— Конечно, — дарю улыбку в ответ и, вздохнув, выхожу в коридор.

Я счастлива. Ощущение давно забытое, и от этого еще более насыщенное. Пусть это и глупо, но я иду и улыбаюсь. И в упор не замечаю реакции окружающих — а она разная, от хмурого недоумения до недоверчивой улыбки в ответ. Большинство людей так редко улыбаются просто так, что это кажется непривычным для них самих.

Но не для меня. И мне кажется, что я могу осчастливить сейчас целый мир, поделиться с каждым, и у меня еще останется столько же. И настроение не меркнет даже перед предстоящим разговором с Вовой… а ведь не только у него есть тайны…

Но додумать эту мысль не успеваю.

И даже улыбка чуть меркнет, настолько я ошарашена и, что уж скрывать, не рада человеку, что сейчас встает мне навстречу с кушетки около кабинета. А по выражению лица понимаю, что ждут именно меня.

И не ошибаюсь.

— Здравствуйте, Анастасия Аркадьевна, — приветствует меня Оля, чуть виновато улыбаясь, — а я к вам с просьбой. Разрешите?

Ничего разрешать не хочу. Более того — желаю послать эту даму в такие дали, чтобы никогда не видеть и не слышать больше. И только мощным усилием воли сохраняю спокойное выражение лица, отпирая дверь.

— Да, конечно, — киваю так, будто шея задеревенела, — проходи.

И в кабинет мы заходим вместе…

Я подхожу к рабочему столу и спокойно опускаюсь на стул так, чтобы видеть неожиданного визитера. Точнее, визитершу. И только небо знает, как тяжело мне дается это спокойствие — весь вид Оли меня люто раздражает. Пытаюсь отвлечься на то, что девушка, по сути, ничего плохого мне не сделала. Не хамила, не оскорбляла, руки не протягивала. Подумаешь, смотрела косо — так не преступление, тем более в свете их каких-никаких бывших отношений с Вовой.

Упс…

Зря про это вспомнила. Однозначно, зря. В груди полыхнуло так, что я глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула, избавляясь от неприятного ощущения. И тот факт, что оно оказалось не чем иным, как ревностью, никак не отрезвлял.

Да, ревность.

Да!

Потому что Вова мой. И тогда, и сейчас. Всегда был. И я была…

Но девушка все равно не виновата, как не крути. Даже посочувствовать бы ей по-хорошему надо. Быть заменой кому-то — незавидная роль. Тем более, они давно расстались, если верить Вове.

Не сочувствовалось.

Вот ни капли…

Тем временем Оля прошла следом и, немного поколебавшись между кушеткой и стулом, стоявшим специально для одежды пациентов, выбрала таки последний. И, присев на краешек, снова уставилась на меня просительным взглядом.

— Я вас слушаю, — браво мне. Просто браво. Голос прозвучал так ровно, будто я горсть успокоительного час назад сожрала, — чем могу помочь?

Могу, но не хочу.

Хотя нет, одно точно хочу — проводить до выхода. Прям с удовольствием это сделаю…

— Анастасия Аркадьевна, вы не могли бы меня посмотреть?

— С какой целью?

Стандартный вопрос, ничего больше. Сложно промахнуться с целью визита в кабинет УЗИ-диагностики, но нужно знать, какое конкретно место на человеке смотреть. Хотя, на самом деле, меня волновало не это. Другое.

Почему ко мне?

Сильно сомневаюсь, что я настолько шикарный специалист, что нужно записываться в очередь. Ничего подобного — у Томы опыта куда больше, заведующий вообще вне конкуренции… Так почему я?

— Подозрение на беременность. У меня задержка…

Шок?

Полнейший.

Маска спокойствия на лице дрогнула, едва не осыпавшись. Она беременна?

И да, меня больше всего волновал сейчас факт, кто отец. Впрочем, через пару секунд, когда первый всплеск эмоций схлынул, в голове материализовалась здравая мысль. С чего решила, что это Вова? Он же говорил, что между ними давно ничего нет. Девушка красивая, личная жизнь, скорее всего, бурная. Может, она вообще на днях замуж собирается, а я тут разнервничалась…

Но этот вопрос все же был не единственным.

Да и смотреть ее мне по-прежнему не очень хотелось.

