Сейчас же.

Мне нужно это, черт возьми, прямо сейчас.

Мурашки покрывают тыльные стороны моих рук и ноги. Чувствительность конечностей начинает пропадать, словно я становлюсь калекой. Зрение двоится и троится, стоит мне взглянуть на свои руки.

Если это продолжится, у меня может начаться припадок.

Моя голова падает на твердый бетонный пол, веки дрожат и закрываются. Почему-то меня относит назад, в те времена, когда я жалась к боку Ястреба в «Яме». Тогда, даже когда меня мучил тремор, мне нужно было говорить с ним и впитывать его безмолвное тепло.

Это были темные дни, но я никогда не чувствовала угрозы, когда он сидел рядом, словно несокрушимая защитная скала. Я сжимаю холодные, скованные наручниками руки на полу и притворяюсь, что это его теплая кожа. Точно так же, как я притворялась, что это он, каждый раз обнимая подушку перед сном.

— Ты в порядке? — тягучий женский голос с кокни, доносится из темноты.

Мои глаза устремляются на звук. Поскольку здесь темно, а зрение размыто, я даже не могу разобрать, кто здесь. Обычно меня держат в одиночке. Что ж, видимо, не сегодня.

— Я-я в порядке, — пытаюсь ответить я, надеясь, что она потеряет интерес и снова уснет.

— Не выглядишь ты хорошо, милочка.

— Я в порядке, — я пытаюсь сесть, но плечи словно налиты свинцом. Я остаюсь на полу, с трудом втягивая воздух.

— А у тебя красивые рыжие волосы. Ты ирландка?

Пульсация в голове усиливается, конечности продолжают биться в конвульсиях. Я сворачиваюсь в клубок, но наручники мешают нормально обхватить ноги.

— Эй, — голос женщины теперь совсем близко, словно она стоит надо мной, но я не тружусь поднять голову.

Она протягивает руку, покрытую шрамами. Почему она не в наручниках?

На внутренней стороне ее запястья татуировка в виде маленького черепа, а на лбу черепа нанесена латинская «P». (Poison – Яд)

Татуировка, которую носят все последователи Яда.

Черт.

Энергия выживания пронзает меня, и я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Терпеть не могу, что до сих пор не вижу ее лица. Будь проклята эта ломка.

Справа слышится шорох. Я успеваю пригнуться, прежде чем она наносит удар.

— Кто бы ты ни была, отвали. Не заставляй меня убить тебя, — говорю я своим самым громким и четким голосом.

Ее резкий смех, как скрежет ногтей по доске, отдается в пульсирующей голове.

— Ты сейчас и муху не убьешь, Туман. Думаешь, я не выбрала место твоего заключения нарочно?

Еще один выпад справа. Я хватаю ее за руку между скованными запястьями и с размаху бью прямой ногой в лицо.

Омега или нет, но я все еще «Нулевая», а она всего лишь второе поколение.

— Отвали, — сплевываю я, борясь с раскалывающейся головой. — Скажи Яду, что мы его вытащим, но не раньше, чем Инка.

— Ты не будешь ничего решать, когда сдохнешь.

Звяканье - единственный знак, который я успеваю заметить перед тем, как она бросается на меня. Я пытаюсь уклониться, но рефлексы подводят. Холодный металл полосует руку, и воздух наполняется металлическим запахом крови.

— Пока-пока, Туман. Яд передает привет.

Глава тринадцатая

Даже если свет никогда не найдет тебя, я найду.

Я стою в полицейском участке вместе с Пламенем, а Скар сидит, скрестив ноги, на стуле, закрыв глаза и сложив руки в позе для медитации.

Мы находимся в зале ожидания рядом с торговыми автоматами, и наши уши постоянно режет пронзительный звонок телефона на стойке регистрации. Полная женщина, сидевшая там, кажется, сбежала со своего места, как только мы с Пламенем вошли. Скар сказала, что мы большие и чертовски страшные, по крайней мере, так она слышала от сопровождающих в «Le Salon».

За стойкой сидят два молодых офицера, выглядящих так, будто они только что закончили колледж; они уставились в экраны компьютеров, избегая зрительного контакта. Архивные файлы разбросаны по обе стороны от них и на полках за их опущенными головами.

