— На транспорте, который дороже человеческой жизни, — выдохнула сдавленно, едва не задохнувшись от жгучей боли в груди. Внезапной, запредельной и слишком знакомой, чтобы дать еще один шанс кому бы то ни было…

— Что? Ты это о чем, Ася? — Вова смотрит недоуменно, но мне уже наплевать, насколько искренне это чувство. А уж актерские способности у него феноменальные, память меня не подводит.

— Я тебе не Ася! — Получается процедить тихо, но с такой ненавистью, что мужчина напротив едва заметно отшатывается. — И говорить с тобой я не хочу и не буду! И я ничего и никому не должна! И не надо делать вид, что между нами все еще что-то есть! Ничего нет! Ровным счетом ничего! И не будет!

Голос срывается от клокочущей внутри ярости, но меня слышат и понимают. Но не верят. Все еще не верят, что я это серьезно.

Но добавить ничего больше не успеваю…

— Ой, Вова! А что ты не сказал, что меня ждешь? Я бы поторопилась! — чужой голос врывается с накалившуюся до состояния ядерного взрыва атмосферу, действуя эффективнее пресловутого ведра ледяной воды. А по лицу мужчины напротив проносится волна эмоций — от недовольства и раздражения до вины и растерянности.

Я молча перевожу взгляд на незнакомку, которая успела подбежать к нам и теперь собственнически прижималась боком к Вове, обняв его за талию. Не обращая внимания на наше напряженное молчание и застывшего мраморным изваянием мужчину под ее рукой.

Симпатичная. Даже красивая. Молодая, едва ли моя сверстница, скорее — на пару-тройку лет младше. Стройная, с большой грудью, стройными ногами и модным каре на выкрашенных с цвет апельсина волосах. Что ж, остаться к такой равнодушной невозможно. Да и не обязан был Вова хранить мне верность все эти годы. Как и я ему.

Вот только почему так неприятно и горько?

Впрочем, наплевать. Все к лучшему.

— Настя, — что-то пытается сказать он, но мне уже удалось взять себя в руки. Улыбаюсь обними губами, равнодушно и до того безупречно вежливо, что саму подташнивает.

— Всего доброго, Владимир Евгеньевич.

И, не дожидаясь ответа, разворачиваясь, из последних сил делая шаги размеренными и спокойными, а спину — ровной.

И совсем не удивляюсь, когда слышу высокий голос незнакомки, удивленный и с заметными нотками ревности.

— Вов, а это кто?

И до последнего вслушиваюсь в происходящее за спиной. Даже тогда, когда заворачиваю за угол, удаляясь больше, чем на полсотни метров.

Но Вова молчит…

Снова.

К нотариусу долетела за десять минут, едва не стерев металлические набойки каблуков до основания. Не удивлюсь, если за мной тянулся дымный шлейф, заставляя многочисленных прохожих удивленно пялиться мне вслед. И, само собой, ни времени, ни расстояния мне не хватило, чтобы окончательно остыть. Поэтому еще три раза обошла большую многоэтажку в два десятка подъездов, в которой располагался офис юриста…

Благо, лишних вопросов нотариус задавать не стал. И мою нервозность никак не прокомментировал. Только воды в стакан налил и сразу приступил к делу. Времени это много не заняло — я все примерно знала уже из интернета и рассказа друга Андрея, тоже оказавшегося в схожей с моей ситуации несколько лет назад. Только мне повезло чуть больше — прописка в квартире позволила избежать внушительной пошлины на наследство.

Через двадцать минут я вышла из офиса будучи уже куда спокойнее. Нотариус сказал прийти через две недели — срок в полгода еще не вышел, а формальности требовалось соблюсти в любом случае. Хотя я точно знала, что других прямых наследников у матери нет — родители ее давно уже умерли, как и супруг, братьев и сестер у меня точно не имелось, а с Валерием, хвала небесам, расписаться она по какой-то причине не удосужилась.

