— Ты чувствуешь специи? — переспросила Нора, выйдя из кухни. — А скажи-ка, что я сейчас добавила в суп?

Самозванец принюхался к воздуху, побледнел и неуверенно выдавил:

— Соль?

— Я ничего не добавляла, — сказала Нора. — Суп ещё на плите не стоит. Кастрюля пустая. У вас, молодой человек, не дар, а богатое воображение и, возможно, галлюцинации. Тобиас, выведите его на свежий воздух. И пусть подышит. Желательно в другом конце города.

Тобиас выставил горе-мага за дверь и потом ещё долго ворчал, что «всякие шарлатаны покоя не дают».

— Скажи спасибо, что он не попросил у тебя автограф, — заметила Лотти.

— А если бы попросил?

— Я бы написала «не колдуй на голодный желудок, сытый колдун — добрый колдун». И поставила бы твою подпись. Инициалами.

— Ты бы подделала мою подпись?

— Я бы сэкономила тебе время, — парировала Лотти.

Нора покачала головой и ушла обратно на кухню.

По вечерам Элинор и Кайан сидели у камина в своих покоях — они перестроили второй этаж, сделав уютную спальню с видом на горы. Кайан клал руку на её живот и начинал разговор.

— Сегодня научу тебя чистить картошку, — говорил он, обращаясь к животу. — Мама говорит, что это основа основ. А я говорю — это скучно. Сначала научимся дышать огнём.

Живот дрогнул в ответ.

— Он согласен, — рассмеялась Нора.

— Договорились, малыш. Значит, огонь. Картошка потом.

— А если он сначала научится дышать огнём, а потом чистить картошку?

— Тогда у нас будет очень интересная кухня, — сказал Кайан. — И очень пожаробезопасная. Придётся поставить везде вёдра с водой. Много вёдер.

На четвёртом месяце начались странности.

Сначала Элинор списывала всё на обычное недомогание — токсикоз, усталость, перепады настроения. Но потом её кожа начала светиться мягким золотистым светом. Ей снились сны, в которых она летала над горами, и ветер свистел в ушах, а мир внизу казался крошечным. Иногда из пальцев вырывались искры — не обжигающие, но ощутимые.

Однажды она случайно подожгла скатерть, просто дотронувшись до неё. Лотти потом полдня бегала с ведром и причитала:

— Я так и знала! У нас теперь не таверна, а цирк заколдованных поваров!

— Это был несчастный случай, — возразила Нора.

— Это был второй несчастный случай за неделю! — не унималась Лотти. — Третьего пожара моё сердце не выдержит!

— У тебя нет сердца, — заметила Грета, проходя мимо. — У тебя ведро. И ты им правильно пользуешься. Продолжай в том же духе.

Кайан, узнав о скатерти, вызвал мага-целителя. Тот осмотрел Элинор, покачал головой и сказал:

— Ребёнок наполовину дракон. Его суть проявляется уже сейчас. Через вас. Вы перенимаете часть его магии. Это нормально для такой беременности. После родов пройдёт. А пока... будьте осторожны с огнём и постарайтесь не злиться.

— Не злиться? — Элинор хмыкнула. — Я повар. У меня каждый день кто-то что-то портит.

Маг развёл руками.

— Учитесь спокойствию, госпожа Брайтвуд. Ради ребёнка. И ради скатертей.

— И ради нервов Лотти, — добавила та из-за двери. — Моих нервов. Которых у меня нет, но если бы были — они бы уже сдались.

Кайан начал учить Нору драконьим техникам контроля эмоций. Они сидели вдвоём в их комнате, и он показывал, как дышать, как направлять магию внутрь, а не наружу, как превращать гнев в тепло, а не в искры.

— Драконы — существа огня, — говорил он. — Но огонь может быть разным. Разрушительным и созидательным. Ты должна научиться управлять им.

— Не получается, — злилась Элинор, когда после очередной неудачной попытки у неё из пальцев снова вылетела искра и попала в стопку чистой посуды. Тарелка не разбилась, но покрылась сажей.

— Получится, — успокаивал Кайан. — У нас есть время.

— У нас есть ребёнок, который пихается каждую ночь и, кажется, ржёт надо мной! — простонала Нора.

Живот дёрнулся.

— Не ржу, — перевёл Кайан. — Он сказал, что это был нервный смех.

— Он сказал? Ты понимаешь его пихания?

