Его пальцы запускаются в мои волосы, вынимая заколки. Рыжие пряди падают на лицо, скрывая мой затуманенный взгляд. Я горько улыбаюсь. Ему никогда не нравилось, когда я закалываю волосы, и именно по этой причине я ни разу не носила их распущенными с того самого дня. Почему-то я хотела, чтобы хоть что-то всегда принадлежало только ему.

Горячее дыхание щекочет шею, прежде чем он проводит языком по ушной раковине. Мои глаза закрываются, когда разряд удовольствия скручивается в спираль, доходя до кончиков пальцев ног. Он касается языком кожи моего уха и продолжает атаку, кусает, сосет и «трахает» ухо языком, словно это мой истосковавшийся центр.

— Ястреб… о боже… это… чувствуется… о… — Слова умирают в горле от того, как он мучает меня. Я готова умолять и просить о большем. Мышцы моей киски продолжают сжиматься вокруг пустоты, и это сводит меня с ума.

Слышится звук расстегиваемой молнии. Я задерживаю дыхание, упираясь в стол. Ногти вонзаются в дерево, а ноги чуть приоткрываются.

— Скажи мне остановиться, — хрипит он рядом с моим чувствительным ухом, запуская руку в мои волосы. Другой рукой он грубо массирует место от шлепков на ягодице.

Я украдкой бросаю взгляд назад, и то, что я вижу, чуть не валит меня с ног. Ястреб смотрит на меня с такой смесью непередаваемых эмоций, что его лицо кажется окаменевшим. Хотя я не могу прочесть их все, я узнаю ту глубокую тоску, что так похожа на мою. Свежие слезы текут по щекам от этого крошечного момента связи.

Он проводит своим твердым, тяжелым членом вверх-вниз, почти в яростном ритме. Мои губы дрожат, когда прохладный кончик, покрытый предэякулятом, касается моих чувствительных складок. Дрожь ослабляет ноги, и свирепая, первобытная потребность скручивается внутри.

Я перестаю думать или даже дышать. Каждая частица моего тела настроена на ту точку, где мы почти соединились.

— Давай, скажи это, — его низкий рокот вибрирует вокруг и внутри меня.

— С-сказать что? — я чувствую себя такой же глупой, как и мой вопрос.

— Это твой единственный шанс остановить меня, потому что в этот раз… — он наклоняется к самому уху, кусает его и хрипит: — Я не буду сдерживаться, Бунтарка.

Мои губы открываются, потом плотно сжимаются. Я знаю, что есть логическая причина, по которой мы не должны этого делать, но сейчас это не важно.

Еще один раз.

Мне просто нужен еще один раз.

— Трахни меня, Ястр…

Его имя не успевает до конца сорваться с моих губ, как он входит в меня одним жестким, непреклонным движением. Это ощущается, словно меня растягивают изнутри наружу. Мой рот открывается в беззвучном крике, и я даже не могу вдохнуть.

О боже.

— Черт, Бунтарка, — его хриплый голос звучит тише, пока он замирает внутри. Ждет чего-то, чего именно, я не знаю.

Не может быть.

Он ждет, пока я привыкну? Раньше он всегда так делал, но мне это не было нужно, потому что он сдерживался. Тот факт, что он дает мне несколько секунд, чтобы перевести дух, вызывает во мне бурю противоречивых чувств.

Я скучаю по нему. Так, так сильно.

Даже сейчас я не хочу, чтобы он сдерживался. Я подаюсь навстречу, расставляя ноги шире, чтобы дать ему лучший доступ.

Темный, но довольный смешок вырывается из его горла:

— Это нетерпение, Бунтарка?

Он дразнит меня, но вместо стыда меня накрывает волна ослепительной ревности. Раньше он никогда не разговаривал во время секса, так что же его изменило? Сколько женщин он перетрахал после меня? Сколько слышали этот чертовски грешный хриплый голос? Многих ли он… любил?

Ястреб наматывает пряди моих волос на кулак и резко дергает назад. Я вскрикиваю, когда по коже головы словно проходят иглы.

— Куда, черт возьми, ты пропадала?

Он начинает двигаться, и я забываю обо всем, о чем только что думала. Он входит в меня жестко и быстро, каждый раз попадая в шейку матки.