Что ж, даже в этой бочке дегтя имелась капля меда…

Леся жила там же, где я помнила. Даже квартира была такой же, включая заметно «постаревший» ремонт. Ее родители купили дом за городом, в двадцати минутах езды от прежнего адреса, и теперь наслаждались прелестями жизни «на земле». И, со слов подруги, возвращаться не собирались. В доме имелись все удобства, включая бойлерное отопление, горячую воду и туалет, а машина позволяла чувствовать себя достаточно мобильными и свободными. В общем — все были довольны и счастливы, включая саму Лесю — личную жизнь в двадцать пять лет никто не отменял.

И теперь, душевно обнявшись и обменявшись восторгами по поводу долгожданной встречи, мы снова расположились на кухне.

— Ну, рассказывай, как жизнь, — тараторила подруга, доставая из холодильника вкусности, — как доехала? Как устроилась?

— Жизнь, как жизнь, ничего нового, — мы с ней периодически перезванивались и переписывались, так что насчет основных событий она была в курсе, — доехала с комфортом, устроилась без приключений.

— Настя! — Состроила она недовольную рожицу, ловко кромсая колбасу, сыр и огурец на тонкие пластики.

— Что? Правда, ничего интересного же, — пожала я плечами, стырив кусочек огурца с краешка доски, — ехала в купе, выспалась на двадцать лет вперед сразу. До квартиры добралась быстро, транспорт не перепутала, на улице не заблудилась. До вчерашнего дня выносила мусор и отмывала все, до чего могла дотянуться. Едва не расплакалась, когда, наконец-то, закончила. К нотариусу сходила. Пока оформляются документы — начну ремонт. Завтра пойду выбирать краску, обои и прочую ерунду. Интересно?

— Конечно! — С таким энтузиазмом откликнулась подруга, взмахнув рукой с ножом, что я покосилась на нее с опаской, отодвинувшись подальше на всякий случай. — А как на работе?

— Замечательно, — выдавила из себя с трудом, не вовремя вспомнив сегодняшнюю сцену на улице, — лучше не придумаешь. Коллеги — приятные, начальство — золотое. Давай, я тебе помогу, а?

Попыталась встать, в надежде легко и непринужденно «съехать» с темы разговора, но мне не дали. Леся так быстро замотала головой, отказываясь, что я вновь плюхнулась на попу. И вздохнула.

— Ты не юли давай, — подарила мне проницательный взгляд подруга, дорезав багет и разложив все по тарелкам, — я же вижу, что ты сама не своя. Что случилось? Кто настроение испортил? Если хочешь, то можем его заманить в укромное место и побить. Может быть, даже ногами…

В этот момент Леся открыла холодильник снова, и последние слова протянула очень задумчиво. И это так не подходило к смыслу сказанного, что я не смогла сдержать усмешку.

— Могу предложить вино, пиво, сидр и водку, — известила она меня, выглянув из-за белой дверцы, — что будешь?

— Сидр, наверное, — подумав, решилась я, — сегодня точно не повредит.

— Однозначно, — согласилась подруга, поставив передо мной знакомую тару с изображением лисички и красного яблока, — да и расслабиться после напряженной трудовой недели — святое! Ну, чтобы все были здоровы и обходили больницы стороной!

Мы выпили, синхронно поморщившись от ударивших в нос пузырьков газа. Леся предпочла пиво, так что ощущения у нас были примерно одинаковые. Я проворно сложила на кусочек багета огурец, сыр и колбасу, сходу откусив половину получившегося бутерброда.

И едва не замычала от удовольствия — со всеми делами и переживаниями только сейчас поняла, насколько успела проголодаться. На работе не пообедала, а кофе с конфеткой на завтрак организм уже давным-давно переработал.

— Ну?

Леся дала мне дожевать, но смотрела с таким выражением на лице, что я поняла — выбора нет. Надо колоться, иначе начнет пытать. И это совсем не образное выражение и не шутка.

Поэтому, сделав еще глоток сладкого напитка для храбрости, я быстро заговорила, решив выдать все и сразу.

— Я работаю в той же больнице, что и Вова. Тот самый Вова. Ты не думай, сюрпризом это для меня не стало — с самого начала знала, но решила ничего не менять. В конце концов, мы уже давно не те студенты, выросли. Да и всего на пару месяцев приехала! Думала, что это не станет проблемой — столько лет прошло. Надеялась, что прошлое осталось в прошлом и нам незачем все ворошить снова, но…