— Я учусь.

И постепенно начало получаться. Искры вылетали всё реже, свечение кожи стало контролируемым, а сны о полётах... сны остались. Но они больше не пугали её. Наоборот, она ждала их.

— Может быть, наш ребёнок не просто дракон, — сказала она однажды вечером, глядя в огонь. — Может быть, он... что-то большее.

Кайан задумался.

— В пророчестве говорилось, что ты возродишь драконий род. Может быть, это не только о старейшинах. Может быть, это о нашем ребёнке. О новом поколении.

— Тогда мы должны научить его всему, — сказала Нора, положив руку на живот. — Любить. Готовить. Быть добрым. И не бояться быть собой.

— Научим, — пообещал Кайан. — Вместе.

На пятом месяце в «Драконий коготь» пришёл гость, которого никто не ждал.

Был обычный вечер. Таверна полна, Лотти сновала между столами, Грета ворчала на кухне, Тобиас стоял у дверей. Элинор, уставшая, но довольная, сидела за столиком в углу, попивая травяной отвар. Кайан, как всегда, рядом.

— Ты сегодня какая-то напряжённая, — заметил он.

— Ребёнок решил, что мой мочевой пузырь — отличная подушка для прыжков, — вздохнула Нора. — Это называется «радость материнства». Или «месть драконьего отродья». Ещё не решила.

— Я поговорю с ним.

— Ты уже говорил. Он лягнул меня в ответ. Это его способ общения. «Привет, мам, я тут расту, иди в туалет».

Дверь открылась, и вошёл человек.

Невысокий, худощавый, с седыми волосами, собранными в хвост, и острыми, проницательными глазами. В простом дорожном плаще, без украшений. Но что-то в нём было — аура древней магии. Элинор почувствовала её сразу, ещё до того, как он переступил порог.

Кайан напрягся. Его ноздри раздулись, втягивая воздух, а глаза на мгновение вспыхнули золотом.

— Дракон, — прошептал он. — Но не старейшина.

Незнакомец оглядел зал, заметил их и направился прямо к столику. Походка лёгкая, пружинистая — походка человека, привыкшего к долгим странствиям.

— Добрый вечер, — сказал он. Голос спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Госпожа Элинор Брайтвуд и господин Кайан Ир'Талаш, я полагаю?

— Не ошиблись, — ответил Кайан, не вставая. — Кто вы и что вам нужно?

Незнакомец улыбнулся — печально и в то же время тепло.

— Моё имя — Орион. Лорд Вэллс, полагаю, упоминал обо мне? Я тот самый странник, который предсказал гибель драконов много веков назад. — Он сделал паузу. — И я пришёл, потому что должен кое-что вам рассказать. О твоём прошлом, Элинор. О том, как ты попала в этот мир. И о том, кто ты на самом деле.

— Давно пора, — вздохнула Нора. — А то я уже начала думать, что тут все тайны закончились. Садитесь, Орион. И рассказывайте. Только если это опять про пророчество, попрошу без стихов. У меня беременность, стихи вызывают у меня изжогу.

Орион моргнул. Потом сел.

— Я слушаю, — сказала Элинор, поудобнее усаживаясь в кресле и прижимая подушку к пояснице. Живот за последнюю неделю вырос заметно, и сидеть стало неудобно.

— Твоё появление в этом мире не было случайностью, — начал Орион. — Ты была избрана древней магией, которая старше драконов, старше людей, старше самой Империи. Когда драконы уснули, равновесие между мирами нарушилось. Магия искала того, кто сможет его восстановить. Того, чья душа способна нести столько любви, чтобы разбудить даже спящих драконов. — Он посмотрел на Элинор. — Она заглядывала в тысячи миров, в миллионы душ. И нашла тебя.

— Бассейн, удар головой — это был не несчастный случай? — тихо спросила Нора.

— Ты могла утонуть. Но магия вмешалась. Перенесла тебя сюда. Омолодила тело, чтобы у тебя было время выполнить предназначение. И связала твою судьбу с судьбой Кайана.

— То есть я поскользнулась не потому, что я неуклюжая? — переспросила Нора.

— Это... тоже было, — осторожно сказал Орион. — Магия лишь направила. Поскользнулась ты сама.

— Ну хоть что-то моё, родное, — вздохнула Элинор.

Кайан нахмурился.

— Я тоже был избран?