Черт. Он может меня убить, но всё, что я буду чувствовать, это его подавляющий жар.

Он просовывает ногу между моих, и я тяжело дышу, утыкаясь в дерево. Голова идет кругом, я не в состоянии сформулировать ни единой связной мысли.

Я просто хочу, чтобы он коснулся меня где-нибудь. Где угодно.

Я слишком долго голодала.

Тонкие пальцы хватают меня за бедро, оставляя после себя обжигающий след, когда они ползут всё выше и выше. В тот момент, когда он касается меня поверх трусиков, я скулю в дверь.

Он проникает пальцем внутрь и замирает. Я тоже. Только наше прерывистое дыхание наполняет воздух вокруг.

Обратного пути нет.

После пятнадцати лет избегания друг друга, когда он ненавидел меня издалека, а я наблюдала за ним, так же издалека, он касается меня так интимно.

Последний раз, когда мы делали что-то подобное, кажется таким далеким, но одновременно и таким близким, что я чувствую этот вкус на своем сухом языке.

Всё это похоже на фантазию. На сон. Сейчас я проснусь, и его здесь не будет.

Мысль о том, что я проснусь и он растворится в воздухе, скручивает желудок.

Я решаюсь оглянуться, и, к моему удивлению, он ослабляет хватку настолько, что я могу его видеть.

Он наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица, но его глаза, черт возьми, эти прекрасные, преследующие меня глаза, рассекают мою душу на части.

Его палец движется внутри меня, сначала медленно, будто он заново изучает мои стенки. Пульс бьется так часто, что, кажется, готов выскочить из горла.

Я не вижу его мозолистого пальца, но чувствую его каждой порой своей кожи. То, как он сгибает его внутри, то, как он входит и выходит из меня резкими, карающими движениями.

Колени подгибаются, и нуждающийся звук, который вырывается из меня, чужд моим собственным ушам. Я поджимаю губы, беспомощно пытаясь удержать ощущение взрыва, зарождающееся внизу живота.

Оно усиливается и растет с каждым движением, поднимая мое тело в невидимом ореоле.

Он вводит второй палец и трахает меня до беспамятства. С каждым толчком мои напряженные соски трутся о дверь. Я зажмуриваюсь, когда волны удовольствия бьют по моим сжатым стенкам.

Ястреб дергает меня за волосы. Боль смешивается с удовольствием, когда я распахиваю глаза.

— Смотри на меня, — рычит он мне в ухо.

Я смотрю. Даже под таким неудобным углом я не могу отвести взгляд от той дикой интенсивности, что отражается на его высеченном из камня лице.

Его пальцы продолжают двигаться, раскачивая меня, толкая вперед и назад.

В тот момент, когда его большой палец касается клитора, мои губы приоткрываются, и я сжимаюсь вокруг его руки. Оргазм накрывает меня так сильно, что ноги подкашиваются. Моя голова падает на дверь, пока я подавляю крик, застрявший в горле.

Ястреб вынимает пальцы, и хотя я всё еще нахожусь на гребне остаточного удовольствия, я не могу удержаться от желания удержать его внутри.

Шлеп!

Я вскрикиваю от боли, когда удар приходится по ягодицам. Прежде чем я успеваю прийти в себя или хоть что-то подумать, его рука снова опускается на меня. Снова и снова. Удары приходятся через ткань, но я чувствую их до самых костей.

Нарастающая нужда пропитывает внутреннюю сторону бедер. Я настолько дезориентирована, что не могу собрать мысли в кучу, но моё тело вспыхивает огнем, моля о большем.

Он тянет меня за волосы на себя, пока его лицо не оказывается в нескольких дюймах от моего, и я могу вдохнуть его запах.

— Почему, черт возьми, ты сдерживалась?

Я пытаюсь отрицать всё происходящее и извиваюсь. Его сильная рука снова опускается на мой зад. Любые слова, которые я хотела сказать, превращаются в сдавленный стон.

О, Господи.

— В следующий раз, — Шлеп, — ты не будешь, — Шлеп, — сдерживать свои крики для меня. — Шлеп. — Это понятно?

