— Что? — Вова был по-настоящему ошарашен, и от этого, неожиданно, стало намного легче. — Да быть этого не может! Я их никому не давал!

— Да? Тогда принеси их мне, — предложила я, быстро оглянувшись, — ведь, если так, то они должны быть у тебя, верно?

Мужчина сорвался с места так резко, что стул, опасно качнувшись, передумал падать едва ли не в самый последний миг, с глухим ударом ножек о пол приземлившись обратно. Я отсчитывала удары пульса, звучавшие где-то под подбородком, и прислушивалась к шуму в квартире. А Вова, судя по хлопавшим дверкам неведомой мебели и сдавленной ругани, был настроен слишком решительно в своем порыве доказать мне мою неправоту.

Вот только минуты шли, а я по-прежнему стояла в кухне одна. И ощущала, как с каждой секундой надежда на чудо утекает, а вопросы, наоборот, только множатся.

Даже на тихие шаги не обернулась.

— Ну как?

Можно было не спрашивать, но нужно же с чего-то начинать.

— Насть, — так тихо и растерянно, что у меня внутри защемило, — я… я правда не знаю, как так могло получиться… фотографий и правда нет… Но я никому их не давал! Честное слово! Я бы просто не смог! И уж тем более не рассказыв…

Он осекся так резко и внезапно, что я едва не расхохоталась. Вот так всегда! Нет, ну правда, я даже ощутила себя героиней долбаного сериала! Когда каждый раз в самый неподходящий момент всплывают такие вот «забытые неожиданности».

— Что? Все-таки показывал и рассказывал? — сарказм и обида. Хорошее сочетание. Уж всяко лучше слез и рыданий.

— Не совсем, — странно отозвался он, а затем чужие ладони легли на плечи, заставляя вздрогнуть. Шагов я не слышала.

— Не надо, — дернулась, вырываясь. Его объятия обладали странным гипнотическим эффектом, а я пришла, чтобы все выяснить. И проходить через это все еще раз у меня точно желания не было. Лучше уж сразу. И до конца.

На этот раз меня удерживать не стали.

— Это Оля, да? — Прозвучало мне в затылок, а я скривилась. И ведь даже не засомневался.

— Быстро догадался, — едко бросила в ответ, продолжая упорно делать вид, что за окном безумно интересная картина, — молодец!

— И ты поэтому тогда так вела себя? После той ночи? Из-за нее?

— Из-за тебя, Вов! Из-за тебя! Называй вещи своими именами! — Неожиданно разозлилась я, стиснув зубы. Оля, хоть и бесила до нервного тика, ко мне отношения не имела ровным счетом никакого. В отличие от брюнета, который сейчас задавал откровенно идиотские вопросы.

— Да откуда я мог знать, что там у вас произошло? Настя! Я не ясновидящий и не экстрасенс! Ты то злишься, то обижаешься, то трубку не берешь! Как я мог догадаться? Тем более с твоей замечательной привычкой верить кому угодно, только не мне!

— Прекрасно! И снова я виновата? — Я резко развернулась, всплеснув руками от возмущения. — А чему мне верить, Вов? Кому мне снова верить? Когда она сначала обнимает тебя при мне, не стесняясь, а ты везешь ее домой! Когда ты сам признаешься, что между вами уже что-то было! А затем она приходит ко мне в кабинет, отдает мои более чем откровенные фотографии, прекрасно зная, что они мои, и просит оставить тебя в покое, попутно признаваясь в том, что вы ждете ребенка! Чему мне верить?

Похоже, у мужчины напротив скоро закончится резерв на удивление. Я первый раз видела такое шок на его лице. Он даже рот слегка приоткрыл — получилось глуповатое выражение, как по мне. Но ему явно было наплевать на эстетику.

— Чего?

— Ничего, — передразнила его так едко, что сама себе показалась гадюкой. — Кстати, поздравляю!

Я снова закусила губу, собираясь отвернуться к осточертевшему окну. Но на этот раз мне не дали.

Хватка на плечах оказалась чересчур крепкой.

— Так, стоп! — Категорично выдохнул Вова, заставляя смотреть ему в глаза. — Давай еще раз и по порядку. Я не давал Оле никаких фотографий. И с чего ты решила, что это мой ребенок?

— Тогда как они оказались у нее? — Зло сощурила я глаза. — А отцовство малыша будущая мама и не скрывала.

