В итоге, я устала, как толпа бурлаков на пресловутой Волге, но осилила едва ли треть от запланированного. Получилось привести в порядок кухню и санузел с прихожей. Комнаты все еще ожидали своего часа, и это только мытье! А в перспективе маячил ремонт…

Кошмар!

Мышцы болели, как неродные. Я со стоном скатилась с кровати под писк будильника, с трудом заставляя работать конечности. Завтракать не хотелось, поэтому, кряхтя, забралась под душ, врубив воду погорячее. И через двадцать минут жизнь начала казаться вполне терпимой.

Порывшись в сумке, которую до сих пор не успела нормально распаковать, я выудила оттуда небольшую сумочку с косметикой. Прошло то время, когда меня мало волновал внешний вид, а толстовка с джинсами считались более чем приличной одеждой. Таня долго учила ухаживать за собой, прививала мне вкус и умение «подать» себя. Впрочем, она никогда не заставляла, но мне и самой вскоре это понравилось. Наверное, это стало еще одним шагом на пути кардинальных изменений в собственной жизни…

Вместо тональника — совсем немного крем-пудры. Мягко подчеркиваю контуры глаз темно-серым карандашом, накладываю тени на верхние веки — светло-бежевые ближе к переносице и темно-шоколадные — к наружным уголкам. Тушь тоже предпочитаю коричневую — так естественнее. Минимум пудры, совсем каплю румян — и я удовлетворенно оглядываю собственное отражение в карманном зеркальце.

С одеждой не заморачиваюсь — приготовила еще накануне. Молочного цвета юбка-карандаш, красиво облегающая бедра до колен, и оттенка молочного шоколада пушистый пуловер со спущенными плечами. Вроде и скромно и соблазнительно одновременно, прям то, что надо для сегодняшнего дня.

Белый, идеально отглаженный халат складываю в плотный красочный пакет и, обув замшевые черные туфли на шпильке, выхожу из квартиры.

Как добираюсь до работы — не помню. Больница находится совсем недалеко по меркам большого города — едва ли в двух кварталах от дома. Поэтому даже не подумала воспользоваться общественным транспортом, без особых усилий преодолев весь путь на каблуках. В голове сотни мыслей, от волнения слегка подташнивает, но я упорно пытаюсь взять себя в руки. И бодрящий воздух раннего утра вкупе с быстрой ходьбой позволяют сделать это задолго до того, как я вхожу в распахнутые ворота лечебного учреждения.

Я здесь была всего один раз, на первом курсе — тогда Леська загремела в хирургию на скорой с аппендицитом. И целую неделю мы с Пашкой ходили к ней, развлекая и соблазняя запрещенными вкусняшками. Самих вкусностей, само собой, не приносили, но язык на то и без костей, чтобы издеваться…

Пашка…

И тут же категорично и резко махнула головой, едва не потеряв равновесие. Не хочу о нем думать.

Не хочу и не могу.

Да, не простила. Но кто скажет, что не имею на это права?

Зашла в холл первого этажа уверенно и спокойно. Не раздеваясь, протопала дальше, к лестнице, коротко объяснив подозрительному охраннику, что с этого дня здесь работаю. Без видимых усилий поднялась на четвертый этаж — никогда не любила маленькие пассажирские лифты, да и физическая нагрузка лишней не бывает. Хотя в свете последних дней это утверждение виделось слегка спорным…

Слегка помявшись в просторной приемной в строгих черно-белых тонах, я тихо постучалась в кабинет с нужной табличкой. И тут же услышала приглашение входить.

— Здравствуйте, Виталий Александрович, — поприветствовала привлекательного мужчину, который, несмотря на возраст явно за пятьдесят, все еще очень хорошо выглядел. А седина на висках, заметно разбавившая темную густую шевелюру, только придавала дополнительный шарм.

— Доброе утро, Анастасия Аркадьевна! — Мужчина споро встал с удобного офисного кресла и поспешил мне навстречу. — Очень рад вас видеть, ждал с нетерпением. Ну, как настроение? В отделении уже были?

— Да нет еще, сразу к вам решила, — смущение быстро отступило под обаянием мужчины, являющегося начмедом данного учреждения и, теперь, моим непосредственным начальником.

