Нет. Нет.

Только бы не остаться с ним наедине.

Я никогда не могу быть с Ястребом наедине. Это единственное обещание, которое я сдерживала всё это время.

Что, черт возьми, с ним не так?

После пятнадцати лет он не только прикоснулся ко мне, но и заставил нас остаться вдвоем.

Ястреб заводит мое захваченное запястье мне за спину, заключает его там в плен и использует это движение, чтобы прижать меня вплотную к себе.

Я ахаю, когда моя свободная рука ложится на его твердое, как скала, плечо.

Горячее дыхание щекочет мне ухо, когда Ястреб наклоняется, чтобы прошептать:

— Ты должна мне долг, и пришло время платить, Бунтарка.

Глава шестая

Ты был моим раем, который позже стал моим адом.

Прошлое

Я озорно улыбаюсь, сворачивая за угол, и прячусь за огромным деревом. Мои ноющие, исцарапанные пальцы впиваются в покрытый мхом ствол. Я замираю, как вкопанная, вдыхая аромат сосен и леса.

Грохочущие шаги охранников направляются в противоположную сторону. Скатертью дорога. Впервые за много месяцев нас вывели из этой тюрьмы с белыми стенами. Разумеется, мне нужно было сбежать. Я ждала, считала дни и часы, чтобы сделать это. Это не моя вина, что они оказались достаточно глупы, чтобы привезти нас в лес. Сказали, что это для «интенсивных тренировок».

Я бы назвала это «интенсивным побегом».

Всё, что мне нужно, найти главную дорогу и поймать попутку.

Как только звуки шагов стихают, я разворачиваюсь и бегу подальше от охраны. Листья хрустят под моими кроссовками, а ветки режут кожу сквозь тонкие белые брюки.

Горло пересохло, умоляя о воде, но у меня нет времени на остановки.

Моя голова врезается во что-то твердое. Удар чуть не сбивает меня с ног. Я резко торможу, сжимая кулаки.

Дыхание выравнивается, когда я встречаю взгляд этих поразительных бирюзовых глаз. Ястреб возвышается надо мной, скрестив руки на развитой груди. Клянусь, он становится шире в плечах с каждым днем. Как будто парню нужно быть еще привлекательнее или что-то в этом роде.

— Ты настоящая бунтарка, не так ли? — спрашивает он слегка насмешливым тоном.

Мое сердце учащенно бьется каждый раз, когда он называет меня так. Легкое головокружение пробегает до кончиков пальцев от осознания, что я единственная, для кого у него есть прозвище. Возможно, я навязывалась ему с самого первого дня, когда мы встретились, и прожужжала ему все уши бесконечными разговорами. Он почти не говорит, поэтому, когда он наконец открывает рот, я чувствую себя ребенком в рождественское утро.

Странно, но час, который мы проводим в той комнате ожидания, стал самым ярким моментом моих дней.

— Пошли, — я обхожу его, оглядываясь. — Давай сбежим. Мне просто нужно найти Призрака и Тень. Может, еще Инка, если будет время.

Сильная рука хватает меня за бицепс и тянет назад, так что он снова оказывается на несколько футов выше меня. От него пахнет сосновым лесом и свободой моря. Я не могу удержаться и вдыхаю его запах, как зависимая.

— Это частный остров, — говорит он. — Охранники повсюду на берегах. Сбежать не получится.

Мои надежды увядают и рушатся где-то в глубине желудка. Дрожь пробегает по рукам.

— Нет. Должен быть способ, — слезы щиплют глаза. — Я больше не могу. Я должна уйти. Я должна...

Ястреб прерывает меня, встряхивая за плечо, его брови сдвигаются.

— Я думал, ты сильная? Я думал, ты выше «Омеги»?

Я была чертовски лжива. Я не сильная. Я больше не могу принимать этот наркотик и позволять ему стирать всё. Иногда я просыпаюсь и даже не знаю, кто я и что я вообще такое.

— Если я останусь здесь, я стану тем, кем они нас делают. Я даже забуду о Тени, Призраке и... тебе. Мы должны сбежать.

