Как только ограда заканчивается, я решаюсь и прыгаю в кусты.

Под этим прикрытием они не смогут меня поймать. Я пригибаюсь и иду по следу от выстрелов. Обостренный слух и скорость Омеги сейчас были бы, кстати, но этот, чертов, осел, их у меня отнял.

Я замечаю Ястреба, забирающегося на дерево в стороне от того места, откуда доносятся выстрелы. Снизу его скрывают кусты, но если он доберется до середины ствола, его застрелят.

Какого черта он творит?

Я использую деревья как камуфляж, перепрыгивая через камни и поваленные ветки. Мое дыхание сбивчиво, я задыхаюсь, как будто пробежала марафон. Не верится, что даже такие малые усилия так меня изматывают.

Оказавшись в нескольких деревьях от Ястреба, я поднимаю руку, пытаясь привлечь его внимание. В поле моего зрения появляется мужчина в черной боевой форме и ботинках, наводящий винтовку на спину Ястреба. Кто-то еще продолжает стрелять сверху.

Я на полной скорости бегу на того, что передо мной, и бью его по руке. Выстрел уходит в небо. Мужчина поворачивается и тянется к винтовке. Я отпихиваю ее ногой. Он бьет меня кулаком в лицо, я уклоняюсь. Он наносит удар за ударом. Я каждый раз избегаю их. Слава Богу, я улучшила свою выносливость теми долгими пробежками.

Я начинаю бить в ответ, но крики пронзают меня сверху, с дерева, прежде чем выстрел обрывает их.

Я на мгновение парализована.

Ястреб…

Мужчина вцепляется в мою заживающую руку и вонзает пальцы в рану. Я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть от боли, пока кровь пачкает его пальцы и капает на землю. Я использую его захват против него самого и бью его коленом в диафрагму.

Он кашляет и сгибается пополам.

Я выхватываю его винтовку. Прежде чем он успевает броситься на меня, я взвожу затвор и стреляю ему прямо в лоб. Отдача боевой винтовки проносится по моим костям, наполняя меня решимостью.

Через секунду после того, как наемник падает замертво, за моей спиной появляется чья-то фигура. Я разворачиваюсь так быстро, что лишь чудом удерживаю себя от нажатия на спусковой крючок.

Там стоит Ястреб с пистолетом в руке, весь в крови, его обнаженный торс в красных пятнах. Дрожь пробегает по позвоночнику, и сердце уходит в пятки.

— Ты… —

— Я же сказал тебе, черт возьми, не двигаться, — отрезает он, впиваясь взглядом в кровь, струящуюся по моим рукам.

Я не обращаю на это ни малейшего внимания. Все мое внимание сосредоточено на крови, пачкающей грудь Ястреба.

— Ты ранен? — мой голос дрожит. — Ты…

— Это не моя кровь, — его убийственное выражение лица не исчезает, он хватает меня за руку и смотрит на мою рану. Нажимает большим пальцем на нее и удовлетворенно кивает, когда кровь останавливается.

Я впитываю его близость и его мужскую силу, которая всегда заставляла меня чувствовать себя такой защищенной. У нас за спиной может быть хоть целая армия, я буду сражаться, пока он рядом.

Ястреб хватает меня за плечи и пытается затолкнуть за кусты.

— Там есть еще один. Я не могу найти этого ублюдка.

Я вырываюсь из его хватки.

— Я не оставлю тебя одного.

— Бунтарка, — предупреждает он нетерпеливым тоном. — У тебя ломка. Я могу справиться с этим сам.

— Нет. У тебя нет полного контроля над своей ведущей рукой, ты не любишь ближний бой и работу на земле. Я не оставлю тебя одного, и это окончательно.

Его губы приоткрываются, словно он удивлен, что я все это знаю. Что? Он думает, я забыла хоть что-то о нем? Я просто заглушала эти воспоминания Омегой, но даже тогда это не всегда работало.

Он проводит рукой по своим влажным волосам.

— Упрямая женщина.

— Упрямый мужчина, — я выпячиваю грудь вперед. — Пошли.

Он хочет что-то сказать, но я замечаю движение у него за спиной. Я отталкиваю Ястреба в сторону и направляю винтовку вперед.

Я опоздала.

С противоположной стороны раздается выстрел, прежде чем я успеваю нажать на спуск. Рядом со мной раздается глухой стук, и мое сердце останавливается. Дыхание тоже.

