— Ты собираешься использовать это против меня?

Она думает, что я могу причинить ей боль таким образом? Но, опять же, почему бы ей так не думать? Тот парень, который ползал у ее ног и запоминал каждый сон, о котором она говорила, давно исчез.

Хорошо, что она верит, что я не побоюсь причинить ей боль. Это поможет ей не выходить за, чертовы рамки.

— А придется? — я продолжаю резать, не сводя с нее глаз.

Я не смогу.

Она шумно выдыхает и сжимает руки в кулаки, чтобы остановить дрожь. Она не пройдет. Ей придется мучиться с этим неделями.

Ее щеки впали, вероятно, потому что ее тошнило от всего, что она съедала. Маленькое пятнышко шоколада дразнит уголок ее рта. Полагаю, она съела завтрак, который я оставил у края ее кровати.

— Я не сбегу, — вздыхает она.

Я сужаю глаза. Она что-то замышляет, но если пытается усыпить мою бдительность, то удачи, черт возьми.

Она подходит нерешительными шагами и останавливается у стола. Того самого стола, на котором я трахал ее неделю назад. Мой член твердеет от воспоминания о том, как она раскрывалась подо мной. Я никогда и не подозревал, что она так жаждет этой тьмы.

— Этот яд убьет тебя, — она морщит нос, глядя на мою почти докуренную сигарету.

— Было бы роскошью, если бы я дожил до смерти от рака легких, — я продолжаю резать, стараясь игнорировать то, как от нее пахнет свежестью и шампунем с ароматом сирени, который я купил по пути сюда.

Что-то в ее позе меняется, но она маскирует это изменение так же быстро, как оно возникло.

— Ты был… — она замолкает и прочищает горло. — Ты приходил в комнату прошлой ночью?

Я молчу. В комнате слышен только звук режущейся проволоки.

— Ну? — ее голос становится раздраженным. — Ты приходил?

Снова тишина.

— Уф. Не знаю, зачем я вообще стараюсь, — выдыхает она. — Мне нужна новая одежда.

Никакого ответа.

— Ястреб! — огрызается она.

Я наконец поднимаю на нее взгляд. Это пятнышко шоколада так и просится, чтобы его слизали с верхней губы.

— Я сказала, — она скрещивает руки на груди. — Мне нужна новая одежда. Мы можем сходить за покупками?

Идеальная возможность попытаться сбежать или позвонить кому-то, кто, как она думает, поможет ей.

— Ладно. Я пойду сама, — она поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю ее за руку и тяну обратно. Она разворачивается и оказывается у меня на коленях, обхватив ногами мои бедра. Кусачки с лязгом падают на пол, а моя вторая рука впивается в ее бедро.

Ее маленькие ладони ложатся мне на плечи для равновесия.

— Ты никуда не пойдешь. Чем скорее ты это примешь, тем лучше, — говорю я спокойно и размеренно.

— Ты не принес мне одежду, и… — она сверкает глазами. — Ты срезал мое белье.

Я рычу, вспоминая, что под футболкой, моей футболкой, она абсолютно голая. Я выпускаю ее руку и просовываю пальцы под ткань вдоль ее бедра.

Она втягивает в себя долгий, прерывистый вздох, и мой член твердеет от этого звука.

— Ястреб… — ее веки тяжелеют, когда она начинает тереться своим узким маленьким задом о мое бедро.

— Тебе не нужна одежда, — я отпускаю ее бедро и дергаю за заколку, освобождая длинные пряди волос.

Мой нос зарывается в ее все еще влажные волосы, и я вдыхаю аромат сирени. В то же время она делает дрожащий вдох.

Словно мы снова те молодые души, крадущие моменты и прячущиеся в обшарпанном номере мотеля.

— Что еще ты планируешь забрать у меня, черт тебя подери? — ее голос становится хриплым от вожделения.

— Всё, — шепчу я ей на ухо, а затем кусаю за мочку. Она шипит, но ее голова откидывается назад в тихом стоне.

Я держу руку на нижней части ее бедра, достаточно близко к ее жару, но не касаясь его. Ее яркие глаза наполняются чистым, первобытным предвкушением.