— Ты думаешь только обо мне, когда я тебя трахаю, — он хлопает меня по ягодицам и задней части бедер в безумном ритме. Удовольствие и боль переплетаются так тесно, что я чувствую, как мои мышцы сжимаются вокруг него.

— Это понятно? — он почти вынимает член и снова входит с силой. Черные и белые пятна пляшут перед глазами.

— Д-да… — бормочу я, не в силах связать и пары слов. Ваза дребезжит на столе от его непрекращающихся толчков. Холодные брызги воды падают на мою горячую щеку.

Он тянет меня за волосы, пока я не оказываюсь, вынуждена смотреть в кремовый потолок с антикварной люстрой. Поза неудобная, но я приветствую эту боль и первобытную интенсивность, которая приходит с его прикосновениями. Я была лишена этого так долго, что все это кажется сладчайшей, вкуснейшей пыткой.

Мои пальцы вонзаются в дерево стола так сильно, что один ноготь ломается. Ястреб вынимает член, но прежде чем я успеваю оплакать утрату, он снова входит. Я кричу, охрипшим и громким голосом, пока внутри меня все разрывается. Оргазм накрывает так сильно, что я обмякаю на холодном дереве.

Ястреб продолжает вколачиваться в меня, увеличивая скорость до маниакальной, пока стол не начинает трястись, а ваза не падает. Пролитая вода заливает мои волосы и лицо, пока он рычит, а его кулак сжимает мои волосы. Тепло наполняет меня изнутри, почти доводя до пика снова.

Он отпускает меня, и мое тело оплакивает пустоту, пока горячая жидкость стекает по внутренней стороне бедер. Как он и обещал, он оттрахал меня так тщательно, что я не могу стоять. Я остаюсь лежать на столе, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Холодный воздух и вода пропитывают мою потную, разгоряченную кожу. Я чувствую себя такой окрыленной, что хочу попросить его обнять меня и уснуть у него на коленях.

— На колени, — раздается его напряженный голос позади меня.

Никаких объятий.

Я отталкиваюсь от стола на дрожащих ногах, разворачиваюсь и опускаюсь на пол перед ним.

Если это всего лишь раз, я должна прожить его до самого конца.

Божественное присутствие Ястреба возвышается надо мной, его член в руке. Он уже наполовину снова твердый. Вот это выносливость. Между ног начинает пульсировать при мысли о том, что я возьму его в руки, в рот, внутрь себя, снова и снова.

— Открой, — приказывает он тоном, от которого подкашиваются ноги.

Мои губы медленно расходятся, горло пересохло, а тело сжимается от нужды.

В старые добрые времена он едва позволял, мне делать ему минет и никогда не кончал мне в рот. Но эта дерзкая, жесткая версия Ястреба даже не спрашивает разрешения.

Он проталкивает головку между моих губ. Я открываюсь шире, потому что, возможно, мне нравится этот властный, контролирующий Ястреб немного сильнее, чем должно быть. Возможно, я хочу все, что он может предложить.

Мои соски твердеют и пульсируют в предвкушении, когда я облизываю гладкую, бархатистую кожу. Я уже готова протянуть руку и коснуться себя, но Ястреб наматывает волосы на кулак и входит мне глубоко в горло. Дыхание перехватывает, и рвотный рефлекс срабатывает мгновенно. Из глаз текут слезы, когда я кладу обе руки ему на бедра и пытаюсь оттолкнуть.

Ястреб вынимает член из моего рта. Я отплевываюсь и кашляю, хватая ртом воздух, как утопленник, нашедший берег. Я едва успеваю вдохнуть, как он сжимает волосы крепче и снова входит в горло, раз за разом. Он берет контроль над моим ртом и трахает мое лицо. Вход и выход. Я пускаю слюни вокруг него, а слезы текут по лицу от интенсивности всего происходящего. Это не должно меня возбуждать, но я пульсирую и горю от желания получить еще. Гораздо больше.

Ястреб стонет от удовольствия, входя и выходя из моего рта с жестокой силой. Я не могу не смотреть на него. Действительно смотреть. Как напрягаются его широкие плечи под футболкой. Как отросшие волосы прилипают ко лбу от пота. Как вздуваются вены на шее, придавая татуировкам перьев зловещий оттенок. Как его прищуренные, потемневшие глаза смотрят вниз с меньшей ненавистью и большим изумлением.

Словно он всегда хотел сделать это, и теперь, когда, наконец, делает, это поджигает его мир так же, как и мой.