— Мы сбежим, — он медленно проводит тыльной стороной костяшек по моей щеке. Я подаюсь навстречу его прикосновению, не в силах сопротивляться желанию закрыть глаза и замурлыкать, как довольный котенок. — Однажды мы сбежим из этого ада, — тембр его голоса смягчается. — Я отвезу тебя во Францию.

— Во Францию? — я всхлипываю.

— Я не помню многого о своей жизни, но помню Францию, лазурное море и красивые старые города. Я отвезу тебя туда.

Ого. Это больше слов, чем Ястреб произнес за последние месяцы.

— Обещаешь? — я смотрю на него снизу вверх.

— Только если ты пообещаешь оставаться сильной. Если ты потеряешь себя, я не возьму тебя с собой, — он лезет в задний карман, достает маленький острый кинжал, который всегда носил с собой, и вкладывает мне в руку. — Это скрепит нашу сделку.

— Обними меня, — я обвиваю руками его талию и зарываюсь лицом в его сильную, успокаивающую грудь. Я вдыхаю его аромат и его дурманящее тепло.

Когда я тону, он служит мне берегом.

Когда мне хочется, чтобы всё закончилось, я держусь лишь потому, что знаю: на следующий день он будет в комнате ожидания.

Он - мой свет в конце темного туннеля, и я доберусь до него, даже если придется ползти.

— Я буду сильной. Обещаю!

— Вот и моя Бунтарка, — он похлопывает меня по макушке.

Настоящее

Я не знаю, откуда пришло это воспоминание и почему именно сейчас, но это чертовски неуместное воспоминание.

Если всё дело в том, что он назвал меня «Бунтаркой», то в нем нет ни капли той теплоты и заботы, что были тогда.

Ястреб по-прежнему удерживает мою руку за спиной, прижавшись ко мне всем своим огромным телом. Почти два десятилетия спустя, он все еще возвышается надо мной, подавляя своим ростом. Только теперь он не дает мне чувства защиты. Жесткие линии его плеч напряжены, источая явную угрозу.

Теперь он ненавидит меня.

Его темная энергия витает вокруг, просачиваясь под кожу, словно ядовитый токсин.

И кто его винит? Я сама привела нас к этой ситуации. И все же, часть меня болезненно ноет, от осознания, что он меня ненавидит.

Более логичная часть меня зудит от желания влепить ему пощечину. Почему он прикасается ко мне после того негласного договора, что он больше никогда этого не сделает?

Я не могу бороться с тем, как мое тело явно подается к нему. Как затвердевают и напрягаются соски под платьем. Как от одного его присутствия между ног возникает знакомая тянущая боль. Он все еще пахнет океаном и едва уловимым дымом. Я не могу не вдыхать этот запах глубоко, словно наркоманка, которой нужна доза.

Ястреб всегда был запретной фантазией.

И, как все запретные фантазии, я искушена, позволить ей поглотить меня, сломать и разбить на куски.

Не сегодня, сатана.

Я пытаюсь вырваться, но он сжимает мою плененную руку крепче и хватает меня свободной рукой за бедро, вынуждая оставаться на месте.

Стон застревает в горле, когда тело охватывает вспышка жара. О, сладкая агония. Если есть что-то, чему я не могу сопротивляться в Ястребе, так это его дьявольская манера всё контролировать. Она всегда вызывает в воображении образы того, что он сверху, надо мной, внутри меня, повсюду вокруг меня.

Черт возьми. Это были совсем не те образы, которые могли избавить меня от этой гиперчувствительности.

В таком темпе вся моя слабость выплеснется наружу.

Не оставайся с ним наедине.

— Ястреб, отпусти меня! — я стискиваю зубы.

Он наклоняется, горячее дыхание щекочет ухо, пока он шепчет хриплым тоном:

— Больше никогда, Бунтарка.

Я прикусываю нижнюю губу так сильно, что почти пускаю кровь.

Перестань называть меня так, когда это ничего не значит. Перестань осквернять мои прекрасные воспоминания!

Я сжимаю свободную руку в кулак и бью прямо ему в челюсть. Мои костяшки взрываются болью, но это ничто в сравнении с тем, как больно мне причинять ему хоть какой-то вред.