Мне хочется увидеть, добьется ли она своего или сгорит, как все остальные.

Если кто-то и способен не дать себя сжечь и превратить в пепел, то, вероятно, это она.

— Ну же, пообещаешь? — ее огромные ореховые глаза смотрят на меня с мириадами надежды, ожидания и… жизни.

— Обещаю. — Я даже не знаю, почему произношу это слово, но я просто говорю.

Она вскакивает и протягивает мизинец. О, черт возьми, нет. Когда я не отвечаю тем же, она берет мою руку в свою, более мягкую, но покрытую мозолями, и скрепляет обещание мизинцами.

— По рукам!

Я быстро убираю руку, отчасти потому, что это по-детски, отчасти потому, что мне понравилось касаться ее больше, чем следовало бы.

— Я немного посплю. — Она устраивается рядом со мной, подтягивает колени к груди и кладет на них голову. Дрожь пробегает по ее рукам, когда глаза начинают закрываться.

Я шепчу:

— Я - Ястреб.

Мне не стоило давать то обещание тогда. Мне следовало встать и уйти. Может, если бы я так и сделал, сейчас, спустя десятилетия, я бы не планировал гибель той, кто спасла мне жизнь.

Глава пятая

Я изголодалась по твоему прикосновению, но я предпочту голодать, чем платить за это кровью.

Настоящее

Десятилетия в «Яме» должны были избавить меня от преследователей. Либо я теряю сноровку, либо тот, кто идет за мной, играет в совершенно иной лиге.

Я потягиваю ромашковый чай, и осматриваюсь поверх края чашки. Маленькая кофейня на окраине Лондона, винтажные обои, старые темные деревянные столы. Уединенное место в переулке, делает его укромным. Из-за окружающих район новых высоких зданий найти эту кофейню трудно, если не знаешь, где она находится.

Лишь несколько пожилых пар разбросаны по залу, потягивая чай и обсуждая внуков.

Я специально выбрала нелюдное место, но эти чертовы глаза не оставляют меня в покое.

Пульсирующая боль в висках напоминает, почему я чувствую, что за мной постоянно наблюдают. Когда я плотно сидела на «Омеге», слежка не ощущалась. Странно, учитывая, что, когда «Омега» текла по моим венам, я была гиперчувствительная к своему окружению. Возможно, я и знала, что за мной следят, но всё это стиралось. Один из побочных эффектов «Омеги» для меня и Призрака, она начисто вычищает наши воспоминания.

Мои пальцы сжимают чашку, я смотрю на янтарную жидкость, втянув голову в плечи. Я даже не помню имен или лиц своих жертв. У меня не должно быть такой привилегии. Я не должна забывать, каково это - быть монстром.

Но опять же, так ли плохо забыть?

Каждый нерв в моем теле зудит от желания принять полную дозу, просто чтобы стереть всё это.

Прошла неделя с тех пор, как Призрак уехал в отпуск.

Целая неделя, в течение которой я наблюдаю за угрюмым, молчаливым присутствием Ястреба и желаю, чтобы я могла стереть и его.

Неважно, что он едва говорит, хоть слово. Одно его присутствие ввергает меня в неисправимый хаос. Один взгляд в его безэмоциональные бирюзовые глаза и я начинаю бежать.

Незнание его намерений заставляет меня нервничать. Я едва понимала его годы назад, но теперь он такой же туманный, как дым от его сигареты.

Черная книга.

Замкнутая загадка.

Не то чтобы у меня было право, снова попытаться до него достучаться.

Я потеряла эту привилегию давным-давно, даже если она всё еще пульсирует под моей кожей с каждым вдохом.

Моя единственная забота, это моя миссия и безопасность девушек в «Le Salon».

Холодный металл упирается мне в бок, прежде чем в воздухе раздается фальшивый акцент:

— Держи руки там, где я их вижу.

Я ставлю чашку на стол и улыбаюсь, глядя на Молли:

— Хватит дурачиться.

— Тебе стоит быть осторожнее, Тумани. Кто-нибудь другой уже убил бы тебя. (Тумани – уменьшительно ласкательное для Туман, так ее зовет только Молли)

— Кто-нибудь другой не подобрался бы так близко.

— Туше. — Она смеется, звук громкий и беззаботный, и бросает рюкзак на стол.

