И я ухожу, не оглядываясь.

Понимая, что вопрос о поездке решился сам собой. Окончательно и наверняка. И старательно размышляю, как решить эту проблему.

Запретив себе думать о том, что случилось только что. Не менее старательно не замечая, как правую щеку расчерчивает горячая мокрая дорожка…

бота — дом, дом — работа, а в перерывах между ними — ремонт. Хорошая жизнь, ничего не скажешь.

Я тяжело вздохнула, опустившись на старый стул в кухне, жалобно скрипнувший даже под моим не таким уж и большим весом. Надо было позавтракать и хотя бы пару часов поспать, но, как назло, не хотелось ни того, ни другого. Усталость в теле чувствовалось, но точно знала — не усну.

После вчерашнего разговора, почти скандала, я сбежала к себе и так и просидела на диване, укутавшись по самый нос в одеяло, и бездумно таращась в окно. Успокоилась с трудом и не сразу, а уж про то, чтобы поспать и речи не было — выплеск эмоций оказался слишком сильным. Я пыталась прикрыть глаза и подремать, но так становилось еще хуже — мысли кружились в шальном хороводе, шумя и переругиваясь с внутренним голосом. Какой уж тут сон…

Я не понимала Вову, вот ни капельки. Что за дурацкие попытки влезть в мою жизнь? Проконтролировать, с кем общаюсь, с кем встречаюсь… да какое его дело? Раньше я бы сказала, что это банальная ревность, а сейчас… Сейчас я ничего не понимала. Мы не виделись кучу времени, не были обязаны хранить друг другу верность, какие, к чертовой матери, запреты? Или теперь любые отношения в далеком прошлом дают мужчине право вести себя как собака на сене? Или курица-наседка? Зоопарк, твою налево!

Да уж…

Я неожиданно вспомнила песню, которую слышала еще в школе. Там певец рассказывал о любви, лирично и прочувствованно, несмотря на то, что это был рэп. Но сегодня во мне отзывались только два слова из этой самой песни.

Передружба-недоотношения…

Вот так и у нас с Вовой. И не отношения, и не дружба… ерунда со всех сторон, если не сказать хуже…

Снова вздохнула и скосила глаза на холодильник.

Нет, есть не хотелось совершенно. Те злосчастные конфеты стояли плотным комом в горле, лишая аппетита напрочь. Поэтому я решительно встала со стула, отчаянно зевнув, и подошла к разделочному столу. Налив полный стакан воды, медленно выпила, а затем, встряхнувшись, потопала в душ.

Не можешь сделать как надо, делай, как получается. Ополоснусь, смою с себя больничные запахи, а затем начну обои клеить. А вечером просто спать пораньше лягу, и все будет хорошо.

Вот только все снова пошло не так…

Через два часа мне хотелось удавиться и удавить всех вокруг чисто за компанию. Все началось с того, что мое желание облегчить себе жизнь обернулось ко мне тем самым местом, которого я хотела избежать всеми силами. Позавчера, в магазине, раздумывая над транспортировкой покупок, решение взять обои пошире в длине, но поменьше в количестве единиц показалось абсолютно разумным. А вот сегодня… Сегодня это обернулось моим личным кошмаром, трясущимися руками и болями в шее. Потому что выровнять метровый по ширине кусок бумаги одному, совместив на протяжении трех метров вниз с предыдущим куском, а затем выровнять, чтобы не было складок и вздутий — это задача из разряда книги рекордов Гинесса. При этом от прыжков на стул и обратно уже явственно болели мышцы на ногах и поясница.

Вдобавок ко всему у меня закончился клей. Точнее, он был, но совершенно не тот, который нужен. Я взяла четыре коробки и три из них оказались для других видов обоев. Как? Да очень просто — цвет этих коробочек был одинаковым, нежно-фиолетовым. А отличие состояло лишь в полоске, пересекающей верхний правый угол каждой. Одна полосочка!!

Твою ж мать!!

Гении маркетинга!

Лично бы настучала по голове тому, что эти полосочки придумал! На глаз бы ему каждую из полосок наклеила. А коробки запихала… в общем, месть моя была бы страшна, но неоригинальна.