Легкие тяжело раздуваются от судорожных вдохов, пока я не начинаю беспомощно хватать воздух ртом. Жжение на ягодицах разливается по моей коже, как необузданный огонь. Что, черт возьми, со мной происходит?

— Отвечай мне, — рычит он, прежде чем укусить меня за мочку уха и засосать.

— О-о-ох...

— Я сказал, — Шлеп, — отвечай мне.

Я издаю что-то среднее между скулежом и стоном, кивая.

— Я... я не буду.

Боже. Почему я позволяю ему делать это с собой? Почему я не могу остановиться?

Он гладит мои саднящие ягодицы длинными, успокаивающими кругами.

— Хорошая девочка.

Я бормочу что-то вроде подтверждения, не в силах произнести ни слова. Я чувствую себя на вершине блаженства, что готова тереться о него и отдать своё тело ему на растерзание.

Не оставайся с ним наедине.

Простое правило, которое я нарушила уже бесчисленное количество раз за эти несколько недель. И не помогает то, что он сам не оставляет меня в покое.

Ястреб прижимается ко мне сзади. Его твердая грудь прижимается ко мне, и безошибочно узнаваемый бугорок утыкается мне в ягодицы. Даже через его джинсы и мои трусики я чувствую, как он пульсирует от потребности.

Осознание, что это все для меня, наполняет меня чувством целостности, которого я не испытывала годами.

Я трусь об него, впитывая то, как он становится тверже в ответ.

Он разворачивает меня, не выпуская моих волос из кулака. Я оплакиваю потерю ощущения его тела у себя за спиной, но смотреть в его лицо на таком близком расстоянии того стоит.

Я могу утонуть в его лазурном взгляде и никогда не вернуться обратно. И я бы ни о чем не пожалела. Если бы это зависело от меня, если бы это помогло ему остаться в безопасности, я бы утонула в его океане, наслаждаясь каждой волной.

Моя ладонь находит его щеку. Плечи Ястреба напрягаются, он тяжело дышит, как дикий зверь, но не останавливает меня.

Потребность поцеловать его пульсирует во мне, как живое существо.

Один раз. Всего один раз.

Я понимаю, что безнадежно ищу крупицу привязанности под всей этой ненавистью, но я готова игнорировать всё, если он просто поцелует меня.

Еще один раз.

Поцелуй меня, умоляю я глазами.

Поцелуй меня, зовет мое полупустое сердце.

Поцелуй меня, черт возьми, кричит мое тело.

Он отталкивает меня. Его пальцы выскальзывают из моих волосах, и его тепло отстраняется, оставляя меня холодной и брошенной.

Не сказав ни слова и даже не взглянув на меня, он выходит из комнаты.

Дверь захлопывается за ним с громким стуком.

Мои глаза наполняются слезами, и мне стоит огромных усилий не разрыдаться в голос.

На что я вообще рассчитывала?

Это была всего лишь сделка. Просто разовое действие, чтобы спасти Инка. Надеюсь, теперь Ястреб оставит меня в покое.

Я плетусь в ванную, всё еще чувствуя его мучительное прикосновение внутри себя и на своих ягодицах. Отражение в зеркале заставляет меня застыть на месте. Волосы растрепаны, красные пряди торчат во все стороны. Помада размазана. Халат сбился.

Но не это заставляет меня остановиться. Это странный блеск в моих глазах. Не помню, чтобы видела его раньше. Ощущение того, что я... жива.

Я выгляжу чертовски потрепанной, но... живой.

Точно так же, как чувствовала себя много лет назад.

Глава девятая

Ты была сосудом моих самых темных желаний, пока не стала самым зловещим из всех.

Прошлое

Наши паузы в комнате ожидания становятся всё короче и короче. Иногда нас отсюда выгоняют и заставляют днями сидеть в белых камерах.

Прошла целая неделя с тех пор, как я в последний раз видела Ястреба, но он продолжает угрюмо молчать, не обращая внимания на окружающий мир.

Остальные из «Нулевой Команды» или те, кто от нас остался, сбились в кучу у стены. Призрак меня не помнит. Он отвернулся, и рядом с ним сидит Тень. Иногда я и сама не помню его, так что не могу его винить.