Не знаю, почему я испытываю это чувство зависти к Призраку и подонку Тени. Особенно к Тени. Как такой бессердечный монстр, как он, может обрести счастье?

Не то чтобы мне было дело.

Кожа дивана скрипит, когда Призрак садится на подлокотник кресла Тени. Он хладнокровно берет бутылку Тени, игнорируя его ворчание, и наливает янтарную жидкость в квадратный стакан.

Призрак отпивает из своего бокала и возвращает бутылку Тени.

— Я уезжаю.

Я напрягаюсь, выпрямляясь. Звуки щелчков и стука заполняют воздух, Тень и Скар бросают свои напитки на журнальный столик. Даже, Пламя, который всегда спит за диваном, высовывает свою рыжую голову, выглядя совершенно бодрым.

— Ха-ха. Смешно, — насмехается Тень.

Призрак качает головой. Моя спина деревенеет, и ужас просачивается под кожу, потому что я знаю: Призрак не из тех, кто шутит.

Тень, должно быть, тоже это понял, потому что переходит в атаку:

— А как же наши товарищи, которых до сих пор пытает Аид?

— Ты бросаешь их? — Тон Пламени тихий. Конечно, этот манипулятор сразу бьет по больному. Впервые я одобряю это. Если использование слабости Призрака к «Нулевой команде» заставит его остаться, то пусть будет так.

Он не только связующее звено, которое удерживает нашу банду психопатов вместе, он еще и держит мой детокс от «Омеги» под контролем.

— Я не ухожу навсегда, — Призрак продолжает неспешно пить. — Но мне нужен отпуск с Эль после всего этого хаоса.

Все мы одновременно выдыхаем. Мы не говорим этого вслух, но знаем, если его не будет рядом, начнется кровавый цирк.

— Гениальная идея! — ухмыляется Тень. — Я возьму Зои, и мы поедем вместе.

— Подождите, пока мы вернемся. Вам нужно присматривать за фабрикой, а мы не можем оставить «Le Salon» пустым. — Его взгляд падает на меня. — Уверен, что у тебя не возникнет проблем с управлением этого места.

Я киваю, но «Le Salon» наименьшая из моих проблем. Без Призрака, контролирующего мой детокс, я могу провалиться в эту черную дыру. И без того справляюсь с трудом. Если я вернусь к той наркоманской версии себя, я, возможно, не смогу контролировать свои убийства.

— Дружище, моя женщина беременна, — Тень становится серьезным впервые в жизни. — Я не могу в одиночку следить за фабрикой наркотиков. Ты хоть представляешь, сколько дерьма нужно сделать до рождения ребенка? Есть курсы, книги и куча чего еще нужно погуглить. Черт возьми. Это не шутки.

Старая боль всплывает вновь. Она всегда была тупой и где-то на заднем плане, но с тех пор, как я начала детокс, воспоминания просачиваются обратно, и я ненавижу их. Прыгнуть в темную бездну «Омеги» лучше, чем быть затянутой этими воспоминаниями.

Его воспоминаниями.

Пятнадцать лет, целых пятнадцать лет, но до сих пор, кажется, будто я заперта в том промежутке времени и никогда не выберусь.

Призрак вращает бокал.

— Хватит ныть. Кое-кто поможет.

Я скрещиваю руки на груди, мои красные ногти вонзаются в плоть.

Этого не может быть.

Призрак намекал на это, но он не сделает этого со мной.

— Он должен быть здесь примерно через…

Призрака прерывает открывшаяся дверь.

Я забываю, как дышать.

Он шагает внутрь размеренными, бесшумными шагами, словно пантера. В отличие от пантеры, его присутствие заполняет всё пространство. Это мало связано с его внушительным ростом и широкими плечами, и больше с ним самим.

Тишина всегда была его атрибутом, но ему не нужно говорить, чтобы подчинить себе воздух и всё в ближайшем окружении.

На нем джинсы, сидящие низко на бедрах, и мешковатая серая футболка, которая всё еще облегает его рельефные мышцы. Его светло-каштановые волосы отросли, прикрывая макушку. Его пронзительные бирюзовые глаза, которые всегда, незваными, врывались в мои сны, сканируют кабинет с хищным блеском, пока не встречаются с моими.