Посмотрев на часы, с чувством выругалась. В голос и не стесняясь соседей — акустика в пустой комнате стала такая, что сомнений не было ни на грамм — меня слышали и сверху, и снизу, и даже справа.

Прихорашиваться и приводить себя в «приличный» вид не хотелось. Натянула теплый спортивный костюм, кроссовки, накинула сверху куртку и, посомневавшись, все же глянула на себя в зеркало перед уходом. Чтобы нервно рассмеяться — цвет костюма был точно в тон злосчастных коробочек. А бледное после бессонной ночи лицо и выбившиеся из небрежного хвоста волосы, довершали картину дамы то ли без определенного места жительства, то ли с глубокого похмелья.

Пересилив собственное «не хочу», причесалась, заново затянув волосы в высокий хвост, и мазнула по губам вишневым блеском для губ. Подумала и добавила пару касаний щеточки с тушью к ресницам.

Удовлетворенная и почти спокойная, подхватила сумочку, проверила наличие карточек и кошелька и вышла из дому, тщательно заперев дверь.

Пока спускалась по лестнице, прикидывала, что можно еще купить так, чтобы не получить грыжу от перегруза. Полы требовали покраски… в целом, три литра краски вполне можно донести. Надо только расход на банке посмотреть…

Яркий солнечный свет неожиданно ударил по глазам, радостно приветствуя и лишая на несколько секунд зрения. Я машинально сделала пару шагов, а затем остановилась, пережидая не самые приятные ощущения.

Чтобы через несколько секунд застыть на месте по совершенно иной причине.

Прямо напротив меня, буквально в десяти шагах, стоял Вова, привалившись спиной к передней двери черного внедорожника. Именно такого, как я представляла меньше суток назад. Стоял расслабленно и непринужденно, смотря мне прямо в глаза и еле заметно улыбаясь.

А я не знала, что сказать и сделать. Не веря своим глазам и отчаянно надеясь, что Вова — просто глюк и сейчас развеется, как мираж в пустыне

Но парень рассеиваться был не намерен…

Время шло, а мы стояли и смотрели друг на друга. И молчали.

Первому надоело Вове.

— Привет.

Вот так просто и легко. Словно так и надо вообще. И почему меня это так бесит?

— Привет, — киваю сухо, быстро осматривая улицу.

К сожалению, на этот раз путей отхода практически не было. Либо назад, домой, либо стоять на месте. Потому что в любую другую сторону мне придется идти мимо Вовы, а он вряд ли будет спокойно смотреть на то, как я растворяюсь на необъятных просторах нашей родины.

Поэтому пришлось разговор продолжить.

— Ты что здесь делаешь?

Прозвучало чуть грубовато, но настроение царило не то, чтобы радоваться его физиономии. Тем более в свете вчерашнего разговора.

— Тебя жду.

Едва заметная улыбка, легкое движение плеча… и снова спокойно, будто нет ничего естественнее, чем стоять около подъезда девушки, с которой вчера разругался. Хотя технически — это я с ним разругалась. Он, как обычно, мне ничего не сказал…

Но кто сказал, что от этого мне должно было стать легче?

— Ну и зря, — покачала я головой, для надежности делая шаг назад и складывая на груди руки, — если ты не понял вчера, то поясню отдельно — я с тобой никуда не поеду.

Последние слова произнесла четко и с ударением на каждом. Решительно и бескомпромиссно. Вот вообще без вариантов чтобы.

Но мужчина напротив только блаженно щурится, подставляя лицо теплому солнышку.

— Не поедешь, так не поедешь, — соглашается он настолько покладисто, что у меня начинают зудеть ладони. Хочется его чем-нибудь ударить, больно и по-настоящему, лишь бы пробить эту маску спокойствия и добродушия, — буду ждать здесь до ночи. И завтра. И послезавтра. Столько, сколько нужно.

— Да мне вообще ничего от тебя не нужно! — повышаю я голос, чувствуя, как в висках застучал собственный пульс. Пришлось сосчитать про себя до десяти и обратно, чтобы не ляпнуть лишнего. — Зачем ты приехал? Отстань от меня, наконец!

— Обязательно, — кивнул Вова так, что мне захотелось подойти и приложиться лбом о капот. Раз эдак несколько, — только в магазин съездим, все привезем и затащим в квартиру.