Выходила из больницы я уже с прекрасным настроением, забыв про поезд и желание сбежать раньше времени. Оглядываться по сторонам, правда, не перестала…

Но это оказалось лишним. Вову я в этот день так и не увидела.

И на следующий день мы ни разу не столкнулись.

И в среду тоже…

Соскучилась ли я? Нет, вовсе нет. Стало спокойнее, а походы в буфет за утренним обязательным кофе перестали напоминать переходы по минному полю под прицелом снайпера. Работа постепенно вошла в привычное для всех русло, а коллеги потихоньку начали заглядывать с немудреными просьбами. Вот только я себя порой ловила на кощунственной и совершенно нелогичной мысли, что была бы совсем не против еще раз услышать такой знакомый голос «соседа». А еще — посмотреть на него со стороны. Не разговаривать, точно нет! Просто посмотреть… и послушать.

Заведующий зашел ко мне посреди недели и поинтересовался, не хочу ли я взять ночные дежурства. От меня возражений не последовало и он с готовностью подсунул мне график, предложив выбрать самой удобные для меня даты. До конца этого месяца оставалась всего неделя, поэтому все уже было распределено. А вот дальше оказалось практически «пусто». Я подумала и решила, что два раза в неделю — самое оно. Тем более, после ночи полагался «отсыпной» день, что мне было позарез нужно — ремонт, документы, нотариус, да и мало ли.

А еще через два дня поняла, что ничего не наладилось. И передышка оказалась короткой и обманчивой.

Потому что, как оказалось, в приемном отделении существовал общий график. Там фигурировали все врачи, выходящие на дежурство по дням недели — хирурги, терапевты, неврологи и не только, в полном составе. И, зайдя в поисках затерявшегося протокола обследования в регистратуру, я с любопытством глянула на этот самый график… чтобы через секунду почувствовать, как сворачиваются узлом внутренности.

Потому что в каждой строчке того дня, когда стояли мои дежурства, оказалась фамилия Вовы. Более того — в большинство строчек она оказалась вписана от руки, вычеркивая ранее напечатанное…

Вова всегда был упрямым, я помнила.

Надеюсь, и он помнит — я упряма не меньше.

С трудом доработала оставшиеся часы до окончания рабочего дня. Настроение скакало, как давление у недисциплинированного гипертоника, пропускающего через раз прием лекарств и не ограничивающего себя ни в питании, ни в выпивке. Я то хмурилась в приступе жгучего раздражения на Вову, не желающего оставить меня раз и навсегда в покое, то искусывала губы от тоскливого беспокойства, сменяющегося подавленностью.

Себе врать не стала — я не только не простила и не забыла. Чувства, что таким пышным цветом распустились в душе шесть лет назад, несмотря на все мои старания, несмотря на предательство трех самых дорогих в жизни людей, так и не удалось уничтожить. Да, горели. Да, почти обуглились. Но не умерли, откликаясь теперь неприятной тревогой в груди.

Вот только тонкая розовая кожица, едва начавшая просвечивать через черную корку, не готова к новым потрясениям. К любым — не готова. Потому что расползется, полопается, сразу начав истекать кровью и душить меня болью. Снова.

Поэтому — нельзя поддаваться. Нельзя позволить всему повториться вновь. Просто нельзя, и все.

Как же мне хотелось уехать! Просто бросить все — обязательства, оформление документов, вещи, ремонт, все! Взять билеты и укатить обратно — к Татьяне, ее будущему малышу, Олегу с Васькой. Там, где все спокойно, солнечно и понятно. Где меня не разменивают на куски подороже и подешевле…

Малодушно? Возможно. Только мне давно уже наплевать на чужое мнение.

Впрочем… отступать тоже совсем не в моем характере.

— Тома, я убежала, — заглянула я в соседний кабинет к коллеге, с которой мы с каждым днем общались все лучше и лучше. Неприятный инцидент в буфете был забыт, не помешав нам продолжить знакомство, — хороших выходных тебе!

— И тебе, Насть! — Откликнулась коллега, оторвавшись от дописывания последнего протокола. — Напоминаю, у тебя дежурство в понедельник. Не забудь зубную щетку!

— Обязательно, — рассмеялась я, — пока!

