С той потерей, которую я ощутила, когда доктор Слоун вырезала моего ребенка, я не знаю, как бы я справилась с нашими отношениями с Ястребом. Я была молода, безрассудна и наивна, и я бы разрушила наше совместное будущее.

Я повзрослела и научилась терпению и жертвенности. Я никогда не забуду нашего ребенка, но Ястреб для меня важнее. Он причина, по которой я все еще дышу.

Глубокий вздох вырывается из моей груди, когда я вытираю глаза и разглаживаю руками свое темно-синее платье. Я распустила волосы по дороге сюда и не стала накладывать макияж. В этом месте кажется неправильным носить маску.

Наверное, мне стоит навестить Ворона и Элоизу, вместо того чтобы хандрить здесь.

— Переживаешь какое-то воспоминание?

Я замираю, а затем медленно оборачиваюсь. Мое сердце стучит так сильно, что едва не выпрыгивает из груди. Я же не сошла с ума и не начала слышать голоса, правда?

Тихий вздох срывается с моих губ.

Ястреб стоит в дверях, его широкие плечи и невероятный рост перекрывают проем. Руки в карманах темных брюк. Черная футболка облегает его напряженные мышцы, а яркость его бирюзовых глаз поглощает меня целиком.

Это Ястреб.

Он вернулся за мной.

Мой взгляд пробегает по нему, осматривая на предмет травм.

— Я в порядке, Бунтарка, — говорит он своим слегка хриплым голосом.

— Аид отпустил тебя? Навсегда? — Мой тон осторожен, но находится на грани срыва. Я не хочу питать больших надежд, но не знаю, что со мной будет, если его снова заберут. Это единственная причина, почему я вцепилась в край стола, вместо того чтобы броситься в его объятия.

Он приближается ко мне медленно, почти слишком медленно, а его голос обволакивает нас.

— Он понял, что держать меня вдали от тебя и показывать видео, где тебе причиняют боль, - худшая пытка. — Он останавливается передо мной, и глубина его глаз сочится болью. — Он оказался прав.

— О, Ястреб. — Я бросаюсь в его объятия. — Мне так жаль.

Я бы покончила с собой, если бы оказалась на его месте. Я была близка к безумию, когда Аид присылал мне видео, где Ястреба снова и снова пытают.

— Но в этот раз он меня не сломал. — Руки Ястреба обвивают мою талию, и я закрываю глаза, когда на меня нахлынул поток неконтролируемых эмоций.

— Правда? — спрашиваю я с надеждой.

Я вздрагиваю, когда он зарывается лицом в мои волосы и глубоко вдыхает их запах.

— Правда. Знаешь почему?

Я слегка отстраняюсь, чтобы лучше его разглядеть, и глажу легкую щетину на его щеке. — Почему?

— Потому что я знал, что ты будешь ждать меня. Ты обещала.

Глаза наполняются слезами.

— Я ждала тебя пятнадцать лет, Ястреб. Два месяца - это ничто.

— Ты больше не будешь ждать. — Он сжимает мой подбородок и запрокидывает голову, чтобы я посмотрела на него. — Мне потребовалось пятнадцать лет, но я привез тебя во Францию.

Я смеюсь.

— Ты наконец сдержал свое обещание.

— Оставайся здесь со мной, Бунтарка.

— Тебе даже не нужно просить.

— Я и не просил. — Он одаривает меня одной из своих редких ухмылок. — Это один из тех случаев, когда ты должна сказать «да».

— А если я скажу «нет»?

— Тогда… — Его рука скользит с талии на бедро, и он притягивает меня к своим твердым мышцам. — Мне придется убедить тебя прямо здесь, на этом столе.

У меня перехватывает дыхание, когда мои руки начинают блуждать по нему. — Ты все равно будешь пытаться убедить меня, даже если я скажу «да»?

— О, абсолютно точно.

Эпилог

Два года спустя

Есть одна вещь, которую Ястреб делает каждый день и которая превращает меня в гормонального подростка.

Он бегает вдоль берега полуголый, только в одних шортах, выбрасывая кулаки в воздух. Обычно я присоединяюсь к нему просто для того, чтобы придумать способы вытащить его из этих шорт.