Они задерживаются там. Непоколебимые. Бесстрастные. Молчаливые.

Не дай Бог, чтобы этот мужчина проявил хоть какую-то эмоцию.

Он никогда этого не делал с того самого дня.

Я сильнее скрещиваю руки, боясь, что он увидит, как мое сердце пытается вырваться из груди.

Месяцами я думала, что он погиб. Теперь, когда он здесь, я хочу, чтобы он ушел. Раз и навсегда.

Ты же знаешь, что будет, если ослушаешься?

Я вонзаю ногти в кожу глубже, до крови, но на лице сохраняю невозмутимую маску, которую совершенствовала годами.

— Ястреб согласился помочь, — Призрак кивает в его сторону. — Чем больше членов «Нулевой команды», тем лучше.

— Абсолютно нет, — я вскакиваю на ноги и говорю своим самым холодным тоном. — Либо он уйдет, либо я его заставлю.

Глава третья

Ненависть - слишком слабое слово, чтобы описать то, что я чувствую к тебе. Пришло время мне уничтожить тебя.

У меня было несколько ожиданий от нашего воссоединения.

Она прижата к стене. Я сверху. И так во всех смыслах.

А потом она заявляет, что заставит меня уйти.

Ну что ж, черт возьми, подумай еще раз, Бунтарка. Этот корабль уплыл целую вечность назад.

После того, как она годами избегала моего взгляда, жесткие карие глаза Туман пронзают мою душу. Вот только у меня ее больше нет.

Я хочу заморозить этот взгляд, украсть его и задушить где-то в недосягаемом месте.

Был момент во время пыток, когда я почти забыл этот пронзительный взгляд. Я могу забыть, черт возьми, самого себя. Свое существование. Свое проклятое имя. Но мне не позволено забыть ее или те дерьмовые вещи, которые она творила.

Между нами накопилось много долгов.

Пора их собирать.

Мои глаза скользят по ее длинному платью с открытыми плечами. Бархатный темно-зеленый материал облегает ее крошечную талию и расширяется на бедрах, созданных для моих рук.

Пучок ее огненных волос на затылке выглядит болезненно.

Рыжие волосы. Красные ногти. Красные каблуки.

Кровь.

Мой любимый, чертов цвет.

— Туман. — Голос Призрака тверд, но не резок.

Она не обращает на него внимания и продолжает сверлить меня взглядом. Она никогда не была такой суровой и напряженной, как туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я сам буду тем, кто дернет за струну и сломает ее раз и навсегда.

— Разве ты не должен был убраться в какую-нибудь дыру на Ближнем Востоке? — спрашивает она холодным, безапелляционным тоном.

Тень бросает на нее тяжелый взгляд.

— Жестоко, старая карга. Он только что вернулся с того света.

— Пошла ты, ведьма, — огрызается Скар, оскорбленная за меня.

Я сохраняю хладнокровие и киваю Призраку, раз уж он попросил меня помочь. Еще несколько месяцев назад я бы просто отказался. Я всегда был одиноким волком, неспособным играть по правилам стаи. После того как Аид взял меня в плен и пытал до полусмерти, мне плевать, почему я держался в стороне раньше.

Пытки - не то, с чем я не знаком. Я получил свою порцию и отплатил тем же, хотя никогда не любил ближний бой. Но то, через что я прошел в «Яме»? Это были не пытки. Это было мое постепенное погружение в, чертово, безумие.

Даже сейчас тихий шепот не покидает мою голову.

За те недели и месяцы, проведенные прикованным к потолку, я принял решение, что если выберусь, то наконец взыщу свой пятнадцатилетний долг.

— Призрак совершил ошибку. Ты можешь уйти. — Туман складывает руки на груди, что подчеркивает ее круглую, упругую грудь. Ее лопатки подаются вперед в угрожающем жесте, но я могу сосредоточиться только на вырезе ее платья и на том, как темно-зеленый цвет контрастирует с ее бледной кожей.

Мой член дергается, а в груди вспыхивает горячая ярость. Блять. Я даже не могу возбудиться из-за нее без глубокого, разъедающего гнева.

Я отрываю от нее взгляд и перевожу его на Призрака. Он пригласил меня, ему и разбираться. Призрак слегка кивает, затем говорит Туман: