Элоиза выходит и закрывает дверь за собой. Она снимает окровавленные перчатки, и у меня внутри все обрывается, когда я понимаю, чья это кровь. Она сдвигает маску с лица, открывая фарфоровую кожу и мягкие, спокойные черты.

Ее добрые зеленые глаза встречаются с моими, и я задерживаю дыхание.

— Он…? — я не могу выговорить это из-за комка в горле.

— Он в порядке, — говорит Элоиза по-английски с легким французским акцентом.

Я выдыхаю, но не позволяю себе радоваться.

— Е-его позвоночник. Пуля попала в позвоночник, да? Будет ли он…? Он… ?

— Нет. Она не задела позвоночник. Только слегка задела ткани. Ему, правда, повезло. Миллиметр вправо и это могло бы его парализовать.

Я сползаю по стене. Слезы благодарности наворачиваются на глаза, и мне так хочется обнять Элоизу, как никогда не хотелось никого, кроме Ястреба.

Ворон взлетает по лестнице, перешагивая через ступеньку. Его кожаная куртка безупречна, как всегда.

— Он жив?

Элоиза вводит его в курс дела о состоянии Ястреба.

Я оставляю их и плетусь в комнату. Маленькая рука хватает меня за предплечье, Элоиза хмурится, глядя на мою рану.

— Тебе нужны швы.

— Я сделаю их позже.

— Нет. Сейчас.

Ворон закатывает глаза.

— Тебе лучше послушаться ее, рыжая, иначе она от тебя не отстанет.

— Мне просто нужно увидеть его, — умоляю я Элоизу. — Хотя бы на минуту.

Ее лицо смягчается, словно она понимает меня, и она отпускает меня.

Я захожу в комнату, как раненый, испуганный зверь. Мое сердцебиение так сильно стучит в ушах, что я едва слышу собственные шаги.

Запах антисептика и металлический смрад крови наполняют комнату, когда я останавливаюсь у кровати.

Верхняя часть его спины обмотана бинтами, закрывающими перья его татуировок. Я тяну дрожащую руку к его бледной, как мел, коже, лишенной его обычно великолепного загара. Но прежде чем коснуться его, я убираю руку.

Какое право я имею касаться его после того, что я с ним сделала?

— Прости меня, Ястреб. Прости.

Слезы застилают глаза, пока я смотрю на него. Его закрытые глаза, это пугающе бесцветная кожа. Я прижимаюсь губами к его лбу, и тут я замечаю маленькую татуировку у него на затылке.

Я думала, это продолжение перьев татуировки ястреба, но это имя, выведенное затейливым шрифтом.

Бунтарка.

Он носил меня на себе все это время.

Я падаю на колени у кровати и роняю голову в ладони, заходясь в рыданиях.

Если бы только тот день никогда не наступил.

Глава двадцать пятая

Нас не предупредили, когда жизнь погрузилась во тьму.

Прошлое

Я расхаживаю по номеру мотеля, где мы с Ястребом договорились встретиться. Мои пальцы сцеплены в замок, я продолжаю наблюдать за улицей из-под изношенных штор.

С самого утра у меня паршивое предчувствие насчет этого дня. Я даже совершила ошибку и получила порез на руке во время сегодняшнего задания. Может, это потому, что я постепенно слезаю с Омеги, или из-за того, что тот гад-гангстер ударил меня в живот. Я запаниковала из-за ребенка и выстрелила ему в лицо пять раз.

Я кладу руку на живот. Скоро он начнет расти. Ежемесячный осмотр на следующей неделе. Мы должны уехать до этого.

Я рычу при мысли о том, что они отнимут моего ребенка. Я убью их всех. Каждого из них.

Моя вспотевшая рука откидывает волосы назад. В последнее время я в таком ужасном настроении. Я привела себя в порядок и забинтовала руку в ванной, но это не снимает напряжения.

Если я ловлю чей-то взгляд на своем животе, я борюсь с желанием выколоть им глаза. Не помогает и то, что я почти не вижусь с Ястребом. Он единственный, кто может унять мой хаос и дать мне почувствовать себя спокойно и в безопасности. Глубоко внутри я знаю, что со мной ничего плохого не случится, пока он рядом.

Что он сегодня так, блять, долго? Обычно он заканчивает свои «дела» раньше меня.

