— Ты знаешь, кто я? — Пена слюны слетает с уголка его тонких губ. — Я отправлю тебя за решетку на вечность.

Я улыбаюсь, как кукла, поглаживая рукоять ножа, словно домашнего питомца.

— Ты не сможешь этого сделать, когда будешь мертв, правда?

Подонок, должно быть, понял, что я серьезна, так как он сглатывает, а на лбу выступает пот.

— Я секретарь кабинета министров…

Я приседаю перед ним и приставляю лезвие к горлу.

— Жаль, что мне плевать.

Он шумно сглатывает, и нож прорезает кожу.

— П-пожалуйста.

— Когда она просила тебя, ты послушал ее? — Мой голос становится громче, и я чувствую, как демоны прошлого заполняют пространство. Я встаю и бью его каблуком по ребрам. Снова и снова, пока он не сворачивается в клубок, хрипя, как ребенок. — Ты слушал, мразь? — Удар. — Ты остановился? — Удар. — Ты слушал?

Я уже готова покончить с его никчемной жизнью, когда мягкие, дрожащие руки касаются моей руки. Джессика смотрит на меня заплаканными глазами и размазанной тушью. Ее тихий голос едва слышен:

— Он очень важный человек, он может причинить тебе вред.

Никто не может. Те двое, что были на это способны, давно мертвы.

Но я также не могу убить этого подонка на глазах у нее, когда она и так травмирована.

Только это его и спасает.

Я прячу нож, кладу руку ей на плечо и осторожно вывожу ее дрожащее тело из комнаты. Двое охранников, должно быть, слышали, что произошло, раз бегут мне навстречу.

— Уберите все внутри, — бросаю я им, уводя Джессику подальше от хаоса. Сара перехватывает нас на полпути. Девушки бросаются в объятия друг друга и громко плачут.

Вид их слез портит мне настроение. Я бы сделала все, чтобы это прекратить, но я совершенно безнадежна в утешении. Поэтому я неловко стою в стороне.

Краем глаза я замечаю блондинку в юбке из фатина цвета фуксии, которая бежит по коридору с широкой улыбкой.

Мое настроение меняется с неловкости на кровожадное.

Я отвожу Сару и Джессику в их комнату и говорю, чтобы они позвали меня, если что-то понадобится.

— Спасибо, — Сара делает прерывистые вдохи сквозь икоту. — Мы так рады, что ты взяла всё в свои руки.

Взгляд Джессики кажется призрачным.

— Не знаю, что бы случилось, если бы ты не пришла. Он… он…

Я сжимаю ее плечо сильнее, чем следовало бы. Я так привыкла к жесткости, что иногда забываю, что эти девочки не жили такой жизнью, как я.

— Просто отдыхайте, ладно? Возьмите пару дней выходных, а потом поговорим.

Убедившись, что они в порядке, я врываюсь в свой кабинет, куда направлялась блондинка.

Я распахиваю дверь, явно настроенная на решительные действия.

Она попивает травяной чай, сидя на диване. Когда она закидывает ногу на ногу, короткая юбка из тюля едва достигает середины её оголенных бедер. На ней белые сандалии, пальцы ног накрашены розовым лаком с блестками. На её простой белой хлопковой рубашке написано блестками: «Я ем людей на завтрак». В ней всё такое крошечное. И рост, и нос, и все черты лица.

Тень сидит напротив, потягивая скотч прямо из бутылки. Его глупо высокая фигура затмевает кресло. Вьющиеся темно-русые волосы падают на лоб, дополняя его тошнотворно очаровательную внешность. Стальные серые глаза, единственное, что соответствует его характеру.

Я встаю рядом со Скар и скрещиваю руки на груди.

— Почему вы не помогли им?

Она продолжает пить чай, даже не взглянув на меня.

— С чего бы мне знать, что им нужна помощь, только потому, что они плачут? У меня нет шестого чувства, знаешь ли.

— Плач - это базовая реакция человека, когда ему больно, — указываю я.

— Я тоже так думала, но некоторые странные люди плачут, когда они счастливы. Как я должна была это понять? — Она делает драматичный и фальшивый вздох. — Ты уже сыграла в супергероя дня. Чего ты так злишься?

Желание изуродовать эти кукольные черты лица переполняет меня. Даже если бы она точно знала, что девушки в опасности, она бы вряд ли пошевелилась. И дело не только в её неспособности различать человеческие эмоции, но и в том, что под маской фарфоровой куколки она, эгоистичный больной монстр.

