— И чем он тебе не угодил? — Приподняла я брови, не отрывая взгляд от рук Вовы. Было что-то завораживающее в том, как мужчина разливает чай, кладет сахар и несет все это на столик. — Прикольный же дядька.

— Прикольный, кто же спорит, — кивнул он, возвращаясь за второй чашкой и вазочкой, — но если бы ты знала, как он храпит! Это же уму непостижимо! Порой операции одна за одной с утра, пациентов вал, реанимация трезвонит без конца, под утро еле ноги заносишь в дежурку, мечтая хоть на час глаза закрыть, а тут он! И ведь что только не делали! И подушками кидали, и нос зажимали, а толку нет. Вот и попросил у Сергея ключ, чтобы хоть немного отдохнуть получалось.

— Понятно, — кивнула я, чуть расслабившись и в очередной раз обозвав себя истеричкой. Понапридумывала ерунды, сама себя накрутила на ровном месте. Вот бы интересное кино было, если бы я вдруг вскочила и реально сбежала. Бригада санитаров, ау-у-у…

Тем временем, Вова все поставил на столик и присел было на диванчик, но тут же снова поднялся на ноги, направившись к холодильнику. Из которого и достал то, чем соблазнил на полуночный чай.

Вишня в шоколаде… ммммм…

Сама не заметила, как придвинулась ближе к мужчине, ловко избавляющего коробку от шуршащей обертки. А после, когда ее передо мной галантно открыли, тут же подхватила конфетку, отправляя ее в рот.

Боже, какой кайф… никакой фигуры не жалко.

Вова только усмехнулся, отпивая свой чай и устало откидываясь на спинку дивана. А я плюнула на занудный внутренний голос и тоже уселась поудобнее. Стало совсем прекрасно.

— А вы с Сергеем дружите? — спросила не из большого любопытства, хотя и оно тоже присутствовало. Просто пауза затянулась, а под пристальным взглядом Вовы — так и вовсе начала нервировать.

— Ага, в ординатуре с ним познакомились, — кивнул Вова, сделав еще глоток чая, — точнее, я в ординатуре учился, а он работал уже. Раз поболтали, два, потом посмеялись, нашли общих знакомых, выпили… я же у них на свадьбе с Томой был. Не свидетелем, конечно, но видеть были рады. А заведующим Серегу только полгода, как назначили. Не зазнался, молодец.

— Да, это точно, — понимающе усмехнулась я, — власть и деньги лучше всего показывают истинную сущность.

Мужчина напротив кивнул, а затем поставил чашку и, продолжая сидеть, потянулся. Еле слышный стон и легкий хруст в спине через несколько секунд красноречиво обозначили тот момент, когда болевые ощущения прошли, сменившись облегчением и свободой движений. Полезная для пациентов работа совершенно не полезна для нас самих.

— Тяжелый день? — с сочувствием поинтересовалась, а затем, секунду посомневавшись, взяла еще конфетку. Уже третью. Никакой силы воли… ладно, завтра снова ремонт, не страшно.

— Есть такое, — устало улыбнулся Вова, — три плановых операции, потом еще четыре экстренных, плюс текучка с приемником. Но, бывало и хуже. А у тебя как день прошел?

Я пожала плечами, испытывая странное чувство неправильности. Сидим с ним, разговариваем, как давние друзья. Будто и не было ничего. А ведь было. Было! Мне ненавидеть его надо за все, что сделал! А я сижу тут… дура. И конфеты ем. Хотя… вкусные, зараза, конфеты же…

— А у меня спокойно. С утра поработали, конечно, часов до двух. А в приемник дергали всего раз пять от силы, даже говорить не о чем. С коллегами вот продолжаю знакомиться потихоньку, отличные люди…

И сама не заметила, как разулыбалась. Воспоминания о Максиме отозвались беззвучным смехом внутри — хорошо познакомились, что тут скажешь.

На последней фразе Вова напрягся. Медленно отлепился от спинки дивана и сел ровно, не сводя с меня потяжелевшего взгляда. Мне даже не по себе стало.

— Что не так? — не выдержала я, нахмурившись. Даже аппетит пропал.

— Да все так, — вот только его лицо говорило об обратном, — только ты в курсе, что он женат?

— Кто? — оторопела я окончательно. Нет, что речь про Максима, догадалась. А вот резкая смена темы разговора выбила из колеи.