Мои руки скрещены, стойка широкая, и я не могу перестать сжимать и разжимать кулаки, упираясь ими в бицепсы. Единственные разы, когда я заходил в полицейский участок раньше, были ради сбора информации об убийстве. И под «заходил» я имел в виду взлом систем этих марионеток.

Не слишком ли поздно взорвать это, чертово место к чертям?

— Почему бы тебе просто не сжечь его? — спрашиваю я Пламя.

Он прислонился к стене, скрестив ноги в лодыжках, глаза закрыты. Он выглядит чертовски расслабленным для такой ситуации. Он ухмыляется, не открывая глаз.

— Я бы с радостью, но даже нам не сойдет с рук поджог столичной полиции, когда они и так нас подозревают. В этот раз стоит положиться на закон.

Скар фыркает.

Я издаю стон и провожу напряженной рукой по лицу.

— Этот крутой адвокат кажется чертовски бесполезным.

Мы прождали здесь целых чертовых тридцать минут после того, как истек тридцатишестичасовой период задержания. Адвокат, которого Пламя каким-то образом заставил проснуться в три часа ночи, был в отдельной комнате с тем гребаным лейтенантом, который жаждет моей смерти.

Я толкаю Скар в бок.

— Почему ты не разобралась с этим лейтенантом раньше?

Она стонет, и ее янтарные, сейчас кажущиеся безжизненными глаза резко открываются.

— Я бы разобралась, но он приемный брат Эль и Зои. Это мои первые подруги. В смысле, думаю, они возненавидят меня, если я убью их брата. Ой, нет, спасибо.

— Призраку и Тени это тоже не понравится, — добавляет Пламя, словно гребаный всезнайка.

К черту Призрака и Тень. Любого, кто сует нос не в свое дело, нужно устранять.

Я смотрю на часы на стене в полупустом полицейском участке. Воздух наполняет только звук стука по клавиатурам.

Прошло почти два дня с момента ареста Туман.

Никто, и я имею в виду, никто, черт возьми, не имеет права забирать ее у меня. Если кто-то и должен ее запереть, то это буду я.

Дверь отдельной комнаты распахивается. Адвокат, мужчина средних лет в костюме-тройке и с кожаным портфелем в руках, выходит первым. Высокомерный блеск, который носят все карьеристы, мерцает в его маленьких голубых глазах.

Лейтенант следует за ним, нахмурившись. Было бы легко заманить его куда-нибудь подальше от камер и свернуть ему шею.

Скар вскакивает со своего места, словно воскресшая. Она встает рядом со мной и берет меня под руку, словно почувствовав мои мысли. Не знаю, пытается ли она меня остановить или предлагает помощь.

— Документы готовы, — говорит адвокат с натянутой улыбкой. — У них нет права держать ее дольше периода задержания без веских доказательств. Они освободят ее немедленно.

Я испускаю долгий вздох.

— Спасибо за блестящую работу, — Пламя пожимает руку адвокату и уходит с ним из участка.

— Ну что, коп, съел? — Скар ухмыляется во весь рот, выглядя такой самодовольной. — Мы тоже можем работать с законом.

Лейтенант стоит напротив нас, скрестив большие руки на груди. Он отвечает на мой жесткий взгляд таким же, прежде чем высокомерно посмотреть сверху вниз на Скар.

— Неважно, когда и как, но я доберусь до вас всех.

Она имитирует зевок, но в янтаре ее глаз вспыхивает что-то отличное от притворства. Если бы я не думал, что это невозможно, я бы сказал, что ей это нравится.

— Разбуди меня, когда это случится, окей?

— Всему свое время. Туман заплатит первой. Теперь, когда у меня есть зацепка, я могу выдать тысячу ордеров на допрос и держать ее здесь на законных основаниях.

Лейтенант произносит каждое слово с непоколебимой уверенностью.

Он знает, что может сделать это снова и когда захочет. Даже если законные методы не сработают, он кажется тем типом, который готов подделать улики, чтобы получить желаемое. Из-за провокаций Скар он воспринимает это, слишком, лично и продолжит преследовать Туман.