полянке, где в круг стояли скамейки, а в центре была специально выложена камнем огромная зона для костра.

Огонь, облизывая внушительные сухие бревна, поднимался высоко к небу, и от него шло такое тепло, как в детстве, когда ты оказался вечером на даче с родителями или с бабушкой и дедушкой. Вы печете картошку, жарите мясо, или просто сидите у огня: что-то неважное обсуждаете, а может быть, поете или же молча прислушиваетесь к потрескиванию веток, наблюдаете за вылетающими в небо или в стороны искрами.

И жизнь кажется другой: тихой, спокойной, комфортной.

И пусть это удивительное чувство пребывает с тобой, лишь пока ты находишься в круге света, что дает алое с оранжевым пламя.

Пусть.

Но на мгновение в этой жизни ты чувствуешь: все хорошо. Все хорошо у тебя, все хорошо у тех, кто рядом с тобой.

Жить хорошо.

И, кажется, за спиной расправляются крылья. А твоя скрытая внутренняя суть, задавленная страхами, обидами, тяжелым опытом, вдруг смело поднимает голову к небу и тоже в этот миг верит: все хорошо!

– Как хорошо, да, моя Леди? – выдохнул Саша, чуть коснувшись губами моего виска.

И я кивнула соглашаясь. Оперлась спиной о его широкую грудь, положила голову на сильное плечо и замерла.

Захотела почувствовать,как хорошо .

Мы провели у костра около двух часов, спели несколько десятков песен: только нашей молодости, но и даже молодости нашего главного архитектора.

С удивлением узнали, что замгендиректора в свои студенческие годы ездил в стройотряды и прекрасно знал репертуар Визбора, а наш главный архитектор потрясающе исполнял песни Окуджавы.

Это было невероятно здорово.

А когда мы с дамами из сметного и договорного отделов с удовольствием исполнили несколько романсов, начав с «Мой костер в тумане светит…» и закончив хризантемами, которые отцвели в саду, то сорвали просто бурные аплодисменты, переходящие в овации.

Александр же принес откуда-то плед, и не только завернул меня в него, но и прижал к себе поближе, обнимая горячими, сильными руками.

Потом же, когда коллеги из отдела вентиляции и водоснабжения стали исполнять хиты Цоя, Саша уткнулся носом мне за ухо и негромко сказал:

– Я бы провел так всю жизнь.

А когда я, вздрогнув, приподняла голову, тут же прижал меня крепче и жарко выдохнул:

– С тобой, моя Леди!

Естественно, Лилиана Станиславовна тут же залилась краской с головы до пят.

Ну а когда мы дружно допели: «Эх, дороги», я поняла, что… пора.

Просто разум и сердце оказались настолько переполнены эмоциями, что я боялась: еще один только миг, песня, которая трогает за душу, или какие-то важные в этот момент слова, и я заплачу.