— Пока-пока…

Быстрым шагом я направилась на выход, стараясь не слишком стучать каблуками по кафельной плитке. Несмотря на насыщенный рабочий день, усталости почти не было — предвкушение запланированного на сегодня окрыляло. Через час меня ждал нотариус, а сразу после — Леся. И встрече с подругой я радовалась, как никогда. Телефонные разговоры — это, конечно, хорошо, но вживую — не сравнить.

Наверное, со стороны это выглядело странновато, но я шла и улыбалась. Довольно так, радостно. Встреча с подругой, еще и в конце рабочей недели, что может быть лучше? Наконец-то можно будет поговорить по душам, не скрывая собственных мыслей и страхов. Расслабиться и не думать о том, как себя вести и что сказать. Не следить за выражением лица в страхе выдать настоящие эмоции и чувства. Отдохнуть, в конце концов!

Свежий воздух осеннего по календарю, но почти летнего по погоде дня, ударил в лицо, срывая вдох. Я с удовольствием зажмурилась, чувствуя, как теплые солнечные лучи скользнули по лицу, будто поглаживая. Обняла себя руками, едва не рассмеявшись от странного удовольствия, и словно стряхнула все напряжение, скопившееся за последние дни. Все будет хорошо…

Нет! Все будет просто замечательно!

Легко сбежала с крыльца, с трудом удержавшись, чтобы не сорваться на бег. Все же шокировать коллег до такой степени не стоило. Да и бегать на шпильках занятие само по себе довольно экстремальное, а травмпункт или сапожник в списке сегодняшних мероприятий не значились точно.

Лучше уж спокойно прогуляюсь. И, когда никто не видит, попинаю уже частично опавшие листья, как в детстве. Почему нет? Тем более, что до нотариуса бодрым шагом как раз минут двадцать, времени на все хватит.

И, поправив сумочку на плече, я зашагала в нужном направлении…

Чтобы через три секунды удивленно вскрикнуть, когда чьи-то пальцы ухватили меня за локоть, заставляя остановиться и повернуться.

— Ты? — удивление быстро сменилось недовольством, заставляя резко высвободить руку и растерять всю радость с лица.

— А ты кого ждала? — усмехнулся Вова, оглядывая с ног до головы. Да таким взглядом, что я смутилась и разозлилась одновременно.

— Никого я не ждала, — огрызнулась, не скрывая раздражения. Вспомнила про теперь уже совместные дежурства и настроение совсем испортилось, — и тем более тебя! И не надо ко мне подкрадываться!

— Напугал? Извини, не хотел, — поднял руки мужчина в успокаивающем жесте. Не помогло. Мне, по крайней мере.

— А чего ты тогда хотел? — отступила я на шаг, всем видом демонстрируя нежелание продолжать беседу. — Только давай побыстрее, у меня встреча.

— Насть, — он выдохнул, становясь серьезным, — нам надо поговорить.

— Тебе, — качнула я головой и отступила еще на полшага, сложив руки на груди.

— Нам, — твердо поправил он, игнорируя мою демонстративно приподнятую бровь, — нам, Настя. Нельзя постоянно бегать и игнорировать друг друга. Я так долго ждал… Ты не должна была тогда уезжать. Должна была позволить мне все объяснить!

— Должна? — перебила я Вову, сузив глаза. Все чувства в секунду затмила такая злость, что меня начало мелко потряхивать. — Я еще и должна? А вы ничего не путаете, Владимир Евгеньевич?

Как обошлась без мата — сама не знаю. Ярость душила так, что в глазах мелькали черные точки. Я ждала чего угодно — извинений, оправданий, просьб о прощении, предложений все забыть и остаться друзьями, чего угодно! Но только не претензий и слова «должна»! Уж перед кем у меня долгов точно нет, так это перед ним и Пашкой! Выплатила! Сполна!

— Ася, ну зачем ты так, — поморщился он, словно убеждал маленького ребенка, — давай спокойно поговорим. А я тебя подвезу, куда скажешь…

Он машинально махнул рукой в сторону, надеясь сбавить градус накала, но… Я проследила в указанном направлении и едва не получила перелом челюсти, стиснув зубы до боли. Потому что на больничной стоянке стоял знакомый мотоцикл… тот самый…