Ему не нужно было сдерживаться. Ни тогда, ни уж тем более, сейчас. Я всегда жаждала этой его безумной стороны. И теперь, когда я ее получила, не знаю, как выживу без нее.

Ястреб издает животный рык, когда его тело напрягается. Он замирает глубоко в горле и командует:

— Глотай.

Я глотаю. Ему даже не нужно просить.

Немного семени стекает по уголкам рта, но я делаю все возможное, чтобы проглотить всё. Раньше он никогда не кончал нигде, кроме как внутри меня, и сейчас я чувствую, как много я упускала.

Ястреб вынимает член из моего саднящего рта. Его взгляд скользит по семени, стекающему с моего подбородка на шею, и остаткам, покрывающим мои полуобнаженные бедра. Он, черт возьми, пометил меня.

Он отрывает от меня взгляд, не встречаясь с моими умоляющими глазами, пока заправляет член обратно в джинсы.

— Ястреб…?

После всего, что только что произошло, последнее, что он мог бы сделать, это поцеловать меня. Ему не обязательно что-то говорить. Достаточно одного поцелуя.

— Ты никуда не уйдешь, — его тон ледяной — У меня на тебе трекер, так что я найду тебя, где бы ты ни была.

Просто так он разворачивается и выходит из дома. Не оглянувшись. Не поцеловав. Без… ничего.

Он просто обошелся со мной как с проституткой и ушел.

Это все, чем я для него стала.

Я сажусь на пол и прячу голову в ладони, собираясь устроить сцену жалости к себе, как жалкая дура.

Но я не буду.

Я вытираю лицо и вскакиваю на ноги.

Он думает, что может удержать меня? Он еще не знает, с кем связался.

Глава шестнадцатая

Я полон решимости, уничтожить тебя, так почему же я сам разрушаюсь в процессе?

Черт!

Я с силой бью бесполезным кулаком по кирпичной стене у черного входа в дом. Если она больше не может стрелять, то какой от нее, черт возьми, толк?

Я прислоняюсь спиной к стене и вдыхаю глубокий, влажный морской запах. Волны с яростью, соответствующей моим чувствам, разбиваются о скалы внизу.

Я не должен был трахать Туман. Я должен был выплеснуть на нее свою ненависть. Поставить ее на место. Наказать за предательство, которое разрушило меня на пятнадцать чертовых лет. Но потом она растаяла в моих объятиях, и я, черт возьми, потерял голову.

Даже после того, как взял ее, я остался еще более неудовлетворенным, чем прежде.

Образ ее стоящей на коленях на полу, с моей спермой, стекающей с ее губ и между бедер, заставляет меня снова, блять, возбудиться.

Я никогда раньше не думал о том, чтоб осквернить ее. Она была моим святилищем, принцессой, которой я поклонялся у алтаря.

Но тот мальчишка был полным идиотом.

Туман выглядит безупречно, когда стоит на коленях, со следами спермы, отшлепанная и чертовски моя.

Тот факт, что она приняла мои извращенные удовольствия и неконтролируемую потребность, озадачил меня. Она ведь тоже хотела всего этого. То, как ее мягкое тело изгибалось под моими руками, говорило о том, что она жаждала этого. Она жаждала меня.

Туман сказала, что покончила со мной, но ее тело поет совсем другую песню, еще до того, как я касаюсь ее. Я воспользуюсь этим фактом в полной мере, чтобы вытянуть из нее ответы и заставить перестать прятаться.

Во-первых, мне нужно снять ее с яда «Омеги». Хотя препарат резко вывели из моей системы, это не то же самое, что постепенная детоксикация. Я говорил со всеми, кто проходит детокс, Пламя, Тень, Призрак и Скар, они сказали, что могут лучше контролировать свои позывы. Туман начала детоксикацию вместе с ними, но ее все еще трясет при ломке, как наркоманку высшего класса. Либо она принимала дозу посильнее, либо врала о том, что вообще проходит детокс.

Ну что ж, удачи ей в попытках скрыть это от меня. Что-то подсказывает мне, что она полагается на временную потерю памяти, но если она думает, что это спасет ее от меня, то она глубоко заблуждается.