— И правильно, — удовлетворенно кивнул он и сделал приглашающий жест рукой, — располагайтесь пока здесь тогда. Раздевайтесь, а потом пойдем знакомиться с коллективом. По понедельникам у нас как раз планерка врачебная проходит, одним махом вас всем и представлю.

Я вздрогнула. От перспективы стоять под прицелом полусотни пар глаз по коже продрал озноб — излишнее внимание с детства на дух не выносила.

— А может потом? — Несмело начала я, аккуратно складывая легкий плащ на предложенный диван. — На следующей неделе? Поработаю пока, привыкну…

— Не переживайте, Анастасия Аркадьевна, — рассмеялся мужчина, но так добродушно, что обидеться даже мысли не возникло, — у нас народ хороший, дружный. И точно никто не кусается. Поверьте, вам самой так проще будет, не придется каждому объяснять кто вы и зачем.

Я молча кивнула, соглашаясь. Здравый смысл в этом был. Вот только…

А, собственно, какая разница? Днем раньше, днем позже. Уж лучше раньше, чем мучиться неизвестностью.

И я с готовностью проследовала за начальством на выход.

Шли мы недолго — зал для конференций располагался на этом же этаже, только дальше по коридору. Поэтому времени для того, чтобы накрутить себя и окончательно разнервничаться, не хватило. Я с готовностью шагнула в огромное помещение, уже наполненное людьми. На первый взгляд тут было минимум сотни две народу, хотя по факту едва ли больше пятидесяти — семидесяти. Мужчины, женщины, халаты, разноцветные медицинские костюмы — в глазах тут же зарябило.

Но времени на разглядывание мне не дали — Валерий Александрович пригласил меня присесть. Но не туда, где сидели все врачи, а рядом с собой — за широкий стол, который выполнял роль своеобразной трибуны.

Секунда — и в помещении стало тихо. Приветствие, легкая шутка, незамысловатые новости — обычная планерка, как и десятки в моей жизни до этого. Я смотрела на начмеда, на главную медсестру — дородную женщину с толстой косой на голове, которая сидела по другую руку от него, на бархатную скатерть на столе… В общем, куда угодно, только не в зал.

Потому что я точно знала, кого увижу. И для меня это не сюрприз, вовсе нет. В тот же вечер, когда узнала про то, что меня тут ждут на работу, я залезла на сайт больницы. И целых два дня ходила сама не своя, пытаясь придумать, что делать дальше. Едва не отказавшись от щедрого предложения…

Но успокоившись и хорошенько все обдумав, пришла к выводу, что это глупо. Прошло очень много времени. Мы другие. Мир другой. Да и вряд ли он обо мне вспоминал все это время — я рассчиталась тогда сполна и за все. В том числе, авансом, за то, чтобы в будущем не испытывать проблем с нежелательным вниманием определенных лиц.

Задумавшись, едва не пропустила свой выход. Очнулась на звуке собственного имени, еле заметно дернувшись от неожиданности.

— Уважаемые коллеги! Позвольте вам представить нашего нового врача ультразвуковой диагностики, Анастасию Аркадьевну. Это очень перспективный специалист с обширной практикой, несмотря на довольно молодой возраст. Прошу любить, жаловать и всячески помогать войти в курс наших дел.

Вот он, тот самый момент. Тот, которого я ждала с ужасом и предвкушением одновременно. Тот, от которого рук и ног почти не чувствую, а на лице застыла маска из натянутой улыбки и показного спокойствия. Тот, который окончательно сотрет грань между прошлым и настоящим…

Два удара сердца. Ровно столько мне нужно, чтобы встать и посмотреть на присутствующих. Один взгляд на всех разом и никого в отдельности. Всего один…

И я тут же встречаюсь с ошеломленными до полного шока темными, знакомыми до мельчайших оттенков радужки, глазами…

Он изменился. Даже слишком. Стал шире в плечах, мужественнее, взрослее как-то. Он был очень похож на того парня, чей образ отложился у меня в памяти до мельчайших подробностей, и разительно от него отличался одновременно. Лицо приобрело какую-то жесткость, обозначившуюся заметными морщинками на лбу и в уголках губ. Отросшая щетина уже начинала претендовать на полноценные усы и бороду, а шрама, наискось пересекающего левую бровь ближе к переносице, шесть лет назад не было.