И через полтора часа, пытаясь отдышаться на сбитой в гнездо постели, мы так и не смогли отпустить друг друга. Вова прижался сзади, обвив меня руками, и теперь шумно дышал мне в шею, щекотно водя пальцем по голому плечу.

— Вов, — тихо позвала я спустя пару минут.

— М?

— А ты никогда не думал, что бы было, если бы я не вернулась? Просто не приехала и все. Написала какую-нибудь доверенность, отправила Андрея или еще кого… и мы бы не встретились… так бы и жили до сих пор? Друг без друга…

— Думал, — отозвался он так же тихо и как-то проникновенно честно, — сначала страшно становилось. А потом… Потому я понял, что все равно бы встретились. Я бы вычислил твой адрес через Андрея или еще как-нибудь. Пусть не сейчас, а через год или два. Все равно бы понял, что так дальше не могу. Да и вообще…

— Что? — Не выдержала я недолгой паузы, во время которой меня легко поцеловали в плечо.

— Я думаю, что это была судьба. И не встретиться мы просто не могли…

— Правда?

— Правда, — отозвался он, переворачивая меня на спину и нависая сверху осторожно, чтобы не случайно не придавить, — по-другому никак. Я всю жизнь только тебя люблю. И никто и никогда мне тебя не заменит…

Еще один поцелуй, на это раз в губы. И еще — несоизмеримо дольше и слаще. А я чувствую, как горячо внутри от бесконечного счастья…

— И я тебя люблю, — отзываюсь шепотом в мягкие губы, обхватывая Вовку за шею и прижимаясь сильнее, — и никого кроме тебя…

И снова поцелуи, и снова стоны. И это уже давно не секс, а нечто большее. Потому что физиологический акт не имеет ничего общего с тем, что происходит между нами. И никогда не имел, вот только мы сразу не распознали чуда, что произошло с нами…

Судьба подарила нам второй шанс. И я всегда буду благодарить ее за это. Потому что только с Вовкой из осколков душ и сердец мы смогли собрать то самое, к чему так стремиться любая живая душа.

Счастье.

Конец.