Я достаю пачку сигарет, сую одну в рот и шарю в заднем кармане в поисках зажигалки.

Пока выпускаю облако никотина через нос, я не могу не вернуться в те времена.

Прошлое

Голова Туман покоится на моем колене, обтянутом джинсовой тканью, пока она спит. Ее рыжие пряди, собранные в хвост, рассыпались по моим коленям. Она говорит, что это самое удобное положение.

Я проверяю часы. У нас есть еще час, прежде чем нам нужно будет возвращаться в «Яму». Позволю ей поспать еще немного.

Мы совершили убийство в рамках местных мафиозных разборок с ирландцами. Было кроваво, но дело сделано. Туман и я забрели в этот старый, но довольно чистый мотель, чтобы перевести дух, прежде чем охранники начнут нас искать.

Если мы не объявимся к дедлайну, им придется идти по нашему следу.

С улицы внизу доносится болтовня, и густой акцент кокни, а ветер хлопает занавесками внутри комнаты.

Туман всегда ужасно измотана после того, как спадает кайф от «Омеги». Когда мы сюда добрались, я едва успел сесть на старую металлическую кровать, как она прислонила голову к моему бедру и провалилась в сон, обхватив мое тело маленькими руками. Прошло полтора часа, а я ни разу не пошевелился. И не собираюсь. Я могу часами смотреть на ее мирное спящее лицо.

Мои пальцы убирают рыжие пряди с ее лица, и я провожу по крошечным веснушкам под ее глазами. Они начинают тускнеть, как звезды в далекой галактике, по мере того как она взрослеет.

Жаль.

Но, по крайней мере, ее волосы все еще так же ярко пылают, как в день нашей первой встречи. И когда она не под «Омегой», она сама тоже все еще пылает.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Она ворочается, а затем бормочет мое имя. Я улыбаюсь и продолжаю наблюдать за ней.

Через несколько минут ее веки приоткрываются. Эти мягкие карие глаза, закаленные «Омегой», смотрят на меня, и она улыбается. Она черт возьми улыбается, словно видит перед собой самый прекрасный пейзаж на свете.

Каждым своим взглядом Бунтарка смотрит в душу, которую, как я думал, я даже не имел.

Мой долг, защитить эту медленно угасающую улыбку, прежде чем ее отнимут.

— Давай уедем, — говорю я.

Она сглатывает и медленно садится.

— Это не смешно. Не давай мне пустых надежд, Ястреб.

— Я когда-нибудь шутил?

Она осторожно качает головой, подозрение все еще четко читается на ее лице.

Я хватаю ее за плечи, чтобы она смотрела на меня.

— Мы выполним наши пятьдесят целей за пару месяцев или недель. Охранников, которые следуют за нами, станет меньше, а Аид думает, что контролирует нас через «Омегу», поэтому верит, что мы всегда вернемся за дозами. Мы не вернемся.

— Не вернемся? — переспрашивает она с недоверием.

Я качаю головой:

— Мы убьем сопровождающих нас охранников и сбежим. Это будет несложно, если их будет всего несколько.

Она сглатывает:

— А… а как же «Омега»?

— Это самая сложная часть, — я чешу подбородок. — Мы можем откладывать часть нашей дневной дозы, хотя бы половину, но делать это можно, только когда мы снаружи, а не внутри «Ямы», где есть камеры. Затем мы заберем остатки с собой, когда сбежим. В какой-то момент «Омега» закончится, и члены «Нулевой Команды» погибали, как только доза перестала поступать, но я готов постепенно слезть с нее. Я лучше пойду на этот риск, чем буду тратить остаток жизни в этом аду.

Я смотрю на ее мягкое лицо. Это больше слов, чем я произнес за все восемь с лишним лет, что мы знакомы. Но я планировал это месяцами, убеждаясь, что нет ни одной лазейки.

Туман берет мою руку в свои и касается губами моих костяшек.

— Я тоже готова рискнуть. Я хочу выбраться отсюда вместе с тобой.

Я выдыхаю, чувствуя удовлетворение от того, что наша свобода уже не за горами.

— Ты все еще планируешь отвезти меня во Францию? — она ухмыляется, и ее нос очаровательно сморщится.