Я отпускаю ее волосы и большим пальцем стираю пятнышко шоколада с изгиба верхней губы. Она наблюдает с расширенными зрачками, как я слизываю шоколад.

Она наклоняется ближе, приоткрытые губы манят. Последний раз, когда я ее целовал, всплывает в памяти с новой силой. То, как она смотрела на меня равнодушным, холодным взглядом. То, как она растоптала мое сердце и пошла дальше, словно я был никем.

Я отталкиваю ее и встаю. Она вскакивает на ноги, глядя на меня в полном замешательстве, словно гадая, что сделала не так.

Она сделала всё, блять, не так.

Я хватаю проволоку и вылетаю на солнце. Начинаю с рывками оборачивать ее вокруг ограждения. Я даже косячу и режу себе палец.

— Позволь мне помочь, — маленькие ладони накрывают мои, и она забирает часть проволоки.

— Я сам, — я пытаюсь вырвать ее из ее рук, но она отворачивается, вычеркивая меня из поля зрения.

— Я сказала, что помогу, — она плетется на другую сторону деревянного забора и оборачивает проволоку вокруг него, игнорируя дрожь в руках.

Невероятно упрямая женщина. Она всегда делает то, что вбила себе в голову.

Мы продолжаем работать в тишине в течение часа. Я режу проволоку, а она оборачивает ее вокруг забора. Я слежу за признаками ломки, но пока заметна только дрожь. Тремор усилился. Ей нужно будет это переспать.

— Как ты думаешь, тот, кто дал Аиду наводку на Неро, рассказал ему всё о нас? — до меня доносится ее тихий голос, но она не поднимает глаз от проволоки.

— Неро мертв.

— А что, если нет? — ее голос становится тише, и я замечаю в нем легкую дрожь. — Что, если он вернулся за нами?

— Тогда я убью его еще раз, — на этот раз по-настоящему.

— А что, если… — она замолкает, а затем плотно сжимает губы.

Я бросаю на нее вопросительный взгляд.

— Ничего, — она возвращается к созерцанию проволоки.

У меня возникает искушение встряхнуть ее, чтобы она сказала то, что хотела, но я сохраняю безопасную тишину.

Мы продолжаем работать молча. Мое молчание привычно, я никогда не был болтливым, но ее - нет. За эти годы она перестала быть болтливой девочкой и стала замкнутой, бессердечной «ледяной королевой», как ее называют в «Le Salon». Та девочка, которая высказывала всё, что у нее на уме, давно исчезла.

— Почему ты используешь только правую руку? Ты даже держишь… — она замолкает, и ее голова резко поворачивается в мою сторону. — Ты потерял полный контроль над левой рукой?

Мои челюсти сжимаются. Я вне игры уже несколько месяцев, и она единственная, кто это заметил. Будем надеяться, что я не был настолько неосторожен, чтобы показать это кому-то, кто может использовать это против меня.

Она может использовать это против тебя. Она выстрелила тебе в спину, помнишь?

Я продолжаю быстро резать проволоку.

— Ястреб? — ее голос балансирует на грани паники. — Это всё из-за Аида, да? Это случилось во время пыток.

Если она уже знает ответ, зачем спрашивает?

Она дергает меня за руку, заставляя повернуться к ней.

— Это твоя, блять, ведущая рука!

— Я, черт возьми, знаю это! — огрызаюсь я.

— Тогда почему ты ничего с этим не делаешь?

— Что бы я ни делал, это не твое дело. Наверное, тебе это даже нравится.

Она поднимает руку и дает мне пощечину. Сильно. Моя челюсть сжимается.

— Я видела тебя! — кричит она, ее нижняя губа дрожит. — Аид регулярно присылал нам видео, чтобы мотивировать нас. Я смотрела каждую секунду пыток. Я видела, как ты сходил с ума из-за ломки. Если ты думаешь, что мне хоть немного это нравилось, то пошел ты, Ястреб, — она бьет меня кулаком в грудь и отталкивает. — Пошел. Ты.

Я не знал, что Аид присылал им видео. Как вышло, что ни Пламя, ни Скар не упомянули, что она смотрела на меня?

Но, опять же, я никогда не спрашивал.

Глава двадцать первая

Все это время я думала, что потеряла тебя, но, возможно, я потеряла и саму себя.