Не то чтобы я была другой, но я хотя бы никогда не притворялась тем, кем не являюсь.

— Если с девушками что-то случится, когда ты могла это предотвратить, я заставлю тебя заплатить, Скар, — предупреждаю я своим самым ледяным тоном.

Ее пухлые розовые губы изгибаются в хитрой улыбке.

— Не скули из своей могилы, когда я с тобой покончу, ведьма.

— О-о, девчачья драка. Когда можно посмотреть? — Тень ухмыляется с озорной, садистской ухмылкой, которая отлично сочетается с татуировками тигра, спускающимися с его бицепса на предплечье. — Хотя не знаю, чью сторону выбрать. — Его взгляд блуждает от меня к Скар с тем же пытливым прищуром, с которым он оценивает противников перед подпольным боксерским боем. — Скар слишком крошечная.

— Заткнись, придурок, — она бросает на него гневный взгляд.

— Эй, не стреляй в гонца, куколка-психопатка. Я просто констатирую факты. — Он переводит взгляд на меня. — И Туман… ну, старая карга. Возраст важен для выносливости и формы.

Я одариваю его взглядом, в безнадежной попытке испепелить на месте.

— Заткнись, мразь.

Он всегда заставляет меня чувствовать себя старой, хотя я уверена, что он старше меня. Мне, наверное, тридцать один или тридцать два года. Не могу сказать точно, потому что наши воспоминания были стерты, когда нас похитили в организацию убийц «Яма».

Я сажусь в кресло, отдельно от них обоих, кладу локоть на подлокотник и опираюсь головой на кулак.

Выпить было бы неплохо, но в затылке начинает пульсировать отдаленная боль из-за абстиненции. Алкоголь может сделать только хуже.

— Где вообще Призрак? — ворчит Скар. — У меня есть дела.

Она никогда не любила собрания и не посещала их с тех пор, как нас пятерых отправили управлять этим местом. Скар предпочитает быть эскортом под прикрытием и тусоваться с девушками. Не то чтобы она хоть как-то за них заступалась. Скар сама по себе, и это всё.

Тень проверяет винтажные часы на стене.

— Он будет. Призрак пунктуален.

Скар фыркает:

— В отличие от тебя.

— Придержи дерьмо, куколка-психопатка.

— Скорее уж «придержи коней», — парирует она.

Они продолжают бесконечную перепалку, а я молюсь, чтобы Призрак пришел быстрее.

Хотя это официально не закреплено, Призрак - лидер нашей маленькой группы и голос разума. Я бы убила Тень и Скар еще много лет назад, если бы не его миротворческие методы.

До «Ямы» Призрак, Тень и я были уличными оборванцами и стояли друг за друга горой, пока нас не похитили и не привезли в «Яму». Мне было лет девять или десять.

Мы втроем и еще сорок семь детей сформировали «Нулевую команду» и превратились в зависимых от «Омеги». А этот наркотик? Это проклятый кошмар. Он не только затуманил и стер наши воспоминания, но и сделал из нас роботов, созданных для одной цели: убивать.

И как будто этого мало, побочные эффекты «Омеги» убили большую часть «Нулевой команды», когда они были еще детьми. Выжили только тринадцать. А десятилетия спустя один из наших умер.

Очевидно, побочные эффекты «Омеги» никогда не уходили, они были лишь подавлены. Внезапная смерть Дьявола стала тревожным звонком для тех из нас, кто остался. Детокс, уход от Аида и его ямы - это теперь не роскошь, а единственный способ выжить.

Процесс детоксикации идет чертовски медленно. Нам все еще нужны небольшие дозы, которые дает только Аид. К тому же он отправил только пятерых из нас управлять бизнесом мафии одного из своих партнеров. Остальные остаются заложниками в его аду, пока мы не выполним его грязную работу.

Дверь открывается, и Призрак входит, держа руку в кармане брюк своего костюма. Слава Богу. Еще минута наедине со Скар и Тенью, и я начну бить стены.

Призрак примерно того же роста и телосложения, что и Тень. В его темно-карих глазах таится оттенок мудрости и спокойствия, которого не хватает большинству из нас, но в нем также чувствуется смертоносная энергия, намекающая на то, каким безжалостным он может быть. Темные волосы зачесаны назад, но выглядят растрепанными, словно кто-то пробежался по ним пальцами.