Вова только вздохнул, подарив укоризненный взгляд.
Пояснений мне не требовалось.
— Если что, Леся до последнего ничего не знала о моем приезде, поэтому ни в чем не виновата. А я очень старалась, чтобы не встретить ни знакомых, ни друзей.
— Не жалела? — И снова тяжелый взгляд, но я не отворачиваюсь.
— О том, что уехала? Нет, — ему ответ не нравится, я вижу. Но обманывать не хочу, — не скажу, что было легко. Я злилась — на тебя, на себя, на Пашку, на всех на свете. Пыталась погрузиться в новую жизнь с головой, заваливая себя делами и учебой, но получалось плохо. Даже напиться пару раз пыталась.
— Надеюсь, не до стриптиза на стойке бара? — Заинтересованно приподнял бровь Вова.
— Нет, — качнула я головой, не сдержав веселого фырканья, — до такого не дошло. Да и не смогла я. Страх потери контроля оказался сильнее желания забыться.
— Я рад, — прозвучало тихо, но у меня по рукам пробежались мурашки.
— Я тоже…
Мы ненадолго замолчали. Я раздумывала, что рассказать дальше, но Вова не выдержал первым.
— И тогда ты решила, то клин клином вышибают?
Он старался казаться равнодушным, но голос выдавал с головой. И сложившиеся будто сами по себе на груди руки — тоже. Вова злился и ревновал, несмотря на мои предыдущие слова. А я уже давно не хотела его мучить.
— Нет, — смотреть ему в глаза было тяжело, но я понимала, что так надо, — в тот момент я была уверена, что никто рядом мне не нужен. И отношения вообще не для меня. И даже с одногруппниками старалась вести себя так, чтобы не позволить перейти грань от «хороших знакомых» к «друзьям». Мне было вполне хорошо в уютном мире нашей маленькой семьи с Татьяной.
— И как же Олегу удалось в нее просочиться?
— Случайно, — усмехнулась я, снова начав теребить несчастный пояс халата, — мы с ним учились в одной группе. Он оказался единственным, кто не обращал внимания на мою замкнутость и попытки отгородиться от всех. Не ухаживал, не в этом дело. Просто мог рассмешить, помочь или подсказать. С ним мне было почему-то легко и просто. А еще оказалось, что он жил совсем рядом, поэтому возвращались с универа мы часто вместе.
— Влюбилась?
Напряжение в голосе Вовы не расслышал бы только глухой. А я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Как я могла влюбиться? После того, что было между нами… Рядом с Вовой я горела ярким пламенем. А Олег… с ним все даже на огонек свечи не тянуло.
— Нет.
Плечи мужчины рядом заметно расслабились.
— Тогда зачем вышла за него? Хотела отомстить?
— Нет, — теперь улыбку сдержать не вышло. Предположение Вовы отчетливо попахивало бразильским сериалом, — знаешь, это было бы слишком даже для меня.
— Тогда зачем?
Я вздохнула. Внутри царапнуло неприятное чувство — все же это частично не моя жизнь, имела ли я право все это рассказывать? Но отступать от принятого решения не собиралась, даже, если совесть меня потом закусает.
— Так сложились обстоятельства, — чуть пожала плечами и перевела взгляд за окно, вспоминая, — за пару недель до экзаменов на четверто курсе у Олега погибли родители. Я с ними была знакома на тот момент — случайно получилось, заходила к нему на пять минут, за какими-то методичками. Хорошие, приятные люди, обычная семья. Они тогда поехали куда-то за город, хотели дачу покупать — присматривались. И на трассе попали в аварию — какой-то мудак выскочил на встречку, забрав с собой еще три жизни — родителей Олега и еще какого-то мужчины, ехавшего сразу за ними. Олег тогда чуть с ума не сошел, черный ходил от горя. Экзамены ему поставили автоматом, пошли навстречу. Но кроме похорон образовалась еще одна проблема — Васька. Почему-то органы опеки решили, что в детдоме ему будет лучше, чем с родным братом.
— Как так? — Вова оказался шокирован не меньше меня, когда я только узнала об этом. Тогда я пришла к Олегу впервые сама — он в университете тогда не появлялся больше недели.