Молли падает на стул напротив меня и пытается укротить свою дикую гриву флуоресцентно-розовых волос. На ней джинсовый комбинезон, колготки в сетку и баскетбольные кроссовки. Ярко-карие глаза подчеркнуты темными тенями. Пирсинг в уголке фиолетовых губ и на кончике носа.

— Что я говорила насчет привлечения внимания? — я указываю на нее. — Убийцы должны всегда оставаться в тени и не отсвечивать.

— Пф-ф. Это узколобо и старомодно, Тумани, — она ухмыляется. — Настоящие хищники прячутся на виду.

Я качаю головой. Вероятно, она единственная, кто так думает в «Яме».

Я уже заказала ее любимый клубничный молочный коктейль. Она достает телефон в чехле с черепами и блестками, и фотографирует сервировку стола. Молли откидывается на спинку стула и стучит по экрану, вероятно, делится снимком в Instagram. У нее тысячи подписчиков в социальных сетях.

Закончив, она наклоняется вперед, опираясь локтями о стол, и делает длинный глоток коктейля.

Я тоже подаюсь вперед, отодвигая свою чашку. Это может быть безопасное место по сравнению с «Le Salon», где у Аида бесчисленное количество шпионов. Однако, поскольку кто-то идет за мной по пятам, я не могу быть слишком осторожной.

— Ты сделала то, о чем я просила? — шепчу я.

— Сделала! — шепчет она в ответ с озорным блеском. — Потребовалось много связей, но я твоя девочка, когда дело доходит до тайного проникновения.

Я испускаю долгий вздох:

— Ты уверена, что ученики Яда не возьмут верх?

— Они могут попытаться, — она усмехается, крутя трубочку. — Но я буду их давить. Многие убийцы второго поколения должны мне, и пришло время потребовать долги, — она с гордостью бьет себя в грудь. — Мои люди не дадут людям Яда убить больше, чем людям Инка. Ладно, слишком много «людей» в одном предложении, но ты поняла суть. В любом случае, Инк выйдет, Тумани!

Я постукиваю пальцами по предплечью, лежащему на столе.

— Мне жаль, что тебе пришлось использовать свои долги, Молли.

Она похожа на Пламя. Оба делают многое, чтобы обзавестись должниками. Но если Пламя делает это только для того, чтобы манипулировать всеми, Молли другая. Это ее способ выжить. Она никогда не была сильным бойцом, и если бы не стала умнее, то давно бы погибла.

Меня грызет, что я заставляю ее жертвовать частью ее «страховочных канатов», но мне нужен Инк на свободе при любых обстоятельствах. А защиту я ей обеспечу.

— Это меньшее, что я могу сделать! К тому же, Инк должен мне татуировку. Он оставил череп на моей заднице, недоделанным. Это совсем не круто, — она ухмыляется и хватает мою чашку, залпом допивая чай. — Почему ты так сильно хочешь, чтобы он вышел? Он что, тоже оставил тебя с недоделанной татуировкой?

— Мы с Инком всегда были друзьями. Почему странно, что я хочу его вызволить?

Молли сужает глаза, явно не веря мне, но пожимает плечами и возвращается к коктейлю.

Так будет лучше. Чем меньше она знает, тем она в большей безопасности.

— Не трать все свои долги, — говорю я строгим тоном. — Никогда не подвергай себя опасности ради меня.

— Тума-а-ани! Я же говорила, что мне потребуется целая жизнь, чтобы исчерпать все долги. Связи, помнишь? К тому же... — она смотрит на меня из-под ресниц. — Меня бы здесь не было, если бы ты тогда меня не спасла. Я обязана тебе жизнью.

— Молли... я сделала это не для того, чтобы ты была мне должна. Кто угодно поступил бы так же.

— Но никто не поступил. Ты единственная, кто вмешался.

Я опускаю голову. Если бы она только знала, что спасала я саму себя. Ей тогда было едва двенадцать, крошечная и костлявая. Несколько охранников набросились на нее, срывая одежду, пока она кричала и брыкалась. Они били ее кулаками и ногами по ребрам. Я застыла. В ужасе. Но в ту секунду, когда увидела ее кровь, я превратилась в обезумевшего зверя.