Все происходит как в замедленной съемке: я поворачиваюсь и вижу Ястреба, распростертого на животе. Кровь заливает его обнаженную спину из раны прямо в позвоночнике.

— Нет, нет, нет… — я падаю на колени рядом с ним, выпуская винтовку из рук. Я прижимаю дрожащие ладони к ране, горячие слезы текут по щекам.

Его глаза медленно закрываются, губы беззвучно складываются в букву «О». Он тянет руку к моему лицу, и я подаюсь навстречу, всхлипывая и сдерживая звуки, чтобы слышать его.

Его пальцы холодны на моей щеке, как будто это меня подстрелили. Я чувствую боль до мозга костей и судорожно дышу за нас двоих.

— О-останься со мной, — хриплю я. — Не… не надо…

У меня путаются мысли, когда его пальцы смахивают слезы под моими глазами.

Его еле слышный шепот окутывает меня.

— Почему… Бунтарка?

Его рука безжизненно падает на землю, а глаза закатываются, становясь белыми.

— Ястреб! — кричу я охрипшим, срывающимся голосом. — Не делай этого со мной. Не надо. Пожалуйста! Вернись! Вернись!

Я держу одну руку на его ране, а другой роюсь в его кармане. Зрение размыто, я почти ничего не вижу. Я захожу в историю вызовов и набираю Ворона.

К счастью, он берет трубку после второго гудка.

— Надеюсь, в этот раз ты хотя бы скажешь «привет, как дела, приятель»?

— Он умирает, — рыдаю я. Мои руки и ноги трясутся. — Его ранили в позвоночник, Ворон. Привези кого-нибудь. Пожалуйста, привези кого-нибудь.

— Черт, — на фоне слышны звуки сборов. — Я уже в пути.

Я роняю телефон и прижимаю обе руки к спине Ястреба. Его сердцебиение затихает до глухого ритма, и я чувствую, как моя собственная жизнь гаснет вместе с ним.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — я прижимаюсь лбом к его лбу, шмыгая носом. — Я скажу тебе почему, если ты откроешь глаза. Я расскажу тебе всё.

Если это поможет тебе выжить, я вырву собственное сердце и изрублю его на куски.

Ворон привез свою французскую жену Элоизу, которая оказалась медсестрой и это лучшее, что могло с нами случиться в этих обстоятельствах.

Мне пришлось выслушать нытье Ворона о том, что ему не нравится, что она ввязалась в эту жизнь, но я просто отключилась от его слов. Он сейчас рыщет вокруг, убирая тела, или чем он там занимается.

Я схожу с ума, дожидаясь, пока Элоиза выйдет из комнаты. Мои конечности все еще сотрясает дрожь, пока я хожу взад-вперед, как сумасшедшая. Я все еще в своей спортивной одежде, вся в крови - на руках, на ногах. Немного крови даже в волосах, с тех пор как мы с Вороном занесли Ястреба внутрь.

Иногда я останавливаюсь, цепляюсь за стену, чтобы не упасть, и борюсь с желанием разрыдаться. Я отказываюсь верить, что он оставит меня. Не после всего того ада, через который мы прошли. Я только начала привыкать к тому, что он снова рядом.

Я не должна была. Я знала о последствиях, но все равно желала его. Я все равно хотела обнимать его, целовать, бегать с ним и прижиматься к нему на маленьких деревенских фестивалях.

Но мы не нормальные. Мы никогда ими не были и никогда не будем.

Если ты приблизишься к нему, я убью его на твоих глазах.

Крик застревает у меня в горле, когда я падаю на последнюю ступеньку лестницы. Это все из-за меня. Я обрекла его на это. Даже если он похитил меня и привез сюда, я должна была бороться изо всех сил, чтобы сбежать. Я не должна была снова поддаваться ему.

Все это время у меня так хорошо получалось, я так здорово отталкивала его, и хотя от этого мое сердце обливалось кровью, мне было достаточно знать лишь то, что он где-то дышит.

Но после пыток он начал давить в ответ, и я не смогла сказать «нет». Я чертовски устала быть одна и отказывать себе в единственном, чего я когда-либо хотела.

Отличная работа. Теперь я потеряю его снова.

Дверь открывается. Я вскакиваю на ноги и вытираю глаза тыльной стороной ладони.