— Этого не может быть, — так твердо и уверенно, что не верить не получается, — я с ней не спал с корпоратива по поводу «Дня медика». А это, если ты помнишь, было в июне. На дворе почти ноябрь. Вряд ли бы она молчала полгода, чтобы меня обрадовать. Какой у нее срок?

— Неполный месяц, — надежда захлестнула такой волной, что голос сорвался.

— Тогда я тут точно не при чем, — мотнул головой мужчина категорично, ставя точку в этом вопросе. — А насчет фото… Я не знаю, как они к ней попали — две недели назад они точно лежали на своем месте, проверял. Но… мы с Олей пробовали встречаться, давно, пару лет назад еще. Очень недолго — я быстро понял, что постоянные отношения не для меня. Она, конечно, не была в восторге, но согласилась на дружбу и периодический секс без обязательств. Даже здесь оставалась несколько раз, на ночь. Мы неплохо общались, иногда выбирались в бары, выпивали. И однажды, выпив чуть больше положенного, я действительно ей рассказал, что в прошлом сильно любил, и вряд ли смогу разлюбить. Имен не называл, обстоятельств — тоже. Но сложить дважды два, увидев мое отношение к тебе, она вполне могла. Тем более, что факт нашего давнего знакомства секретом с самого начала и не был…

Я тихо сопела, переваривая информацию. Звучало логично и здраво. Вот только…

— Я не хочу ее обвинять или допрашивать, Насть. Но, возможно, она когда-то могла взять запасные ключи от моей квартиры. Я их сто лет не видел. Или сделать дубликат, хотя это попахивает каким-то фантастическим детективом уже. Но кроме моего честного слова, я тебе предоставить сейчас ничего не могу. Ну, и обещания сменить замки. Я правда никогда ей не показывал эти фотографии. Ни ей, ни кому-либо другому. И тем более — не давал. Ты мне веришь?

Я несколько томительных секунд смотрела ему в глаза. Стараясь уловить хоть каплю лжи… хоть намек на то, что он недоговаривает или приукрашивает. Возможно, не специально, а просто не желая меня ранить или расстраивать. Но Вова смотрел так открыто, что мне казалось, что я вижу его душу до самого дна…

И там не было ни одного скрытого места.

Я медленно кивнула…

И снова эта странная магия между нами. Мужчина напротив просто смотрит. Не делая попыток приблизиться, а прикосновения его рук к моим плечам даже с огромной натяжкой сложно назвать ласковым или найти в них эротический подтекст. Но, тем не менее, мне становится жарко.

Дыхание сбивается, а мне неожиданно хочется облизнуть враз пересохшие губы. Отвести взгляд? Невозможно. Любой гипнотизер удавился бы за подобное умение, а я жутко хочу, чтобы Вова сделал шаг ко мне или от меня. И определиться, чего сильнее — не могу.

Но я точно знаю одно — если он сейчас решит меня поцеловать, то мы вряд ли остановимся только на поцелуях. В теле бурлили эмоции, желания и чувства, требующие выхода. И я понимала, что прикосновение губ будет подобно брошенной тлеющей спичке в банку с порохом. Вот только…

Только разум все еще находился в замешательстве. Сказано было столько, что теперь мне нужно было переосмыслить треть жизни заново. Принять, понять, простить… в том числе и себя.

И вряд ли секс этому поможет. Скорее, наоборот.

Похоже, что у Вовы пронеслись в голове точно такие же мысли. По крайней мере, темные горячие всполохи в глубине глаз исчезли, когда он вдруг вздохнул и прикрыл на пару секунд глаза. А затем и вовсе отступил, отпуская меня.

— Ну, а как ты докатилась до жизни такой? — Прозвучало почти в спину. Вова не стал возвращаться к стульям, решив обойти меня и сесть на подоконник, благо, высота позволяла. Только движение, которым он отдернул занавеску в сторону, показалось немного резким.

Я усмехнулась, поворачиваясь лицом к окну и чуть касаясь бедром колена мужчины. Но отходить почему-то не стала…

— А я уехала к Татьяне с твердым решением никогда не возвращаться. Предварительно сходив в полицию и рассказав о своей находке и «щедром» дяде Валере. Тогда мне было все равно, а сейчас понимаю, насколько мне повезло — в городе Татьяны на мое счастье оказался медицинский вуз, и мне согласились согласовать перевод. Мне тогда пришлось приехать обратно, через месяц или около того, оформить документы. И еще по делу матери с Валерием…