Да и внутри сидело странное чувство, поторапливая. Не плохое предчувствие, нет. Просто что-то не давало усидеть на месте, заставляя двигаться быстрее…

Но распахнув дверь, резко затормозила, словно налетев на преграду.

Жизнь, особенно моя, любит преподносить странные сюрпризы. Но сейчас она превзошла саму себя, ошарашив до крайности…

Потому что именно этого человека я ожидала увидеть сейчас меньше всего.

И только молча смотрела, как нежданный посетитель опускает руку, не успев постучаться, несмело мне улыбаясь…

— Привет, — чуть наклонил голову на бок, а я не могу отвести взгляд. И даже моргнуть не могу, вся скованная узнаванием, изумлением и затаенной радостью.

И даже странно, что я так рада его видеть.

А, может, и не странно — знакомы мы в разы дольше, чем не виделись…

— Привет, — хрипло и тихо, когда пауза совсем уж неприлично затянулась. А сама продолжаю разглядывать гостя…

Он почти совсем не изменился, будто и не было этих лет. Те же рыжие вихры, та же худощавость. Стоит и все так же горбится — значит, спортзал не помог. Или забросил просто…

Только черты лица будто повзрослели — словно парень растерял прежнюю беззаботность и поверхностное отношение к жизни. И взгляд стал куда серьезнее, чем я помнила.

И рюкзак на плече новый.

— Пустишь? — Снова подал он голос, неловко переступив с ноги на ногу. — Или не заслужил?

А я только неопределенно дернула плечом, отступая назад, в квартиру.

— Заходи…

Я разулась первая, Пашка — после, с какой-то странной неуклюжестью, будто и не был у меня никогда. И, повесив мою, а потом и свою куртку на крючки, снова вопросительно посмотрел мне в глаза.

— Чай или кофе? — Взяла я, наконец, себя в руки и вспомнила о своих обязанностях хозяйки.

— Лучше кофе, — откликнулся он, шагая за мной на кухню.

— Растворимый или сварить?

— Сварить — это замечательно, — улыбнулся Пашка уже куда расслабленнее, чем несколько минут назад, — особенно, если со сливками.

— Ну, ты и нахал, — беззлобно усмехнулась, чувствуя, как возвращается привычная и давно забытая атмосфера между нами, — сливок нет. Только молоко.

— Сойдет и молоко, — кивнул он, а затем вскочил со стула, едва успев на него приземлиться, — ой, погоди!

Я удивленно приподняла бровь, проводив взглядом Пашку, быстро утопавшего обратно в прихожую. И, недоуменно пожав плечами, открыла дверцу холодильника, выуживая нужную бутылку.

Кофе у меня был всегда — всей душой любила этот напиток, поэтому перепробовала множество видов, как растворимого, так и в зернах. Любила и то, и то, как ни странно, хотя не раз слышала, что истинные гурманы растворимый не признают. Но меня это звание сугубо не волновало — по крайней мере, отсутствие оного наслаждаться вкусом кофе никак не мешало.

Поэтому, открыв шкаф, выловила оттуда золотистый плотный пакет с узнаваемым вензелем. Достала турку — ее купила едва ли не сразу по приезду, налила воды, бросила две с половиной чайных ложечки кофе, добавила сахар, соль, чуточку корицы…

— Готово, — сообщила я через несколько минут, разливая ароматный напиток по обычным кружкам. У Татьяны для этих целей имелись специальные, глиняные, которые я урвала на распродаже в специализированном магазине. Кстати, распродажи там бывали едва ли раз в год, в остальное время цены — космические, поэтому и караулила я их с терпением затаившегося снайпера.

У матери, само собой, ничего подобного в жизни не наблюдалось. Хоть пара целых кружек нашлась, и то давайте сюда.

Добавила в обе емкости молоко, и, аккуратно взявшись за ручки, чтобы не обжечься, повернулась…

Чтобы, не сдержавшись, тихо охнуть…

— Ого! Это откуда?

На столе стояли две знакомые коробочки с пирожными. Теми самыми, которые я так обожала в прошлом. И вкуснее которых не ела больше ни разу…

— Да все оттуда же, — подмигнул Пашка, увидев, что угодил. И смешно потянул носом, вдыхая аромат, щедро распространяющийся от парующих кружек.