— Отличный коллега Максим Андреевич, кто ж еще! — повысил Вова голос, а меня словно водой холодной окатили.

Приятная дружеская атмосфера развеялась, словно ее и не было, а настроение скатилось в район щиколоток. После этих слов следовало встать и уйти — я давно уже не девочка, чтобы мне указывать, с кем и что делать и о чем разговаривать. Но раздражение, всколыхнувшееся снопом ярких искр, послало умные мысли в жопу.

— Вообще-то в курсе, он мне об этом, как ни странно, рассказал! Только не понимаю, какое тебе дело до его семейного положения? Сам претендуешь или это на работу как-то влияет? — прищурилась я, поставив опустевшую чашку на стол и медленно сложив на груди руки. На языке жестов это означало, что предупредительный выстрел воздух только что был сделан.

— Да я о тебе забочусь, как ты не понимаешь! — мужчина неловко провел ладонью по волосам на затылке.

— Интересно, каким это образом? — с преувеличенным интересом красиво подняла я бровь, смотря на Вову в упор. И от меня не укрылось, как тяжело он сглотнул.

— Не хочу, чтобы тебе было больно! У Макса репутация отменного бабника, не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное мнение…

— А тебе не кажется, что не тебе об этом говорить и заботиться? — Прошипела я, вскакивая с дивана и «разгоняясь» он раздражения до легкого бешенства за секунду. — Или вы себе подобных за километр чувствуете? Территорию делите?

— Насть, ну что ты несешь, — вздыхает Вова, тоже вставая. И в какой-то миг мне кажется, что он хочет взять меня за руки, но передумывает. Правильное решение…

— А что я несу? Правду? О тебе у меня сложилось неверное мнение! И это ты мне сделал больно! Поэтому не надо тут изображать заботу! Ты меня вообще слушаешь? Я в прошлый раз тебе предельно конкретно сказала — отношения здесь заводить не собираюсь! В моей личной жизни все и так хорошо! Но даже, если вдруг мне захочется с Максимом, Андреем, Иваном, или со всеми сразу — это не твое дело!

Мужчина напротив тоже был зол — чувствовала еле сдерживаемые эмоции всем нутром. Даже глаза потемнели до черноты, только молний для полной картины в них не хватало.

Но сказать он мне ничего не успел…

— Вов, ты не занят? — дверь открылась, являя знакомую мне уже женскую физиономию. Только на этот раз девушка оказалась одета в белый медицинский костюм, а волосы — аккуратно забраны назад. Она не ожидала увидеть меня, сомневаться в этом не приходилось. Слишком уж красноречиво округлились тщательно накрашенные глаза, а удивленный выдох слышали все. Впрочем, это самое удивление длилось недолго, сменившись неприязнью.

— Занят, — процедил Вова, даже не посмотрев на гостью, — позже.

Дверь закрылась, а я поняла, что изнутри поднимается отвращение, вызывая тошноту. Будь прокляты эти конфеты! И собственная мягкотелость тоже!

— И ты мне еще смеешь что-то говорить? — Вова успевает качнуться ко мне в желании приблизиться, но я тут же делаю шаг назад, вскидывая ладони в однозначном жесте. — Тебе, судя по всему, не мешает ни репутация, ни напряженный рабочий график!

— Я тебе уже говорил, что у меня с ней ничего нет! — Взрывается, наконец, мужчина, делая рывок вперед и обхватывая мое запястье. Не больно, но чувствовать его прикосновения теперь просто невыносимо. — Настя! Послушай…

— Отпусти, — твердо и тихо, глядя прямо в глаза. И Вова подчиняется, — нет… сейчас нет. Но было ведь? Было?

Вова молчит. И это красноречивее любого признания.

И я делаю шаг назад. А потом еще один, отходя к двери.

— Что и требовалось доказать…

И в тот момент, когда пальцы ложатся на дверную ручку, за спиной раздается тяжелый вздох.

— Настя, постой… Прости меня, я не хотел…

И снова я не дослушиваю, перебивая. Усмехаясь одними губами, потому что внутри снова горько и мерзко. И от его слов, и от поступков, а особенно — от того, что так и не могу вытравить его образ из собственной души.

— Хотел… не хотел… Знаешь, Вов… было бы лучше, если бы ты хотел. Потому что, когда ты чего-то не хочешь, ты создаешь вокруг собственный филиал ада. Спасибо за чай.