— Вот так, — развела я руками, — Ваське тогда чуть больше двух лет было. Тетка из опеки пришла недовольная, все вынюхивала, высматривала и кривилась. А потом заявила, что Олегу всего двадцать, сам еще ребенок, куда ему справиться, тем более парню. Квартира после родителей осталась, но главными требованиями были полная семья и доход. Работу Олег нашел быстро, но учитывая, что он студент, до планки содержания двоих зарплата не дотягивала. Да и второе условие еще…
— И он тебя попросил помочь? Надавил на жалость? — Я видела, как в Вове боролись сочувствие, ревность и недовольство. Но помочь ничем не могла. Особенно в его желании сделать Олега виноватым в этом ситуации. Потому что все было совсем не так.
— Нет, — я снова посмотрела ему в глаза. Не испытывая ни вины, ни смущения. Потому что тогда я поступила так, как должна была, и ничуть не жалела, — я сама предложила. На тот момент у меня уже была работа — устроилась через полгода после переезда, и зарплата вполне радовала.
Вова то ли вздохнул, то ли выматерился — я не разобрала. Да и какая разница, по большому счету.
— У нас все получилось, — заговорила быстрее, не имея желания затягивать рассказ, — тетка кривилась и шипела по-прежнему, но аргументов у нее больше не было. Мы основательно подготовились — вещи к тому времени я перевезла, навела порядок в квартире, а с Васькой мы подружились едва ли не с первого дня.
— Какая идиллия, — выдохнул мужчина так, словно у него свело челюсти, — прям завидно. И тебе так понравилось, что ты решила поиграть в семью подольше?
— Нет. — Снова покачала я головой. Угадывать у Вовы сегодня получалось из рук вон плохо. — Неужели ты и правда думаешь, что я способна играть чужими жизнями?
Вова неожиданно смутился.
— Извини, — прозвучало в ответ на мой вопросительный взгляд, — но мне и правда непонятно. Почему вы не развелись после?
— Да как-то так получилось, — и тут же одернула себя, заставляя говорить правду, — я хотела. Предложила Олегу сразу после того, как он оформил опеку над братом. Но тогда у нас были на носу экзамены, Васька начал ходить в детский сад и часто болеть, практика наложилась… в общем, раз отложили, два… в итоге, прошло больше года, когда я подняла этот вопрос заново. Я не жила с ними, если хочешь знать. Просто часто приходила, помогала с готовкой, уборкой, бытом. Нянчилась с Васькой…
— Ты с ним спала?
Прозвучало неожиданно и как-то грубо. Я растерялась, а по мышцам будто разряд тока пробежался, заставив поежиться от неприятного ощущения.
— С кем? С Васькой?
Но мое «непонимание» на Вову не подействовало.
— Нет. С ним.
Отчетливо и резко. А я прикусила щеку изнутри, пытаясь казаться спокойной хотя бы внешне. Умом понимала, что претензий ни у меня, ни у Вовы к интимной стороне нашей жизни быть не может, не после стольких лет… но почему-то все равно казалось, что сделала что-то гадкое.
Секунда… две… три…
— Да, спала, — заставила себя смотреть Вове в лицо, хотя руки вцепились в несчастный халат до судороги.
— Понравилось? — Зло, жестко, почти агрессивно. И кулаки сжаты едва ли не сильнее моих. И взгляд такой, что и правда стало страшно...
Но у меня получается пересилить себя саму.
— А тебе? — Звучит спокойно и отрешенно, а мы по-прежнему смотрим друг другу в души. — Тебе понравилось? С Олей, Дашей, Светой, Катей, или кто там у тебя еще был? Понравилось?
Вова не ответил. И я точно знала, что ответ у нас будет один на двоих.
— Вот и мне. Так же…
На самом деле, это было сложно. Как можно ответить однозначно, если тело получило требуемое, а душа в этот момент мучилась от неприятия? Что не так. И не с тем. Олег… прям как карма. Первый — Олег. И сейчас снова — Олег. И с ними обоими я не смогла стать счастливой, хотя неравнодушна была к каждому. Единственное — нынешний Олег умел и мог гораздо больше в интимном плане. Он по-настоящему старался, делал все, чтобы мне было хорошо. И мне действительно было. А потом наступало утро…
Я помнила, как в нашу последнюю ссору он сказал, что я смотрела на него, будто обвиняла в изнасиловании. Но все было совсем не так. Просто мне становилось тошно. До одури. До слез. Потому что это я чувствовала себя предательницей, не в силах смотреть на счастливые глаза парня, который каждый раз надеялся, что произошедшее было чем-то большим, чем просто еще одна ночь и удовольствие от физиологии. Что именно в это утро что-то, наконец, изменится, а я вдруг испытаю к нему что-то серьезнее, чем просто дружба…