— Даже не подумала бы, что та кондитерская еще существует, — я достала две чайные ложечки и, отдав одну рыжему, с энтузиазмом придвинула к себе одну из коробочек.

— Ну, не прям в первозданном варианте, — парень, в отличие от меня, не спешил пробовать сладкое, наслаждаясь кофе, — сейчас это, скорее, уже небольшой ресторан. Но на вынос десерты можно заказать без проблем.

— М-м-м, — не сдержала я стона, ощутив во рту сначала хрусткую корочку безе, потом его тягучую сердцевину, а затем сладость крема с свежей кислинкой клубники… Качество у пирожных было все такое же превосходное…

Странно, но никакого дискомфорта в компании Пашки я не испытывала. Неприятия — тоже. Эмоции давно подернулись пеплом, а огонь обиды утих. Не скажу, что сразу, вовсе нет — первые полгода я часто вспоминала о бывшем лучшем друге, пытаясь разобраться, почему так все получилось. Но причины, для меня, по крайней мере, оказались очевидными — желание выделиться, стать «крутым» в толпе мажористых товарищей, получить признание и любовь девушек. Методы сомнительны, конечно, но тоже понятны. Поддался слабости, рискнул и проиграл… Глупо? Возможно. Но понятно.

Может, поэтому и не было сейчас обиды на парня.

Само собой, друзьями мы вряд ли станем, но и врагами не останемся наверняка.

А возможно, дело в разочаровании. Я успела понять, что тот Пашка, что «жил» у меня в голове, и тот, что существовал на самом деле — разные люди. И того человека, который меня просил сделать те проклятые фото, я просто не знала. А незнакомых отпустить куда легче…

Вот только почему с Вовкой это не сработало?

Эх…

— Как у тебя дела? Как устроилась?

— Нормально, — пожала я плечами, отколупывая следующий кусочек десерта, — как видишь, привожу все в порядок.

— А работа как? — Снова простой и понятный вопрос, но мне становится немного неуютно.

— Тоже хорошо, — киваю как ни в чем не бывало, стараясь отсрочить неизбежное. В том, что Пашка пришел не ради пирожных и разговора о работе, не сомневалась, — коллектив отличный, приняли замечательно, не жалуюсь.

Пауза… я молчу, не желая первой начинать разговор. Да и вообще, пирожное такое вкусное, что до слез не хочется портить его вкус неприятными словами…

— Насть, — в голосе Пашки отчетливо послышалось напряжение, — я хотел поговорить…

Прозвучало так, словно между нами рухнул камень. И радости больше нет и в помине, а в груди нарастает знакомая тяжесть.

Но отсрочка в несколько минут же уже ничего не решит, правда?

— Подожди, Паш, — перебила я его, не скрывая уставший взгляд, — давай, через пару минут? Пожалуйста. Последнее время у меня и так все идет наперекосяк. И вряд ли ты пришел обсудить погоду или строчки в трудовой книжке. А я точно знаю, что, как только ты продолжишь, у меня испортится аппетит… пирожное очень вкусное, жалко будет просто выбросить… можно, я доем, и потом мы поговорим? Обещаю больше не перебивать…

Пашка скрыть удивления не смог, да и не старался особо.

А затем понимающе улыбнулся и кивнул…

Мне дали куда больше, чем те несколько минут, что требовались для того, чтобы расправиться со сладким. Я давно уже все съела и даже ложку облизала, и теперь украдкой разглядывала профиль Пашки, который что-то рассматривал за окном, положив подбородок на переплетенные пальцы.

Он изменился куда больше, чем мне показалось на первый взгляд. Щетина стала гуще и жестче, в уголках глаз и губ появились морщинки, а общее впечатление говорило о том, что улыбается он куда реже, чем хмурится… Интересно, как он жил эти годы? Я искренне надеялась, что хорошо. Ну, или по крайней мере, неплохо.

Тянуть больше смысла не было. И внутренности сразу стянуло узлом, как я и предполагала, начисто отбивая аппетит. Но пирожное приятно грело изнутри, и за него уже можно было не переживать.

— Так о чем ты хотел поговорить? — Пашка вздрогнул от звука моего голоса, задумавшись сильнее, чем я думала. Даже взгляд, который он перевел с окна на меня, в первую секунду был чуть растерянным.