Я ненавижу, что в последнее время у него становится все больше заданий. Хотела бы я, чтобы он не был настолько эффективным, что привлек внимание начальства. Совет «Ямы», люди такие же больные, как Аид, используют его, да и всех нас, чтобы избавляться от политических врагов. Снайперские способности Ястреба делают его незаменимым активом «Ямы».

К горлу подкатывает кислота при мысли, что они будут охотиться за ним, и за мной, когда мы сбежим.

Я перестаю ходить, растираю живот и качаю головой. Мы будем в порядке. Мы уедем туда, где нас никто не найдет.

Дверь с грохотом распахивается, и я выдыхаю:

— Наконец-то! Я заждалась…

Я оборачиваюсь, и слова застревают у меня в горле.

Мужчина, стоящий в дверях с этой отвратительной тушей, и близко не похож на Ястреба.

Глубокий, безобразный шрам тянется через всю его лысую голову.

Неро.

Как, черт возьми, он узнал, где мы с Ястребом встречаемся? Мой мозг лихорадочно работает. Он знал все это время? Он знает о нашем плане?

Он закрывает дверь, задвигает цепочку и прислоняется к ней.

— Привет, Туман.

Мой взгляд мечется по сторонам, ища хоть что-то, что можно использовать как оружие. Я проклинаю себя за то, что оставила пистолет в ванной.

Есть окно, но прыжок может подвергнуть опасности жизнь моего ребенка.

Значит, пистолет.

Я бросаюсь к ванной на другом конце номера. Большая рука обвивает мою шею и бьет головой об стену. В висках взрывается боль, комната кружится, наполняясь черно-белыми звездами.

Крупная фигура наваливается сзади. У меня бегут мурашки по коже, когда отвратительное дыхание щекочет ухо.

— Куда это ты собралась, детка? Я достаточно долго ждал, пока ты подрастешь, не находишь?

Я пытаюсь вырваться и ударить его локтем, но удар почти не чувствуется. Либо его тело сделано из, чертовой стали.

— Так это здесь ты с ним встречалась? — он проводит жирным пальцем по моей щеке. — Ты существуешь только потому, что я позволяю. Если примешь это как хорошая девочка, я позволю тебе жить, а если нет - не осуждай. Всё просто.

Я ныряю вниз, разворачиваюсь и бью его коленом в пах. К черту его. Я тянусь к ближайшему предмету, лампе, и разбиваю ее о его бычью, голову со шрамом .

Затем я бегу в ванную. Если он дотронется до меня, я, черт возьми, пристрелю его. Мне плевать, главный он охранник Аида или начальник. Никто не смеет распускать руки и остаться безнаказанным.

Только не после дружка моей матери.

Как только я разделаюсь с Неро, мне нужно будет убедить Ястреба сменить планы. Нам нужно уйти до того, как Аид найдет нас.

В голове до сих пор звенит от удара. Я трясу ею и на нетвердых ногах вваливаюсь в ванную. Я тянусь к пистолету, лежащему на желтоватом унитазе, когда меня дергают назад за волосы.

Боль взрывается в черепе, я кричу, когда волосы выдираются с корнем. Я бью ногой назад, но промахиваюсь. Неро разворачивает меня и бьет по лицу. Сильно. Прежде чем я успеваю среагировать, он бьет снова и снова, пока я не начинаю захлебываться от металлического привкуса крови.

Зрение начинает темнеть, я спотыкаюсь о собственные ноги. Я хватаюсь за стену, чтобы удержаться, но падаю. Спина с глухим стуком ударяется об пол.

Нет. Мой ребенок. Нет…

Зрение расплывается в нечеткие пятна, я не могу вдохнуть через забитый кровью нос. Хотя разум требует отключиться, я не позволяю себе этого. Я борюсь, брыкаясь во все стороны. Ради ребенка. Ради жизни, которую мы с Ястребом планировали.

Слезы текут по щекам, когда удушающий вес придавливает меня.

— Чертова сука, — рычит он мне в лицо, и я чувствую запах лука и смрад пива. — Я пущу тебе кровь. Я убью тебя и брошу твое тело перед Ястребом.

— Н-нет… пожалуйста… — умоляю я. Я сделаю все, что угодно, лишь бы он отпустил меня.