— А почему не к Валентине Игоревне? Вроде ее профиль же, — в больнице был еще один врач УЗИ, только обитала она преимущественно в гинекологическом отделении и смотрела всех поступающих туда, беременных и не очень, специализируясь исключительно в узком профиле женских органов. И дело не в том, что я не умела или не могла — все приходилось делать, и не редко, просто странно…

Или…

Еле удержалась, чтобы не мотнуть головой, отгоняя жуткую в своей циничности мысль.

— Валентина Игоревна на больничном, выйдет не раньше, чем через неделю. А у меня сил нет терпеть уже, любопытно ведь, — улыбнулась Оля, а мне ее улыбка показалась оскалом хищницы перед прыжком.

Да уж, в фантазии мне не откажешь.

— Хорошо, посмотрю, — коллегам отказывать не принято в любом случае, тем более из-за нелогичной неприязни, — сколько задержка?

— Четыре дня уже, — пожала она плечами, будто извиняясь, — но у меня всегда в срок, сбоев нет даже на день. Да и не предохранялись как раз…

— Ясно, — выдохнула тихо, пододвигая к себе бланк протокола, — раздевайся ниже пояса тогда и ложись. Чистую пеленку возьми в тумбочке.

Тихий шорох, и боковым зрением замечаю, что девушка уже готова.

Достаю и раскатываю презерватив по датчику — все знакомо и не впервой. И тем более подозрительно, почему у меня дрожат руки…

Смотрю внимательно — эмоции эмоциями, а работу я всегда делала на отлично. И с привычной щемящей радостью встречаю маленькую находку, стараясь не обращать внимания на холодок в животе, расползающийся змеей по внутренностям.

— Поздравляю, — отодвигаюсь и убираю датчик через несколько минут, — вы действительно беременны. Срок примерно 3 недели, точнее пока сказать сложно. В любом случае, теперь вам прямая дорога к гинекологу, а они там уже скажут, когда на повторное обследование… вы же хотите сохранить беременность?

— Да, конечно, — радостно кивает Оля, одеваясь, — мы с Вовой так долго ждали малыша, так старались!

С Вовой…

Я каменею, не в силах пошевелиться. И ручка замирает над недописанным словом, выдавая мою реакцию с головой.

Но этого не может быть! Просто не может!

Он же говорил! Обещал!

Так, стоп!

Это же не единственный Вова в мире! Да даже в этой больнице их человек десять наверняка, не меньше, работает! Я просто придумываю себе лишнего. Просто накручиваю себя, как всегда!

Вот только интуиция в этот момент уныло качала головой, с жалостью глядя на меня…

Но я все еще не верила.

Усилием воли взяла себя в руки и дописала протокол. А то, что почерк резко изменился, став из округлого рваным, как кардиограмма у эпилептика, это совпадение. Случайность, черт бы ее побрал!

— Вот, держите, — протянула я ей протокол с заключением, выдавив из себя улыбку, — можете поздравить будущего отца.

— Обязательно, — кивнула она, внимательно рассматривая исписанный лист, — он будет рад. А если малыш пойдет по его стопам, то начнем династию врачей. Все же Вова отличный хирург, таких мало…

Я сглатываю, пытаясь переварить услышанное, но Оля не дает мне ни времени, ни возможности сделать это.

Обходит кушетку и, опустившись на нее, вторгается почти в личное пространство. Между нами еще метр минимум, но мне уже хочется отодвинуться. И это несмотря на то, что девушка доброжелательна и вежлива… Но я ей почему-то не верю.

Или просто никому уже не верю?

— Анастасия Аркадьевна, я вас еще попросить хотела, — она словно замялась, опустив на пару секунд глаза, а затем вновь уставившись мне в лицо, — не привлекайте Вову к ремонту на все выходные, пожалуйста. Мы дежурим, не так часто вместе бываем дома, а тут целых три дня он дома почти совсем не жил… а мне теперь помощь нужна…

— Так вы вместе живете? — Губы одеревенели вместе с телом, и никакие усилия уже не помогали. Слишком невероятно сказанное…

— Конечно, — пожимает она плечами так, будто все вокруг это знают, а я одна не в курсе. Впрочем, судя по всему, так и есть, — два года уже. Теперь, наверное, поженимся… раз так сложилось. А Вова вам не говорил?