Мне даже особо стараться не нужно. Стоит мне оказаться перед ним, как Ястреб в каком-то смысле сбивает меня на песок и берет прямо там, на месте. Иногда он связывает мне руки, чтобы я научилась не дразнить его.

Излишне говорить, что урок я пока не усвоила.

Его привычка связывать меня и быть абсолютно беспощадным никуда не делась. Это стало частью того, кто мы есть. Того, что мы есть.

Но в другое время Ястреб берет меня так медленно и смакует каждый дюйм моего тела, будто не может заново изучить его достаточно близко или проникнуть достаточно глубоко. На днях у нас был медленный секс посреди океана, это стало нашим святилищем после того, как он научил меня плавать, который каким-то образом перерос в грубый.

Обе версии - моя погибель.

Я прислоняюсь к дверному косяку, терпеливо ожидая, когда Ястреб обогнет террасу и вернется. На самом деле, я совсем не испытываю терпения. Я готова выпрыгнуть из собственной кожи.

Мы поженились в тот день, когда Ястреба освободили из «Ямы». Он потащил меня в город и заставил муниципального чиновника зарегистрировать наш брак. Когда я сказала ему, что еще слишком рано, он ответил, что уже пятнадцать лет как поздно, и это как-то заставило меня замолчать. Потом у нас был небольшой прием здесь, на который пришли несколько членов «Нулевой Команды».

Хотя мы не разорвали связь с остальными, мы с Ястребом выбрали это уютное место своим домом. Скар грубо называет его - дом престарелых для старых наемных убийц. Я ухмыльнулась, когда Тень напомнил ей своим насмешливым тоном, что ее детское личико не означает, что у нее детский возраст.

Мы с Ястребом поддерживаем связь с Вороном и Элоизой, поскольку они живут неподалеку. Всем нам троим, нужна та нормальность, которую излучает Элоиза. Мы все балуем малышку, которую она родила Ворону два года назад.

Каждый раз, когда я смотрю, как Элоиза обнимает своего ребенка, мое сердце сжимается. Ничего не могу с этим поделать.

Я счастлива с Ястребом. Нет. Я блаженствую и каждый день просыпаюсь с благодарностью за то, что его красивое лицо, это первое, что я вижу. Он медленно, но верно стирает всё горе, в котором я себя запирала, и каждую ночь я сплю, как младенец в его объятиях.

Мы вернулись к тому, что я говорю обо всем и ни о чем, а Ястреб терпеливо слушает. Только теперь, когда он принял свою доминирующую сторону, он может заставить меня замолчать одним лишь приказом, или прикосновением.

После каждого визита к Ворону Ястреб трахает меня жестко и беспощадно, словно напоминая, как сильно он меня любит и как сильно мы нужны друг другу.

Этого было более, чем достаточно. Это было моей фантазией.

Пока я не получила письмо.

Ястреб, наконец, бежит в моем направлении. Его волосы отросли, и я запрещаю ему их стричь. Мне нравится, как влажные пряди падают ему на лоб или как он отряхивает их от воды. Должно быть, он искупался без меня, раз его шорты мокрые и липнут к твердым мышцам бедер, которые перекатываются при каждом движении.

Он все еще настолько невероятно подтянут, что это грешно. Возможно, я даже накрывала его полотенцем, когда мы ходили на общественный пляж.

Ни одна женщина не имеет права пожирать глазами то, что принадлежит мне.

Не то чтобы мы теперь ходили на общественные пляжи. Ястреб чуть не убил каждого мужчину, который осмеливался посмотреть в мою сторону.

Если эта взаимная собственническая страсть не доказательство того, что мы созданы друг для друга, то я не знаю, что тогда можно считать доказательством.

Он ослепительно улыбается мне, прежде чем наклониться и прижаться губами к моим. Это глубокий, голодный поцелуй, который крадет мое дыхание и рассудок.

Люди утром получают легкий чмок, а меня пожирают.

Я бы не приняла это иначе.

— Вода теплая, давай искупаемся. — Он цепляет большие пальцы за карманы моего синего летнего платья, притягивая меня к себе. — Сначала нужно избавиться от этого.